Месть местью вышибают

      Я шла по коридору университета, пытаясь запихнуть уродский шарф, который мне утром дала бабушка, в глубину рюкзака, дабы не «опозориться» этим цветом. Помимо шарфа, мои мысли были забиты брюнетом, который сегодня в столовой предложил съесть его булочку с вишней, мол тому не хотелось.       Том очень любезен со мной с тех пор, как я переехала в Лос-Анджелес, чтобы отучить свое высшее музыкальное образование. Мы ходили на одни и те же пары, только у него их было больше, пили вместе утреннее латте, только он предпочитал черный без сахара, и оставались на репетициях после пар. Саксофонист из меня великолепный, а вот гармония и сольфеджио я проклинать буду еще вместе со своими внуками. Моя бабушка иногда гостит у меня с просьбами наконец заполнить свой холодильник едой, а то в нем живут тараканы на хлебной плесени. Родители остались в Берлине, ведь кому сдался Эл-Эй, если ты говоришь по английски, как кот по человечески. Но иногда я получаю от них по тысячи две евро раз в два-три месяца. Даже не знаю для чего они, хотя в первые же минуты улетают на корм и наполнитель для Агаты, новые сапожки по сезону и капроновые колготки, а то я вечно их цепляю за гвоздики на стульях. Коридор пуст, так как пары закончились два часа назад, а вот я и пару моих одногруппников остались по собственному желанию отрепетировать зимнее прослушивание. Я остановилась и оглянулась, когда услышала хлопок. Сия же с нами оставалась – сказала себе я и, заметив открытую дверь в женскую уборную, направилась к источнику звука.       С каждым моим шагом тишина нарушалась. Даже не звуком от моих сапожек, а от шелестящей куртки, либо ветровки и громких поцелуев. Я всматриваюсь в дверь уборной, пытаясь разглядеть из далека что-то в темноте и замечаю, очень знакомое лицо Сии, а напротив нее человек с острыми чертами...       Знакомые черты, будто я их где-то видела. Но тут они разворачиваются в нужное положение, чтобы я узнала Тома Каулитца — парня, который ухаживал долго время за мной, да и он мне далеко не безразличен. Меня окутала растерянность и я застыла, а потом резко направилась трусцой к лестнице ведущей на второй этаж, забыв что мои сапожки стучат до крови из ушей. Стук стал еще громче, когда я поднималась все выше, не замечая, как прошла второй, третий и четвертый этаж. Я глубоко дышала, разум немел и мне казалось, что я слышу двойные шаги. Это моя истерика бежит за мной.       И как только моя макушка упёрлась в висящую ручку от дверцы, что ведет на большую крышу университета, я снова застыла. А дальше я ничего не помню, будто упала прямо там, под дверцей. Единственное, что приходит в голову это звук клавиатуры и уведомлений, а еще.. еще знакомые золотистые кудри, фиолетовую кофточку с оранжевыми цветочками и чья-то улыбка, причем с кривыми зубами.