Mortal Cold/Смертельный холод

      За всю свою недолгую жизнь Арагорну ни разу не было так холодно как сейчас. Дождь был настолько ледяным, словно вместо капель шел снег, а завывающий ветер только усугублял ситуацию. Его толстая теплая одежда и плащ грели так же как лист бумаги. Это буря могла отнять жизнь у смертного, и эльфы знали это.       Даже его братьям и Леголасу было немного не по себе от холода, и они были вынуждены кричать друг другу, чтобы быть услышанными сквозь завывание ветра. Арагорн знал, что у них снова возник спор, который они вели с момента последнего привала. Ну, Элладан и Леголас спорили, а Элрохир полностью сосредоточился на младшем брате.       Всю неделю стояла хорошая осеняя погода. И сегодня большую часть дня тоже было тепло, а потом неожиданно налетела буря.       — Леголас, я не думаю, что это хорошая идея, — сказала Элладан. — Ада сказал нам никогда не ходить этим путем. Мы им не нравимся.       — Я знаю, но вам придется довериться мне. Ты час назад сказал, что мы должны забрать Эстеля с холода. Я не играю жизнями, Элладан, я знаю, что это наш единственный шанс, — Леголас оглянулся, не замедляя шага.       — Они не любят незнакомцев, — добавил Элрохир, за последний час впервые открыв рот.       — Лесные эльфы тоже, — невозмутимо сказал Леголас.       — Да, но даже тролли, орки, гоблины или бандиты не попытались бы искать убежище здесь. Это о многом говорит о жителях местных гор.       — Или следопыты, — добавил Арагорн, стуча зубами. Даже если бы он не был сыном лорда Элронда, у дунэдайн были свои предубеждения об авари. Но он доверял Леголасу свою жизнь.       — Значит у них будет достаточно места для всех нас, — сказал Леголас, поворачиваясь так быстро на мокром утесе, что у Арагорна перехватило дыхание. — Но если кто-нибудь из вас достанет свое оружие, можете быть уверены, что мы будем мертвы через несколько секунд. Так что пусть мечи остаются в ножнах.       Не дожидаясь ответа, он пошел чуть быстрее. Подходя к концу тропинки, повернул направо, в длинную и широкую расщелину в горе. По обе стороны от входа висели два черепа. Леголас даже не взглянул на них, но близнецы не могли отвести взгляд.       Молния осветила землю и они увидели группу эльфов. У большинства из них были частично выбриты головы, а оставшиеся пряди были заплетены во всевозможные декоративные косички, украшенные прекрасными драгоценными камнями.       Авари.       Элладан и Элрохир помнили слова Леголаса не вытаскивать оружие, но они оба придвинулись немного ближе к младшему брату. После столь долгого воя ветра тишина маленькой пещеры казалась еще более оглушительной.       Леголас поклонился, подняв руки в странном жесте, приветствуя незнакомых эльфов. И затем он сказал что-то на незнакомом языке, который даже Арагорн не мог понять.       Аварии засмеялись над ним, и Леголас тоже рассмеялся, хотя оба близнеца напряглись. Лидер, сильная эльфийка с отметинами на почти бритой голове, сказала что-то, и все засмеялись еще громче.       Леголас полуобернулся к трем сыновьям Элронда.       — Она высмеивает мой акцент. Говорит, что мой отец разговаривает на их языке намного лучше.       Снова развернувшись к авари, он сказал что-то еще на ломаном языке, но немного лучше, и Арагорн узнал имя Трандуила.       Даже если здесь не было ветра, дождь все равно был очень холодным, и Арагорн изо всех сил старался не стучать зубами. Это казалось таким человеческим и уязвимым поступком в такой обстановке.       Затем эльфийка сказала что-то на другом языке, отличном от первого, и Арагорн начал чувствовать себя неуютно. Она небрежно махнула рукой в их сторону, когда говорила. Леголас снова рассмеялся, и Арагорн обнаружил, что рад тому, что принц был таким жизнерадостным от природы.       — Она перешла на язык племени, более близкого моему отцу, и мы одинаково плохо на нем говорим. Они не хотят изучать ни один из ваших языков.       Затем они немного поговорили, а потом все авари отошли, взобравшись на каменную стену и исчезая за считанные секунды.       Арагорн не мог больше сдерживать стук зубов, брат приобнял его, пытаясь согреть. Леголас повернулся к ним и подошел ближе, чтобы слова не отдавались эхом.       — Она сказала, что помнит меня с прошлого раза, когда я приходил со своим отцом, и что нам разрешено пройти, поскольку я лично поручился за всех вас. А теперь пойдем, отведем вас куда-нибудь в теплое место.       Затем он отправился дальше по лабиринту туннелей, братья быстро, но настороженно последовали за ним.       — Леголас, разве нас не должны проводить? — спросил Элладан.       — Нет, я помню дорогу.       — Так же хорошо, как ты помнишь их язык?       Принц остановился и резко обернулся, и Арагорн понял, что у него закончилось терпение.       — Они уже ушли, так что, если ты мне не доверяешь, тогда мы можем вернуться тем же путем, каким пришли, и забрать Эстеля обратно в бурю, надеясь, что он не замерзнет или нас не раздавит камнепад. Или как насчет того, чтобы позвать их обратно, а затем спросить у них дорогу на языке, о существовании которого ты понятия не имел еще пять минут назад.       Элладан закатил глаза.       — Валар, ты мог бы просто сказать «да».       — Я сказал «да».       — Мне бы не хотелось прерывать ваш спор, — перебил Арагорн, — Но мне действительно холодно.       — Ну, не смотри на меня. Это Леголас знает дорогу и просто стоит на месте, — ответил Элладан.       — О, ради Валар, — принц развернулся и сказал что-то на языке аварии, и Арагорн предположил, что это проклятия.       К его чести, Леголас прекрасно помнил дорогу. Но он привел их не в великий город, а к маленькой двери в стене, которую можно было бы пропустить, если бы вы не знали, что она именно там. Он постучал в дверь в каком-то ритме.       Арагон сосредоточился на том, чтобы не дрожать, Элрохир снова попытался его согреть.       Примерно через минуту ожидания, когда он уже собирался попросить Леголаса постучать еще раз, дверь распахнулась, и оттуда повеяло теплом.       — Принц Леголас! Мне сказали, что ты придешь, но я не был уверен, что это действительно ты! Прошло много лун с тех пор, как я видел тебя в последний раз, — произнесли на беглом синдарине.       Близнецы обменялись смущенными взглядами, и Арагорн удивился тому, что Леголас никогда раньше не упоминал о том, что он хороший друг племен авари.       — Я знаю, прости меня. Мы были заняты в лесу.       — Да, когда твой отец привел тебя ко мне с тем укусом, я знал, что темные силы снова вернутся. На улице холодно. Я вижу, что ты привел смертного, у них более слабое здоровье. Заходите внутрь.       И наконец, они попали в тепло.       Прежде чем Арагорн понял, что происходит, его затолкали за занавеску с охапкой простой, но сухой одежды для сна. Только когда он снял свою насквозь промокшую одежду и вышел из-за занавески, он понял, что с остальными поступили так же.       — Повесьте одежду над огнем, — вежливо сказал эльф авари.       Сделав как ему сказали, Арагорн воспользовался возможностью осмотреться, сразу узнав комнату целителя. Он провел достаточно времени с отцом в залах исцеления, и не только из-за глупых детских травм.       Элрохир посмотрел на Леголаса после того, как поправил штаны.       — О каком укусе он говорил?       Леголас передернул плечами.       — Просто укус паука. У меня и раньше были такие.       — Ну, я, конечно, надеюсь, что это неправда, — сказал эльф аварии из-за их спин. — Потому что за все годы моей работы целителем я никогда не видел ничего подобного. Ядовитое жало проникло прямо в позвоночник. Давненько я не видел, чтобы настолько больной эльф полностью выздоравливал.       — Да. Спасибо тебе, Селекульмар.       — О, извини.       Леголас ничего не сказал, просто отвернулся и взял с полки одеяло для Арагорна, в то время как Селекульмар начал готовить еду.       — Почему ты нам не сказал? — спросили одновременно близнецы.       Леголас что-то сказал их хозяину на другом языке. Тот улыбнулся и кивнув своей абсолютно лысой, но покрытой рунами головой, ушел.       Конмата совсем не выглядела так как ожидал Арагорн. В комнате было много пышных ковров насыщенных красных и темно-фиолетовых тонов, два камина с разных сторон комнаты, поддерживали восхитительное тепло.       Иногда казалось, что Арагорн и его братья дружили с разными версиями Леголаса. В какой-то момент, после того как Арагорн больше не жил в Имладрисе, Леголас начал обсуждать с ним гораздо более мрачные или личные вещи. Но не тогда, когда с ними были близнецы.       — Потому что тогда ты смотрел бы на него так, как смотришь всегда, когда кто-нибудь говорит о его доме, — сказала Арагорн сквозь стучащие зубы. — Такой же жалостливый взгляд, который все бросают на меня, когда узнают о том, что случилось с моей семьей.       Леголас взглянул на него с благодарностью.       — И я не рассказывал вам о дружбе Гринвуда с племенами, потому что в договоре буквально написано, что я не должен упоминать об этом.       Жители Имладриса часто забывали, что Леголас был принцем. Элладан выглядел так, будто хотел что-то сказать, но Элрохир положил руку на плечо брата.       — Леголас, я прошу прощения. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто мы давим на тебя. Я всего лишь обеспокоен. Если твой отец обратился за лечением твоих ран за пределами вашего собственного народа, значит, твоя жизнь была в серьезной опасности.       — И я хочу узнать о нашем гостеприимном хозяине, — добавил Элладан. — Кажется, с ним было бы забавно пообщаться. Он свободно говорит на синдарине.       Элрохир сильнее сжал плечо Элладана, пока близнец не поморщился.       — Ты был прав. Спасибо, что отвел Эстеля в теплое место.       — Да, — сказал Арагорн из-под горы одеял, сидя у огня. — Спасибо.       Леголас кивнул, и всего за несколько минут приготовил вкусно пахнущий чай.       — Селекульмар выучил синдарин, чтобы читать книги о целительстве и письма. Он главный целитель всех близлежащих племен. Вот почему мой отец привел меня сюда. И это он изначально придумал противоядие от яда паука.       Трандуил или, скорее, Леголас от имени своего отца также отправил образец яда Элронду с просьбой помочь в создании противоядия. Элладан и Элрохир потратили много времени, пытаясь выяснить, как именно они поместили столько яда в банку. Элронд не смог придумать лучшего противоядия, чем то, которое уже было у лесных эльфов.       Леголас передал чашку чая Арагорну и Элрохиру, но оставил чашку Элладана на столе, ожидая, когда тот ее возьмет, а сам устроился в уютном кресле. Старший близнец взял кружку без комментариев.       — Как зажила рана? — спросил Элрохир, осторожно потягивая чай. Он и Элладан, может быть, и близнецы, но именно ему досталось гораздо больше исцеляющей силы их отца.       Леголас расправил плечи.       — Отлично. Потребовалось довольно много времени, чтобы рана зажила, но теперь все в порядке. Хотя это оставило великолепный шрам.       — Даже знать не хочу.       — Я надеюсь что тебе и не придётся.       Вскоре, отогревшись, Арагорн погрузился в сон.       На следующее утро его разбудили поздно и они снова отправились в путь. Арагорн больше ни разу не видел ни одного эльфа авари. Позже он узнал, что Селекульмар оставил их в своей комнате, а сам пошел за теплым свежим хлебом, пресной водой и едой для их путешествия. А потом четыре эльфа просидели за разговорами до поздней ночи. Казалось, что он должен был сердиться на себя за то, что упустил такую возможность, но он спал так крепко и спокойно как никогда.       После войны кольца Арагорн однажды спросил, что случилось с племенами авари. Леголас сказал, что, хотя они понесли очень тяжелые потери, как и Гринвуд, у них все очень хорошо. Он и Трандуил посетили их во время своего последнего визита Леголаса домой.       И Арагорн был рад, что у них все хорошо.