ДЭЗ

Утро наступило слишком быстро. Ощутив, как вверх от солнечного сплетения поползли мурашки, Дмитрий не без тихого стона размежил веки. Редкий, но долгожданный гость в их краях ярким пучком ударялся о свисающие с люстры хрустальные подвески, рассыпаясь по полу и его лицу безумными зайчиками. Дмитрий сощурился. Солнце, от которого он отвык, но по которому безумно соскучился, невольно вызвало улыбку. Всего на мгновение. До первой мысли о грядущих планах. Шесть ноль семь. Будильник ещё дремал, а собственное тело наотрез отказывалось пробуждаться. Если бы не привычка вставать сразу, как открылись глаза, Дмитрий бы с удовольствием позволил себе ещё поваляться. Ведь войны больше нет, мир выжил и движется дальше, не было смысла подрываться во имя выживания и спасения. Спасения… Голые стопы коснулись ледяной паркетной доски. Челюсти сами до напряжения сжались от пронизывающих сквозняков. То ли он старел, то ли у него появилось лишнее свободное время, чтобы замечать, от чего мерзнет. Покосившись на свернутые улитками теплые носки, Дмитрий предпочёл пройтись без них до ванны и обратно. Ему нужно было быстро пробудиться. Скоро справившись с утренним туалетом и облачившись в комфортные джинсы и утеплённый лонгслив, он прошёлся взглядом по двору, выглядывающему смазанной картинкой из-за тюля. Признаков посторонних не было. В их район, несмотря на раннюю популярность локации, до сих пор почти никто не вернулся. Не выжили или покинули территорию штатов — вне зависимости от причин Дмитрий отчасти был рад, что никто не тревожил его покой. Одиночество ему было по вкусу. Почти. Лэйн. Выйдя в коридор, он посмотрел в сторону комнаты Анны. Нет. Её комнаты. Смешанные чувства пробрались под кожу, не позволяя понять, насколько претила или наоборот откликалась мысль, что в одной из спален был ещё кто-то, кроме него. Кто-то посторонний. Похлопав себя по пустым карманам, мужчина цыкнул. Сигарет не было. И назад хода — тоже. Оставалось лишь терпеть и идти вперед. Мотнув запястьем с наручными часами, циферблат которых был треснут и изрядно помотан, Дмитрий кивнул своим мыслям. Завтрак в постель — нереализованный в определенной коннотации жест, обрёл новое прочтение. — Надеюсь, в еде ты не особо притязательна. Собравшись пройти мимо пристанища Лэйн, Дмитрий мельком посмотрел в сторону кровати. Он был готов увидеть взбитую гору из всех одеял, из-под которой, как это часто бывало с Анной, торчала бы нога — главный терморегулятор внутри сооруженного кокона. Но, уже в привычной манере удивлять, Лэйн изменила его картину мира. Во всех смыслах. — Блять. Дмитрий метнулся к пустой, педантично заправленной постели. Комната пустовала. Не было ни Лэйн, ни хоть какого-то намека на её пребывание. Разве что кроме детских ботинок. — Лэйн? — Закрытое изнутри окно устранило одно из резонных предположений, куда могла она запропаститься. Беззвучно чертыхаясь, Дмитрий перебирал в голове все потенциальные варианты. Пригнувшись, он заглянул под кровать. Ночная гроза с громом часто пугали, как его в совсем юном возрасте, так и сестру. А где ещё можно было спрятаться от разбушевавшегося Громового старика, о котором часто травил байки еще их живой дед? Верно. Ухватившись за свисающий до самого пола край покрывала, Дмитрий зажмурился и со всей вложенной в пальцы надеждой приподнял его. — Чтоб тебя… Пусто. Снова. Градус напряжения поднялся до уровня ключиц, вынуждая те покраснеть. — Гондона кусок… Надо было тебя ещё тогда накормить свинцом. С таким папашей уж лучше быть сиротой, чем… Не успев начать зачитывать новые мантры в адрес Зимы-старшего, Дмитрий, оттряхивая колени, зыркнул на дверь в ванную. Из-за вечно сломанного замка она никогда не захлопывалась, а потому Аня часто применяла платок или ещё что-то, чтобы заложить его в зазор между полотном и откосом. Так она запиралась, когда, нашкодив, убегала от него или Павла. И так дверь была сейчас заперта с помощью знакомого носка. Всё ясно. Дмитрий облегчённо выдохнул. Гром. Его раскаты, бесспорно, стращали впечатлительного ребёнка, но, что важней, он заставлял действовать по определенному алгоритму ребёнка, пережившего войну, где подобные рокоты ознаменовали нашествие летающих отродий, залпы вражеских пушек, пролитие крови невинных людей. Выдохнув напряжение, Дмитрий мягко приоткрыл дверь. Лэйн, съёжившись под простыней, лежала в недрах чугунной ванны. Обнимая одноглазого медведя, она жалась щекой к плюшевому животу. Грудная клетка едва видимо вздымалась, доказывая, что в абсолютной бесшумности она крепко спала. Кажется, даже пребывая в царстве Морфея, Лэйн научилась не подавать признаков жизни. Так было безопасно. Так она могла выжить в окружении восприимчивых к малейшему звуку существ. Стараясь купировать в себе непрошенное чувство жалости, Дмитрий приблизился. Оставлять её тут не хотелось и не было смысла, а потому пальцы дотронулись до спины и изгиба чужих коленей, дыхание тронуло темную макушку… Алая вспышка. Резкая, пронзительная боль где-то в области верхней губы. Качнувшись, чтобы успеть увернуться от нового броска стремительно возникшего лезвия, Генерал выставил предплечье. — Лэйн! Острие пера, которое он ошибочно принял за нож, застыло в сантиметровой близости от лица. Его глаза. Единственное ониксовое крыло с металлизированными перьями подобно косе оградило хозяйку от потенциальной угрозы. Стерев с губы проступившую кровь, Дмитрий, не скрывая удивления, смотрел на ту, кто всё ещё была похожа на хрупкую девочку. Всё то же угловатое худощавое тело, те же рвано торчащие короткие волосы, те же тонкие руки, прижимающие к груди игрушку и глаз — алая фосфоресцирующая радужка которого, как истинное подтверждение нечеловеческой сущности, едва ли позволяла считать Лэйн невинным дитём. Как и её смертоносное продолжение. — Все хорошо. — Помаячив перед собой ладонями, мужчина чуть пригнулся, показывая свою капитуляцию. — Ты в безопасности. Его здесь нет. В комнате, где, как раньше могло показаться Дмитрию, находился один хищник, теперь в зрительной дуэли сражались хищник и он — человек. Одно неверное движение, вдох, слово… Намеренно не надев портупею и кобуру с «Береттой», мужчина сознавал, на чьей стороне было превосходство. С физической точки зрения. А с ментальной… — Лэйн? Выдохнув, он медленно опустился на пол, прижимаясь спиной к батарее. На губах теплой солью собиралась новая багровая капля, оставляя ни с чем не сравнимое послевкусие железа. Без резких движений Дмитрий вынул из кармана платок и, дотянувшись до раковины, на ощупь прокрутил вентиль крана. Тот нарушил тишину кряхтением. Лэйн от звука дернулась. — Прости, тут все такое. — Холодный от влаги платок промокнул порез. Дмитрий ухмыльнулся: — Какой хозяин, такой и дом. Отполированный кончик пера отразил солнечный блик. Словно живя своей жизнью, крыло пусть не на много, но всё же отклонилось от Дмитрия назад. Позволило своей жертве выдохнуть. — Очень красивое. Я рад, что тебя есть, чему защищать. Осталось только твоему крылу научиться реагировать на истинную опасность, а не её подобие. Глаз ребёнка стоит гораздо больше, чем любая плоть узурпатора. — Нельзя. — Плохо прорезавшийся голос булькающим звуком донёсся из бледных губ. Лэйн тяжело задышала. — Его… нельзя… Уходи… Красное марево радужки помутилось. Уступая место зелени, глаз хищника ещё стремился удерживать свою цель на мушке, однако человеческая сущность Лэйн силилась взять верх. — Уходи. — Её скрутило. Схватившись за голову, она болезненно замычала. Она сражалась. Внутренний демон. Дмитрий отчасти мог понять, что это значило и насколько от этого было тяжело. — Дыши. — Не боясь развернувшегося крыла, размах которого достигал почти два с небольшим метра, он принялся оглаживать девичью спину. — Всё хорошо. Вы не враги. Вы — одно целое. Прекрасное целое. Дьявол есть в каждом и важно с ним договориться, чтобы жизнь заранее не превратить в ад. Несколько минут натужного всхлипа. Крыло по мановению пальца растворилось в воздухе, покинув напряженные мышцы спины и ещё более острые лопатки под его пальцами. Лэйн приходила в себя. Вода в раковине всасывалась жадными глотками водостока, трубы продолжали гудеть резонирующим эхом. Было шумно и тихо одновременно. Дмитрий наблюдал, как чужое тело переставало вздрагивать. Лэйн замерла. Боясь отнять от лица ладони, она в позе эмбриона ютилась в ванне, очевидно, полагая, что Дмитрий рано или поздно её покинет. И так должно быть, ведь она чудовище. Любой, познающий её истинную суть, испугается и бросит. — Знаешь, эта ванна будет гораздо теплей, если её наполнить горячей водой. Без неё велики риски окоченеть. — Генерал прочистил горло, возвращая к себе внимание. — Аня в детстве вообще была готова стать амфибией. Чуть ли не каждый день устраивала пенную вечеринку и плескалась до тех пор, пока всё тело не сморщивалось до вяленой алычи. Мама с боем вынимала её из воды, а мы с братом выслушивали визг этой маленькой сирены о том, чтобы её почаще увозили к побережью… Дмитрий перевел дыхание: — Предлагаю сегодня после завтрака поехать в универмаг и прикупить не только еды и одежды, но и, например, шторку для ванны. И коврик какой-нибудь мягкий. Розовый там или желтый. Какой твой любимый цвет? Понимая, что Лэйн всё ещё была скована внутренней тревогой и сменой обличия, Дмитрий, на мгновение отняв от неё ладонь, перевалился через борт ванны. — Чёрт, какая она тесная… Кое-как устроившись на противоположной стороне, он поборол озноб от ледяного металлического покрытия корыта и на свой страх и риск обхватил Лэйн за талию, чтобы притянуть ближе. — Что ты… — Крякнув, она ошарашенно принялась вертеть головой. Очутившись между длинных мужских ног и почувствовав, как позади запышила жаром жесткая от мышц грудная клетка, она ухватилась за спрятанное под брючиной колено. — Я отвык от ванн. Да и, признаться, никогда их не любил. Душевая гораздо практичней. — Зевнув в кулак, Дмитрий поскрёб пальцем по черной полосе поверх когда-то белой эмали. — Хотя прятаться в ней от обстрелов и впрямь неплохо. На него уставились. Зелёный глаз в изумлении округлился, делая лицо Лэйн наконец-то соответствующим её возрасту. Не демон, не побитый жизнью человек, а девочка, недопонимающая поведение сложного по восприятию мужчины. Дмитрий со свойственной его чертам флегматичностью поймал её взгляд: — Доброе утро. — Доброе. — Ему кивнули. — Как самочувствие? — Нормально… — Ничего не болит? Пытаясь уловить настроение мужчины, а вместе с ним и мотив забраться к ней в ванну, Лэйн не заметила, как посмурнела. Пальцы сами потянулись к короткому, но глубокому порезу над верхней губой Дмитрия. Едва не прикоснувшись к отметине, она скривилась. Из здорового глаза потекли слезы, а перемотанная глазница запульсировала. — Лэйн. — Генерал стушевался. Он не мог выносить слёз женщин и детей. От них он чувствовал себя беспомощным куском дерьма. — Где болит? — Прости. — Лэйн всхлипнула. — Прости, прости, прости… Зачастив, она едва поспевала вытирать нос и щёки. Хотелось спрятаться, раствориться в воздухе, как поганое крыло… Лишь бы её не видели. — За что? — Дмитрий чуть оперся на пятки, чтобы придвинуться ближе. — Я вторгся в твоё убежище и нарушил покой. Это мне надо извиняться. Хреновый из меня джентльмен, как ни крути. А то, что мои рефлексы притупились, так это лишний урок вселенной за чрезмерную слабость к алкоголю. — Я плохо контролирую его. — Стараясь избегать прямого зрительного контакта, Лэйн шмыгнула. — Иногда мне удается его высвобождать по своей воле, а иногда оно дремлет даже тогда, когда очень мне нужно. — Коснувшись своего плеча, она покачала головой: — Я приношу одни беды. Лучше избавиться… — Теперь уже с воспаленной капиллярной сеточкой на него воззрился насыщенно-зелёный глаз. — Избавься от меня. Они смотрели друг на друга. Под звуки льющейся воды и откуда-то вдалеке орущего петуха, пара на самом дне чугунной ванны испытывала друг друга. На доверие. На терпение. На принятие. — Дико хочу картошку. — Дмитрий нарушил многозначительное молчание. — Картошку? — Лэйн уже опасалась показаться умственно отсталой, повторяя за ним всё, что он говорил. Но только как его вообще можно было понять с первого раза? — Да. Фри или в мундире. Хочешь? — Не знаю. — Ты разве не голодная? — Словно нарочно, живот Лэйн заурчал. Дмитрий улыбнулся, но тут же спохватился, стоило порезу натянуться. — А что такое в «мундире»? — Со всей осторожностью ему принялись обрабатывать губу, вбирая уголком смоченного полотенца сочащуюся кровь. Дмитрий даже не пытался сопротивляться этим манипуляциям. Странный. Очень странный взрослый. — Ты ни разу не ела картошку в «мундире»? — Нет… — Вот, что на самом деле должно испугать. Подросток, не евший самую вкусную в своём проявлении картошку. Это надо срочно исправлять. — Издав подобие кряхтения, Дмитрий попробовать принять исходное положение. Лэйн встревожено посмотрела на его ноги. Неужели и их она успела порезать? — Дмитрий? — Можешь самостоятельно вылезти из ванны? Не успел вопрос сорваться с его языка, как Лэйн тут же подорвалась на месте. Аккуратно перешагнув через борт, она выжидательно уставилась на него. Дмитрий от такой полной готовности, наконец, позволил себе расслабиться: — Ждем минуту и идём. — Согнув и разогнув ногу, он по-напускному сморщился. Его тело было готово терпеть пулевые и ноживые ранения, контузию и прочие изыски военных баталий, но эти мерзкие покалывания затекших конечностей… — Тебе больно? — Лэйн не скрывала обеспокоенности. — Скорей, неприятно. Ежи устроили на ногах танцевальный баттл. Терпеть это не могу. — Чего? Ежи? — Она склонилась, чтобы убедиться, что никаких ежей она вроде нигде не видела. — Где? Дмитрий проследил за взглядом Лэйн: — Что «где?» «Высокоинтеллектуальный» диалог — это то, что лучше всего могло скрасить столь непростое утро. — Ежи… — Лэйн сконфуженно почесала затылок. Вылитый вороненок, а не девочка. Такая же маленькая, взъерошенная и на ножках-палочках. Даже крыло, и то есть. — В ноге. — Дмитрий чуть не прыснул от смеха. — Это выражение такое, когда затекает конечность… — И в неё будто иголками тычут? — Её осенило, и тут же накрыл румянец стыда. — Прости, я не сразу поняла. Покосившись на мужчину и отметив, как тот с нескрываемой доброй усмешкой смотрел на нее, Лэйн вдруг поспешила потупить взгляд. Стыд сменился чем-то иным. Таким же неудобным, но при этом очень теплым чувством. Близкому к доверию. Но она могла ошибаться. — Давай договоримся: ты не извиняешься, а я буду лучше пояснять те или иные вещи? Таки встав и перебравшись на пол, Дмитрий протянул руку: — Согласна? Являясь чуть ли не самым высоким человеком, которого она видела, Лэйн приняла для себя, что Генерал был и одним из приятных незнакомцев за всю её жизнь. — Согласна. — Она вложила свою ладонь в мужскую. Огромную, сухую и шершавую. — Дмитрий? Ее вдруг озадачило. — М? — На неё с любопытством посмотрели. Лэйн приободрилась и, кажется, весь ночной и утренний кошмар смылся в водопровод или вытравился вместе с ёжиками. — Сколько тебе лет? — Двадцать девять. — Ясно. Излишне сухо или даже обречённо. Дмитрия такая реакция оживила: — И что же ясного? — Открыв зеркало, за которым хранился стратегический запас анальгетиков и бинтов, он вынул одинокий блистер пластыря. — Слишком старый? В отличие от Павла, чья цифра в паспорте отличалась от его на шесть единиц, Дмитрий не считал себя старым. Взрослым — да, циником — однозначно, а стариком… тут, скорее, напрашивалось уточнение, старый для чего? Для сражения против крапивы с палкой? Для интимной связи с женщинами? Для формирования мафиозного конгломерата? Для опекунства над девочкой? Для настаивания чаги? Для звания Генерала… — Не знаю. — Лэйн задумчиво промычала. — У нас шестнадцать лет разницы. Ты гораздо моложе отца, но старше моего упокоенного брата. — Уставившись на его лицо, она поманила Дмитрия к себе. Тот нагнулся.— С ней ты выглядишь, как грозный воин. Мягкие ладони легли на колкие из-за щетины щёки. Изучая в приближенном виде грубые черты, Лэйн позволила себе обвести пальцем надбровную дугу, тяжесть которой провоцировала кончики глаз Генерала смотреть вниз, создавая печальный льдистый взгляд. — Но вроде даже красивый. И колючий. А ещё, кажется, тебе надо наложить на неё шов. Сместив фокус на сочащуюся губу, Лэйн принялась рыться в шкафчике в поиске медицинской иглы. За собственной суетой она не заметила, как Дмитрий едва не смутился от неожиданного комплимента. При том весьма сомнительного. Он? Красивый? Скорее всего, это следствие сотрясения. — Дьявол… — Одними губами. Сколько же ещё на его долю выпадет таких потрясений от этой крошечной… полукровки?

***

Машина остановилась аккурат напротив помпезных ворот. С подачи хозяина в этот раз они преграждали дорогу на территорию поместья. Что, в целом, было на руку. Дмитрий дернул запястьем. — Молю, не заставляй меня ждать. Завтрак в кафе и удачное приобщение Лэйн к картофельному миру свелся в итоге к тому, что она осталась дома разбирать их масштабные покупки в моле, а он, как и договаривался с Зимой, приехал к нему за документами. Отчетливо понимая природу своего раздражения, Дмитрий пока, что коротко выжал клаксон. — Десять утра. Ну же, поднимай свою задницу от перин. Уже по дороге сюда Генерал прикидывал, насколько велика вероятность, что их с Лютером встреча состоится. По его подсчетам это было пять процентов. Обмен одного кейса с деньгами, на другой с документами — несмотря на свою позерскую храбрость, эта белесая сколопендра предпочитала всегда скрываться в тени, посылая даже на весомые сделки своих прихвостней. Павел, к слову, как раз стал одним из них. Уловив, как механический циферблат на приборной панели отмерил первую минуту опоздания, Дмитрий вынул смартфон. — Господин Деккер, — в боковое стекло тактично, но неожиданно постучали. Миссис Плам, убедившись, что ее заметили, отошла чуть дальше и склонила голову в почтении. Рядом с женщиной стоял небольшой чемодан для ручной клади, а в ее руках увесистая черная папка. — Ну конечно. Иначе быть не могло, — Дмитрий шикнул, отворяя дверь.— Миссис Плам. Доброе утро. Запах леса, перемешанный с чем-то горьким и першащим горло вызвал сдавленный кашель. Женщина понимающе покачала головой: — Сернистые источники. Сегодня от них как никогда смердит. — Тем больше поводов покончить с этим скорей, — Генерал перехватил ношу. — Здесь вещи Лэйн? Сложив ручку чемодана, он поднял его, чтобы разместить на заднем сидении машины. — Я собрала все самое необходимое. Несколько ее комфортных нарядов, книжек и клюквенную пастилу, — миссис Плам грустно улыбнулась.— Грегор — наш повар, на прощанье приготовил ее самый любимый десерт. Пока свежая — съешьте ее с чаем. Мисс Зима любит зеленый с чабрецом и шалфеем. А еще отвар ромашки. — Понял, — Дмитрий выполнил пару пометок в телефоне. — Я учту всю информацию. Что по документам? — Да, конечно. Вот они. Мистер Зима попросил расписаться в двух экземплярах. Переняв папку, мужчина вынул стопку аккуратно скрепленных листов. — В местах, где нужна Ваша виза проставлены галочки, — встав подле, но на приемлемой этикетом дистанции, экономка протянула перьевую ручку. — Прошу. — Мне нужно время на прочтение. Не желаете пока перебраться в салон? — Дмитрий, неспешно пробегаясь по строчкам, параллельно откладывал свои экземпляры. — Ох, господин обозначил, чтобы сделка произошла на улице. Он… — Камеры. Ясно. В таком случае я постараюсь Вас не задерживать. На ближайшие пять минут они впали в безмолвие. Стараясь реже вдыхать едкий, подобно владельцу поместья, воздух, Дмитрий вникал в каждую напечатанную строчку, чей смысл лишал Лютера возможности хоть как-то влиять на свою «никогда уже дочь», и при этом наделял Дмитрия статусом «опекуна». Отныне Лэйн была его ответственностью. — Миссис Плам? — размашистая подпись резким росчерком принялась фиксировать все задокументированные договоренности. — Могу я уточнить, отчего на заключение такого важного соглашения ко мне был направлен не юрист, не даже главный дворецкий, а Вы? Насколько мне знается, ни одна экономка не погружается в юридическую казуистику дел Хозяина. Стопки документов педантично разделили на две. Периферийным зрением, Дмитрий заметил, как женщина встала так, что обзор камеры частично был перекрыт. Как он и думал. — Я… Это моя личная просьба. Я уговорила мистера Зиму отнести документы, ссылаясь на свое высшее юридическое образование. Я лелеяла надежду, что Вы возьмете маленькую мисс с собой и я… — миссис Плам слегка сгорбилась, судорожно облизнув губы. Генерал развернулся, протягивая черную папку обратно: — Я видел пункт, в котором напрочь запрещается контакт Лэйн со всеми обитателями поместья. Моя подпись означает абсолютную солидарность. Я не нарушу ничего, под чем подписался. — Разумеется, нет! Мистер Деккер, мне достаточно знать, что маленькая мисс в надежных руках и… — Ольга, верно? — Дмитрий зорким глазом засек смену настроения женщины, стоило ему озвучить выуженную информацию.— Я изучил Ваше досье. Нина Плам — это Ваше рабочее имя. И эта личность отрезана в доступе к Лэйн. Но Вы вполне можете раз в квартал уходить на три дня к себе домой. Опять-таки согласно вашему трудовому договору. И уже там, Ольгой Кабарэно, Вы вольны общаться со всеми, с кем встретитесь, скажем в полдень, в парке на восточном побережье, возле «Плачущей девы». — Мистер Деккер …— серые глаза женщины заволокло слезной пеленой. — Вы …Боже… Я не знаю даже как Вас благодарить за это и… — едва удерживая себя от порыва обнять его, миссис Плам, сжала передник. — Мне так жаль! Я должна была быть более внимательной няней для маленькой мисс… Должна была ее сберечь от… — осечка. Поджав губы, она боязливо покосилась в сторону. Дмитрий все понимал. — Через месяц? — Двадцатого июня, — миссис Плам тихо подтвердила. — Хорошо. Обойдя машину и вынув из багажника черный кейс, он как можно демонстративней вручил его экономке. — Не открывайте его. Не берите на себя лишнюю ответственность. Но, будьте спокойны, там и вправду деньги. И ровно та сумма, на которую мы оба подписались. Женщина кивнула, перенимая новую ношу. — Как и обещал, я Вас надолго не задержал, — Дмитрий удовлетворенно хмыкнул. — Всего хорошего и берегите себя. Не размениваясь на церемонное прощание, он развернулся, чтобы удалиться, но за запястье ухватились. — Мистер Деккер… — пошатнувшись, Ольга устояла благодаря его крепкой хватке. — Вам плохо? — Махнув рукой камере, он повел женщину к пассажирскому месту. — Присядьте. Вам надо выпить воды и перестать дышать этой вонизмой. Усадив экономку и быстро найдя бутылку, Дмитрий поднес ее к тонким губам: — Вот. Выпейте. Аккуратно, она с газом. В жесте перенятия помощи, миссис Плам стремительно вложила в ладонь Дмитрия маленький тканевый сверток. Все ясно. Короткий, но весьма недурной спектакль. — Возьмите. Я нашла это на месте происшествия с маленькой мисс. Не знаю, что это, но уверена, Вы найдете ему применение. Сухой и спешный шепот тут же спрятался за лихорадочными глотками. Вбирая в себя воду, миссис Плам немигающе смотрела на Генерала. Она ему доверяла. Она его молила. — Миссис Плам! — Позади чуть шаркающим шагом вышел высокий мужчина средних лет. Определенный характер униформы и тяжелый взгляд исподлобья выдали в нем кого-то из службы безопасности. Дмитрий беззвучно шикнул. Как он и догадывался, кроме камер за ними вели наблюдение еще несколько живых «глаз». — Мистер Деккер, — отдав с неособой охотой честь, мужчина обратился к экономке. — У Вас все в порядке? Женщина, вновь вернув себе образ пострадавшей, растерла висок:— Да, мистер Эбс, все хорошо. Просто духота и этот запах ... Я уже все-таки не юная дева. Мистер Деккер, благодарю за воду. И за оперативное визирование. Я без промедлений передам господину все необходимое по вашей с ним сделке. Приподнявшись, не без помощи уже своего коллеги, Ольга заложила подмышку папку и еще крепче обхватила ручку кейса. — Ну что ж, хорошей дороги. Обмен многозначительными взглядами. Дмитрий коротко кивнул, засунув в карман руку с ценной передачкой. — До свидания. Не обращая внимание на сканирующий его спину взгляд сотрудника охраны, он сел в машину. Рок-мотив по радио, разворот и, вот уже поместье удалялось до размера точки в зеркале заднего вида. Дмитрий ехал. Все время вперед, подальше от гнилой территории. Выжимая педаль газа в пол, он гнал по пустынной дороге, разрывая тем самым все, что хотя как-то могло его и, главное, Лэйн, связывать с Зимой. Когда скалистая местность сменилась степью, а открытые для обзора просторы убеждали в отсутствии каких-либо хвостов, как по земле, так и по небу, Дмитрий съехал на обочину. — Миссис Плам, я в Вас не ошибся. Вынув из кармана обжигающий интригой его бедро сверток, он аккуратно развернул его: — Блять. Маленький, размером со спичечную головку рубиновый осколок сверкнул тысячью и одной гранью. Дмитрий на время, кажется, забыл как дышать, настолько невесомым по массе, но значимым для человечества был этот кроха. Нет, значимым для него. Душа Демона. Душа Лэйн. То, что от нее осталось. — Аня, и все же надежда есть...