Новогодняя ночь

Вечер плавно перетекал в ночь. Пушистый снег словно маленькие облачка разбросался по всему Пилтоверу, заполнив собой все его неприглядные закоулки, поблескивая на тускловатом свете фонарей. Улицы же его, обрамленные белым бархатом снега, были пусты и одиноки, лишь ближе к центру можно было обнаружить спешащих к своим семьям прохожих, что несли угощения, прикрыв розовые от мороза лица теплыми шарфами. Там, у зала совета, расположились стройными рядами поставленные торговцами прилавки, укрытые белыми навесами. Посреди них же красовалась огромная елка с горящими на ней желтыми гирляндами. На ярмарке собралось много народа. Людские голоса переплетались в нестихаемый шум, на фоне которого слишались детские смешки и звонкие радостные возгласы. Всюду мерцали яркие гирлянды, что обвивали стволы деревьев, свисали с оконных рам домов, переливаясь разными цветами. Кейт была одной из тех, кто пришёл за горячей похлепкой рыбоподобного повара, к местному торговцу, что продает отменные блюда, к чьему прилавку выстроилась целая очередь горожан. Разложив пищу по тарелкам и хорошо упаковав, он протянул ей кулёк, одарив своей роскошной улыбкой в тридцать два клыка. Она улыбнулась в ответ, забрав кушание. Всроке ярмарка оказалась далеко позади. Больше не слышны были милые беседы и праздничная музыка, издаваемая каруселью. Только тишина, нарушаемая завыванием ветра, и хруст снега под ногами. Дорога до дома предстояла неблизкая. Хоть толпа на ярмарке увеличилась троекратно, в окнах жилых домов уже стал потихоньку появляться свет. Но люди почти не попадались, лишь луна была её единственной спутницей, что ни разу не скрылась за тучами. Однако же время пролетело незаметно, и вот она уже вставила ключ в дверной замок своей квартиры, что находилась неподалеку от дома ее семьи, зайдя в приятный полумрак коридора. ××× Грязно-серое небо пылало красными цветами. Непрекращающиеся взрывы, крики, режущие слух, и быстрые шаги разошедшихся по округе солдат, что получили приказ стрелять на поражение во всякого встреченного ими человека, облаченного не по форме миротворца. В нос ударял запах пороха и жгучего глаза дыма, уши заложило. Доски нещадно давили на худое, изрезанное щепками и осколками, увенчанное синяками от ударов тельце, что кое-как выбралось из завалов. Посреди разрушенного здания ранее известного на весь Заун бара показалась красная макушка девочки, что, встав с пола, напуганно озиралась по сторонам в поисках хотя бы одного знакомого лица. Кроме не успевшего осесть песка, не было видно ничего. Кто-то совсем близко зашаркал ногами по разбросанному дереву. Она даже её успела среагировать, как в неё с разбега врезались ей в спину, маленькими ручками вцепившись в кофту, скрестив их на ее животе. Вайлет медленно опустила голову, взглянув на хрупкие на вид кисти, на знакомые маленькие пальчики, что были усеяны мелкими царапинками, и аккуратно положила на них ладонь. Холодные. Так бы они и стояли в обнимку, если бы ее глаза не зацепились за что-то цветное, выбивавшееся из грязно-оранжевых оттенков мусора. Нечто знакомое. Родное. Она, недолго думая, освободилась из объятий сестры, желая избавить себя от страшных догадок. Чем ближе Вай подходила, тем быстрее билось её сердце, чьи стуки отдавались барабанными ударами в грудной клетке. Но вот она подошла почти в плотную, замерев на месте. То были волосы. Под грудой обломков покоилось бездыханное тело женщины, что ещё пару дней назад нежно трепала красную макушку и смеялась во весь голос, увидев одну из первых разработок Паудер, что напоминала пучеглазую обезьяну. - Мама... - сорвалось с её уст так тихо и хрипло. Так резко, как только могла, она закрыла ладонью глаза сестры, что уже хотела проследить за взглядом Вай, мысленно моля не смотреть. Сама же она не могла отвести взгляд, запомнив раз и навсегда пустые синие глаза, что больше никогда на неё не взглянут, треснувшие губы, что никогда не сложатся в очаровательной улыбке, и образ её въелся так глубоко и четко, что, умей она рисовать, по памяти бы расписала каждую морщинку на материнском лице. Слёзы полелись сами собой, а в горле застыл немой крик. Лёгкие свело, словно из них выкачали весь воздух, не оставив ни капли кислорода. Она стояла, дыша, как рыба на суше, не в силах не пошевелиться, не отвернуться. Посреди дыма появился силуэт. Медленно и уверенно он приближался к ним, чем-то размахивая перед собой. Лишь только фигура оказалась на краю скрывавшей её завесы, стало видно дуло ружья, что из неё выглядывало, руку, скрытую в толстую перчатку, а после и самого человека в обмундировании. Стекло в защищавшей от дыма маске поблескивало на свету, придав ему еще более зловещий вид чем тот, что он имел. Он видел их, Вай в этом не сомневалась. Видел, но не спешил наводить оружие и жать на курок. На секунду она задумалась: что он чувствовал тогда, глядя на неё, такую грязную и немощную? Была ли на его лице хоть тень сочувствия, иль ни один мускул не дрогнул, застав на поле бойни двух детей? Ответ она знать не хотела и в то же время безумно желала. У большинства миротворцев руки запятнаны в крови. Этот не был исключением. Из дула нечищенного ружья исходил пороховой дым, а на маске и кусочке формы виднелись капли крови. Паудер сильнее вжалась в сестру, спрятавшись за ней, будто бы та была каменной стеной, способной защитить от любой напасти. Отступать было поздно. Зубы скрипнули - челюсть сжалась с такой силой, что, казалось, они не выдержат и сломаются. В детской голове стали роиться мысли, одна абсурднее другой, что толкали на не менее глупые решения. Взять, стянуть с него эту маску и посмотреть ему в глаза с пылающей ненавистью, чтобы затем ударить побольней. Без страха, что давно заполнил ее сердце, без сожалений. Выплеснуть всю накопившуюся ярость и боль на мерзавца. Губы скривились от злобы, а пальцы сжались в кулаки. В драке с миротворцем один на один она проиграет, но ей было плевать. И вот Вайлет, полная решимости и отчаяния, сделала первый шаг, но тут же застыла: её руку сжали две маленькие ладошки. Гнев ушёл как по щелчку, словно его и не бывало, стоило ей взглянуть в большие голубые глаза, блестевшие от слез. Это последнее, что она увидела. Картинка размылилась. Всё вдруг погрузилось в темноту. Ей послышался чей-то голос. Слова его были неразборчивы, а звучание - нежным и обеспокоенным. Она с трудом разлепила глаза. Исчезла повсеместная краснота, вместо неё была лишь окутанная полумраком квартира и взволнованное личико девушки, которое она не сразу узнала. - Вай. Вай! Очнись! - чуть ли не кричала Кейт, слегка потрясывая её за плечи. Спросони она вскочила, приготовившись нанести удар, но, поняв, что перед ней не безжалостный миротворец, что хотел ее убить, а Кейт, расслабила руку, сжимаемую в кулак, вновь опустившись на кресло, пытаясь выровнить сбившееся дыхание, - Ты сильно ворочилась во сне и кривилась. Кошмар приснился? - Да. Что-то типа того. - взявшись за голову, произнесла Вай, оперевшись локтями на колени. - Нашла же ты время для сна. Скоро полночь как никак. - Сказала она, поставив пакет, на который Вай даже не обратила внимание, на стол. - А что оставалось делать? Моя девушка ушла куда-то, а готовиться к Новому году одной неинтересно. - Неинтересно, значит? - Встав напротив, она стала растегивать пиджак, не отрывая от Вай взгляда, - Хм. Я знаю, что тебя заинтересует. Вытаращившись на неё, Вай захлопала глазами, после чего прищурилась, будто ища подвох в чужих словах. - Ке-ексик, не рановато ли? Да я только просну-улась. - Ты о чём? Твой ужин стынет. - Кейт забрала с кухни пакет, выложив его содержимое на стол, прямо перед ней. То была обычная кругловатая ёмкость с железным блеском. Лишь только крышка была снята, как с неё полился конденсат, а вокруг стал витать приятный аромат приправ. Та, впав в замешательство, поняла, что её предположения оказались неверными, и глядела то на тарелку, то на Кейт. - Что?! Ты была на рынке?! Какая ты добрая, кексик. - Распаковав похлепку, что была завернута в несколько слоев фальги, Вайлет принялась уплетать ее голыми руками под тихие смешки Кейт, любовавшейся этим зрелищем. Она испачкала все руки и подбородок соусом, что так и наровил стечь на пол, заляпав всё вокруг, уплетая за обе щеки вкуснейший блюдо из щупалец. - Как же он всё-таки отменно готовит! - проговорила она с набитым ртом, не в силах оторваться от блюда. - Могу есть это хоть целый год. Неужто ты запомнила, что я это брала? Это ж было так давно. - Поверь, ТАКУЮ еду трудно не запомнить. - она слегка скривилась. Услышав это, Вай застыла, не обращая внимания на соус, что медленно стекал с щупальца по руке. - Э-э, ты что-то имеешь против? Ты даже не пробовала ни разу. - И не попробую. - с нескрываемым отвращением пробубнела она. Вай так и сидела, пялившись в тарелку, пока не взяла из неё кусочек и не направилась к Кейт. Поняв чужие намерения, она попятилась, угрожающе глядя на Вай. - Ты что делаешь?! - бросила она грубым тоном, пытаясь хоть как-то показать, что перспектива съесть мерзковатый для нее морепродукт не пугала. - Отстаиваю честь вкусного осьминожки. - Эй, даже думать об этом забудь! - Если попробуешь и скажешь, что на вкус он ужасен, я от тебя отцеплюсь, но до той поры... - она протянула кусочек к Кейт, заставив ту скривиться еще больше, - Я не отстану, пока не заценишь! - Только через мой труп, Вайлет! - неожиданно громко для себя выпалила она и замерла. Вай, только что без колебаний пытавшаяся накормить щупальцами, на мгновение стала выглядеть как грустный щеночек, которому отказали в игре. Она задумалась, после чего закачала головой, съев несчастное щупальце и вытирая руки от соуса. - Ну и глупая. Мне больше достанется. - она вернулась к тарелке, но в её тоне прослеживались нотки обиды. - Я за тебя рада. - не обращая на это внимание сказала Кейт, уйдя за бокалами и бутылкой вина. ××× Поставив бокалы, а затем и бутылку на стол, она искоса наблюдала за Вай, пока та ела, не произнеся больше ни слова. Молчание, нелепую причину которого Кейт, казалось бы, прекрасно понимала, раздражало до невозможности, и всё же она терпела. До поры до времени. В какой-то момент ей стало настолько невыносимо, что она сама взяла закуску, пока Вай даже в замешательство впасть не успела. Она поднясла кусочек ко рту, кое-как заставив себя его попробовать. На ее удивление, вкус был довольно неплохой, хоть и необычный. - Ну что, есть можно? Или пилтошки заунскую еду не переваривают? Озарение окатило холодной водой. Вмиг всё встало на свои места. - Погоди, ты считала, что я не хочу, потому что?.. Боже, Вай... - Она хотела было уже положить руку на плечо, как та резко встала, показав свою обиду в полной мере. - Ну а что мне думать? Ты никогда не ела еду, что я приносила, а она вся из Зауна. Иногда кажется, будто ты считаешь, что я помоями питаюсь, чес слово. - Но я так никогда не думала. Мне она не нравится из-за своего вида, а не происхождения. - Ла-адно. Я тебе верю. - Слова были произносены неохотно, но искренне, чему Кейт была несказанно рада. Краем глаза она глянула на часы. До нового года оставалось не так уж и много времени. - Пол часа осталось. Может, выпьем? - она аккуратно обняла Вай за плечи. Та всё ещё дулась, но отстраняться не собиралась, еле заметно кивнув в знак согласия. Они уселись за стол. Пробка с хлопком вылетела из горла. По кухне разнесся запах сладкого вина, что заполнило собой хрустальные бокалы. Стук стекла, и вот Кейт уже наслаждалась его изысканным вкусом. - Хм. Вообще не торкает. Градус не чувствуется даже. - Сказала Вай, выпив залпом, рассматривая оставшуюся пару капель в бокале. - А вино нужно и не для этого. Его нужно... смаковать. Градус тут вообще не имеет значения. - Цха, не имеет... В Зауне меньше сорока не продают. Никто не купит потому что. - Думается, так было до союза с Пилтовером. - Не отрицаю. Раньше бутылка была чуть ли не единственной отрадой в нижнем городе. Во всяком случае, для бедняков. Сейчас же... - она подошла к окну. Там, за ним, в соседних домах виднелись семьи, что готовились встречать новый год. От чужих улыбок, от радости, что испытывали дети, погрузившиеся в созданную их родителями сказку, становилось тепло на душе, да настолько, что она и сама не заметила, как улыбнулась, - всё поменялось как-то. - Но ведь это хорошо. - Ага. - налив себе еще, Вай не могла оторваться от разглядывания собственного отражения на винной глади, - правда, поверить до сих пор в это сложно. По всему Пилтоверу прошёлся гул от часов, что пробили ровно полночь. Словно весь город затих в ожидании. Стальные колокола неспешно звонили на всю округу, пока не прозвенел последний, двенадцатый раз. На улице стали раздаваться свисты и хлопки. Интерьер комнаты засиял переливавшимися цветами. Всё небо мерцало от взрывов многочисленных фейерверков, что озаряли округу яркими искрами. Под чутким надзирательством луны, что только-только вышла из-за туч, это зрелище казалось волшебным, чем-то не из этого мира. - Ого-о, - Кейт подошла к окну, любуясь фейерверками, - в этом году салют удался на славу. Всё-таки Джеймс был прав: с хекстеком взрывы смотрятся лучше. Вай же предпочла любоваться кое-чем иным. Вместо того, что бы смотреть на небо, она смотрела на его отражение в голубых глазах, на яркие огни, что то появлялись, то исчезали. - Луна сегодня красивая, не правда ли? - обратилась она к Кейт, не отрывая от неё взгляда в ожидании ответа. Та пригляделась. Луна была такой же, как и всегда, только более яркой. - Да, что-то в ней есть, притягательное. - Она оглянулась. Вай стояла совсем рядом, опревшись на подоконник, поджав губы, и не свойственно для нее перебирая пальцами, пока чужая рука не легла на её так осторожно, как только можно, слегка поглаживая огрубевшую от нескончаемых ссадин кожу. Вай замерла, молча наблюдая, как их пальцы медленно переплетались, прижимая ладони друг к другу. Улыбка сама появилась на ее лице, светлая и ей неподвластная. Ни одна, ни вторая не смогла бы посмотреть в глаза другой в это время из-за страха спугнуть столь трепетный момент, оттого они лишь рассматривали округу, в мнимой тайне наслаждаясь обществом друг друга, под звуки салютов.