Backrooms

В коридоре уже никого не было. А Торфинна освещал теплый желтый свет из окна. Наверное, он заснул, пока сидел в очереди, а его, такого спешащего и говнистого никто просто-напросто решил не будить. Рядом с ним стояла полупустая бутылка с фантой, и он в полглотка ее опустошил, перекатывая на языке мерзкий привкус послесонной нечищеной слюны. Сколько он спал? Часа два-три? Судя по тому, что закатное солнце нагрело ему голову до тяжести и легкой боли, да. Прием, наверное, уже давно завершился. Не до конца понимая, была ли вставшая в горле горечь показательной или являлась лишь остатком сюрреалистично переосмысленного во сне прошлого опыта, Торфинн вздохнул. Хорошо, что отпустило. Если бы пришлось продолжать думать о том, с чем он столкнулся, плача в лифте, он бы заплакал сейчас заранее даже от того, что это ему предстоит. Он стянул с плеч пиджак, разминая затекшие, передавленные им во время сна плечи, и встал с лавки, намереваясь на этот раз пойти домой, а за справкой вернуться в следующий раз, но почти автоматически он все-таки толкнул дверь, а когда она неожиданно поддалась, он чуть не упал в кабинет. Ловя равновесие, он выцепил такой же резкий звук закачавшегося стула. Судя по всему, кто-то в кабинете все еще оставался. Может, доделывал бумажную работу, пока Торфинн не заставил его обосраться, влетев в дверь. – Эм… здравствуйте. Я толкнул дверь, потому что не думал, что она откроется, – начал он мягко, после рваного сна уже не имея сил и желания острить. Врач с облегчением вздохнул, поправляя стул, чтобы вернуться к содержимому стола. – Здравствуйте. А зачем тогда толкали? – Торфинн вздохнул. – Я по записи. Но уснул, пока ждал очередь. Которая меня встретила несмотря на запись. Из таких же записанных, – доктор хмыкнул. – Бывает, – и Торфинн наконец набрался решимости поднять голову от пола. – Вы, наверное, Люций Арторьевич? – доктор кивнул. Торфинн иступленно моргнул и в горле почти завязался комок. – Я… – он запнулся и замолчал секунд на десять, которые доктор терпеливо переждал, – за справкой. Наверное, у вас в записи написано. – Если вы Финн Карлсефни, то у меня в записи написано «обследование», – улыбнулся врач, – но судя по вашему виду, вам хватит и справки, – он достал из кипы карточек какую-то бумажку, что-то на ней начеркал и положил на край стола, – осталось расписаться и сможете сходить умыться, – Торфинн оборванно вздохнул с какой-то совсем уж усталой улыбкой, медленно пошагал к столу, а по телу почему-то разлился покой. – Наверное, мне придется ходить к вам… каждую неделю? – доктор вздохнул с такой же усталой улыбкой, как у пациента. – А вам надо? – Торфинн замялся. Он и сам не знал. – Вы подумайте сами, – как-то по-доброму, что ли, сказал врач и оперся на стол локтями, откладывая ручку и потягивая спину, – и если вдруг поймете, что надо, то… что же. Придумаем, что с этим делать. – А мне надо? – Торфинн посмотрел на Каста. Тот как-то тихо усмехнулся. – По-моему нет, – Торфинн взял со стола справку, коротко посмотрел на доктора и направился к двери. Потом взял с лавки пиджак, набросил, чтобы не тащить в руках, достал из кармана плеер и вставил наушники. В ушах снова заиграла Megadeth. На улице его приятно обдул ветерок, а солнце через окно автобуса еще раз жарко поцеловало его в лоб, прежде чем скрыться за горизонтом.