Все розы попадают в ад

Обычный школьный день. Скука вымораживает, но деваться некуда. Сон раскачивает тяжёлую голову на своих волнах, и Джисона атакует противный дрём под бубнёж учительницы. Вдруг кто-то схватил его за плечо. Джисон резко проснулся от удивления, ведь он сидел один. Неизвестные длинные пальцы крепко сжали белую рубашку и тут же потянули назад. Джисон упал со стула и провалился в чёрную пустоту. Хан летел в так называемую бездну очень долго. Успел подумать, что это всего лишь сон. В полёте ущипнул себя за руку, похлопал по щекам, а по приземлению оказался в тысячи бордовых колючих роз. Боль была. Кажется, Джисон разбил себе нос и чуть не сломал ногу. Шипы впивались в кожу, а болезненный стоп разлетелся громким и тягучим эхом в этом… месте. Слёзы полились реками от невыносимых ощущений и тревоги. Что вообще происходит? Еле встав и отряхнувшись, Джисон побрёл изучать то, куда попал, прихрамывая. Левый рукав рубашки держался на трёх нитках. Джисон оторвал его окончательно, сложил вдвое и стал прикладывать к кровоточащему носу. Нос целый, вроде. Хан просто его сильно расшиб, что уже не казалось удивительным. Он умер и попал в ад, что ли? Мёртвые разве чувствуют боль? Сил осматривать бесконечное и абсолютно неменяющееся пространство нет. Джисон устремил взгляд вниз, пока топтал и давил грязными кроссовками чёртовы розы. Как неожиданно он врезался в кого-то, поднял голову: перед ним стоял высокий парень, полностью одетый в чёрное. Волосы его длинные, убранные в хвост, такие же чёрные, как смола. Самая главная и необычная вещь, которую Джисон заметил — это крылья за спиной, словно ангельские, но тоже чёрные. Хан не на шутку испугался и отпрыгнул на пару шагов назад: — Кто ты?! — выпучил глаза Джисон, убрав с лица каштановую чёлку. Ком тут же встал поперёк пересохшего горла, заставляя трудно дышать и стоять в немеющем ступоре. Парень легко и злобно улыбнулся, стал подходить. — Совсем не помнишь меня, Джисон? — А должен? — сглотнув, спросил Хан. Стал вглядываться в его лицо. Оно чем-то знакомо, однако он не знает, кто это. Стало в разы страшнее, когда, взмахнув крыльями, неизвестный оказался у его лица. — Отойди от меня! — Джисон хотел его оттолкнуть, но руки прошли сквозь чужое тело. Ладони отдало острозубым холодом. Не особо приятно, если честно. Улыбка на лице «ангела» стала только шире. — Ты убил меня, Джисон. — Что?! — опешил Хан. — Что ты несёшь?! — Убил! — схватил ангел Джисона за плечи. Нечестно. — Убил Хван Хёнджина десять лет назад! Убил меня! Что я тебе сделал?! — Чего?.. — Да, Хан Джисон! Убил, убил, убил! Голос проникал в мозг и отнимал кислород. Джисон зажмурился и закрыл уши руками. Это было просто ужасно. Казалось, что истошные крики в его голове, и заглушить их не получалось. Хёнджин… Они дружили, когда им было по семь. Хван был славным мальчишкой. И Джисон помнил, что сделал, продолжая отрицать: — Нет! Нет, нет, нет! — Конечно, да! Да, сукин сын! Через пару секунд всё затихло. Джисон открыл глаза: никого. Слава богу, это закончилось. Осталось выбраться отсюда. Только как? Ладно, разберётся. Повернувшись, он увидел Хёнджина, что всё время стоял прямо за ним: — Не так быстро! — опять схватил за плечи. — Что тебе нужно от меня?! — Зачем ты убил меня?! — Я не хотел этого, это было случайностью! — рыдает Джисон. — Прости меня, Хёнджин! — «Прости»? Это всё, что ты скажешь?! Блядское «прости»?! Из-за тебя я застрял здесь, в гробнице твоих, блять, грехов! Даже не моих! — Где?.. — Ты правильно услышал! — крикнул Хёнджин и выдохнул, не отпуская Джисона. — Все люди совершают грехи. После каждого здесь, в своеобразном «аду», вырастает роза. Все розы попадают в ад, Джисон. А главная роза здесь — ты! Ты, блять! Ты попадёшь в ад, подонок! Вся твоя ложь, незначительные переходы дороги на красный, маленькие кражи денег из маминой сумочки — всё здесь! И какого-то хуя я тоже здесь! Я застрял из-за тебя! И не могу попасть в рай! Думаешь, мне тут было весело все эти десять лет?! Джисон из-за паники почти ничего не понял, поэтому закусил нижнюю губу до крови. — Как мне тебе помочь? — промолвил Хан. — Я должен загладить свою вину перед тобой, хён… — Не должен, а обязан! Обязан, понимаешь?! — Понимаю, Хёнджин, я всё понимаю! Мне честно безумно жаль, но я правда сделал это по детской глупости… Хёнджин оглянулся. Посмотрел, не выросла ли нигде новая роза. Его зрение было невообразимо хорошим, он буквально мог за секунду осмотреть всю гробницу. Ничего. Джисон не врёт. — Найди моё тело. Мой маленький детский скелет. Меня нужно похоронить. Ты знаешь, где искать, — прошептал на ухо Хёнджин. Мурашки пробежались по всему телу, а глаза Джисона закрылись. Он провалился в сон. Очнулся Джисон на полу в классе, окружённый обеспокоенной учительницей и одноклассниками. — Господи, Джисон! Ты живой! — закричала учительница по истории. — Ты был в обмороке, у тебя почти не было пульса, все уже успели подумать, что ты умер! Ты в порядке? — Всё… нормально, — кое-как Джисон встал. В этом ему помог Феликс: потянул за руку. Он почувствовал, что ран больше нет. Может, это всё было галлюцинациями? Сейчас он отдышится, и всё будет хорошо, да? — Феликс отведёт тебя к медсестре. — Хорошо… — выдохнул Джисон. — Идти можешь? — спросил Феликс. — Да, — Хан уже сделал пару шагов в сторону выхода из класса, как заметил Хёнджина, парящего в воздухе рядом. Джисон остановился и округлил глаза от испуга. — Всё нормально? — поинтересовался Феликс и посмотрел туда же, куда и Хан. Хёнджин приложил указательный палец к губам, говоря этим молчать, после добавил: «Меня всё равно видишь только ты». — Да, пойдём, — сглотнул Джисон. Медсестра отпустила Джисона домой. Как только он остался один, Хёнджин начал яро напоминать, что нельзя терять больше ни минуты. Джисон чувствовал себя Лайтом из «Тетради смерти», когда Рюк, бог смерти, везде летал за ним и постоянно о чём-то говорил. Хан даже хотел пошутить, не хочется ли Хёнджину яблок, но знал: сейчас не до этого. Нужно искать тело. А Хван, неожиданно став слишком спокойным, не умолкал. — Как же хорошо на свободе, — пробубнил Хёнджин. — Я уже забыл, что такое свежий воздух. — Рад за тебя. — Что-то ты неискренен. — Ты слишком много болтаешь. Зачем тебе за мной летать вообще? — Я не знал, что попаду сюда вместе с тобой. Я очень рад на самом деле. Наконец увижу что-то, кроме адских роз. — Ладно, я правда рад за тебя.

***

— А ты изменился, — выдал Хёнджин, пока Джисон собирал вещи. — За десять лет сложно не измениться, знаешь ли. — Я не думал, что твой характер станет настолько мягче. Мы дружили, конечно, но ты был жестоким ребёнком. — В отличие от тебя, — улыбнулся Джисон. — Ты всегда был добрым. Всем помогал, кормил бездомных животных и всё такое. Не понимаю, как мы сдружились. — Противоположности притягиваются? — предположил Хван. — Видимо… — поник Джисон. — Пусть и прошло много лет, я правда скучал. Мне не хватает твоего смеха на уроках. Ты мне помогал весь первый класс, потому что я уже тогда забил на учёбу. Я уверен, ты бы и сейчас давал мне списывать, ведь ты умный и, повторюсь, очень добрый. Я так ни с кем больше и не сел, хотя в следующем году уже заканчиваю школу. А ещё я бы очень хотел пойти с тобой на выпускной и нахуяриться всем, что только будут давать, — глаза почти незаметно намокли, Хан шмыгнул носом. — Я стал таким из-за тебя. Мне стало страшно совершать плохие поступки. Я был ребёнком, который хотел попасть в рай, несмотря на всё, что я делал. Но я убийца, и рай точно мне не светит, как ты сам и сказал. Твои родители наверняка до сих пор ищут тебя. Думают, что ты живой. По крайней мере, тогда думали. Я сам хотел умереть, когда к нам пришла твоя заплаканная мама и начала расспрашивать, не видел ли я тебя. Как же мне было больно говорить, что я не знаю, где ты и что с тобой. Я хотел разрыдаться, во всём признаться. Но я молчал. Молчу уже столько лет и буду молчать до конца жизни. У Хёнджина отвисла челюсть. Десять лет ненависти как рукой сняло. Нет, не может быть. Хван был уверен, что Джисон сделал это из-за своей подлости, ведь он жестокий. Почему перед ним стоит не стереотипный школьный задира, не озлобленный подросток, а сжавшийся маленький зверёк, который вот-вот расплачется, как пятилетний ребёнок? Хёнджин больше не хотел его уничтожить. Наоборот, как-то утешить, ведь он видел: Джисону, крошечному бельчонку, кусающему свои губы и щёки, действительно жаль. — Прости, что наговорил тебе много говна, — Хёнджин заправил мешающую прядь волос Джисона ему за ухо. Тот взял его за запястье, на лице проскользнула радость, что теперь наконец-то есть возможность дотронуться до друга детства. — Ты всё сказал правильно, Хёнджин-а. Я ужасно поступил и корю себя за это. Первые два года после твоей смерти я был настолько отстранённым от всего мира, что меня повели к психиатру. Он помог мне ненадолго забыть этот случай. Но я часто вижу семилетнего тебя в своих снах. Вижу, как мы играем в прятки, в настольные игры у тебя дома, смеёмся, а потом просыпаюсь в слезах и холодном поту. Мне не хватает тебя. — Джисон… — Хёнджин взял голову Хана в свои ладони, которые тут же намокли от его слёз. — Я не думал, что ты страдал ещё сильнее, чем я. — Как я могу не страдать от потери единственного человека, который дружил со мной, зная, какой я злой? Я постоянно врал родителям, дразнил всех в школе, кроме тебя, грубил учителям, чуть не зарезал канцелярским ножом подвальную крысу, но ты меня остановил. Игрался с папиными охотничьими капканами, мечтая поймать и убить какого-нибудь зайца в лесу. Но вместо этого я так глупо убил тебя в этом сраном лесу! — Тише, — Хёнджин обнял Джисона. Крепко, даже обхватил его своими большими крыльями. Хан прижался к нему настолько сильно, как вообще мог. Он знал, что больше никогда этого не сделает. Хотел запомнить его своими кончиками пальцев, как давно мечтал. Дышал ему в шею, вдыхая запах. Его почти не было, ведь Хёнджин мёртв. Но несмотря на это Джисон чувствовал его тепло. Скорее всего, придуманное. — Расскажи, как я умер, пожалуйста. — Ты не помнишь? — Нет. — В общем, — нехотя отстранился Джисон. — Мой папа был конченным. У него было разрешение на оружие. В гараже был целый склад всего такого. Наверное, та жестокость передалась мне как раз от него. Я взял один старый пистолет оттуда и думал, что там нет пуль. Я был реально идиотом. Глупой малолеткой. Конечно, я не умел обращаться со стволом. Не знаю, откуда я взял то, что он пустой. Ну… Мы пошли гулять. Ты знаешь, что мы любили гулять в лесу. Я решил разыграть тебя, прикольнуться. Блять, я придурок… — Кажется, я понимаю, что произошло дальше. Выстрелил мне в лоб, да? — Да… — Джисон закрыл лицо руками. — Я ненавижу себя за свою тупость! Если бы я не был таким дебилом, ты был бы жив! Я даже после смерти отца так сильно не мучился, как после твоей! Сука, да я был рад, когда он умер! — Прошу, успокойся, — Хёнджин опять взял его за плечи, но уже более нежно. — Ты не знал. Я правда больше не сержусь. — Ты не ненавидишь меня? — Думаю, уже нет, — отпустил он Джисона и подлетел к двери из комнаты. — Нам пора в родной лес, Джисон-и. — Да… да, — закивал Хан. — Как бы я ни хотел, чтобы ты остался со мной на подольше, я всё равно хочу побыстрее тебе помочь.

***

Лес. Как же давно они оба тут не были. Джисон крутил в руках лопату, которую заставил взять Хёнджин. Джисон должен похоронить его своими руками без чьей-либо помощи. Солнце слепит сквозь слой серых облаков. Осенний ветер вынуждает щуриться. Опавшие листья шуршат под ногами. Всё навеивало воспоминания о детстве. Хотелось и улыбаться, и горько рыдать. — Хёнджин, а почему ты стал таким? — Каким? — Ну… таким. Не припомню, чтобы ты был чёрным ангелом, честно. — Странная история… Почему-то после смерти я продолжал взрослеть. За несколько лет я успел изучить целиком и полностью твою однообразную гробницу. Я даже не знал, что это вообще. Пока однажды не появился какой-то человек. Бог? Не знаю. Он мне всё рассказал и превратил в это. Сказал, что ровно через десять лет после моей смерти я смогу с тобой увидеться и наконец обрести покой. — Почему ты не мог обрести покой сразу? — Тела покойников должны быть в земле. А ты меня куда спрятал, а? — Туда, — Джисон показал пальцем на огромный дуб, как только они подошли. — В дупло… — Пиздец, ты реально идиот. — Ну, сорян, — сморщив нос, Хан начал вытаскивать из дупла листья и прочий мусор. Оно правда было большим и способным вместить в себя ребёнка. Рыл он достаточно долго, вновь хотел заплакать. Совсем скоро он увидит буквальный свой «скелет в шкафу», спрятанный очень давно, и расстанется с Хёнджином. Через какое-то время Джисон увидел… череп. Маленький череп с выпуклым небольшим отверстием во лбу. Затем рёбра, ступни, почти целые ладони… Джисон снова разрыдался, найдя шапку Хёнджина. Красный помпон рябил в мокрых глазах и рисовал в голове тот день отчётливее. Хан обнял маленький головной убор. — Тебе её твоя бабушка связала, я помню. — Я так любил эту шапку, — Хёнджин легко обнял Джисона одной рукой. — Я хотел себе такую же, — признался Хан. Они стояли в молчании какое-то время, смотрели на маленький скелет, лежащий на земле. После Джисон начал копать. Он будто специально растягивал момент. Хёнджин не подгонял его. Останки Хёнджина уже лежали в земле. В глубине души Хан не верил ни во что. Ну как это так? Почему кости Хвана почти закопаны, а он, как живой, пусть и крылатый, стоит рядом с ним? — Мы больше никогда не увидимся, да? — напоследок спросил Джисон, закапывая друга. — Скорее всего… — теперь и Хёнджин хотел плакать. — Слушай, я попробую тебя навещать, правда. Если до тебя доебётся чёрный ворон — это я. — Хорошо, — горько усмехнулся Джисон. Притоптал землю, положил сверху шапочку, чтобы она была как красный крест на карте сокровищ. Обернулся и крепко обнял уже исчезающего Хёнджина, закрыв глаза. С каждой секундой прикосновения Хвана становились всё более невесомыми, пока и вовсе не растворились в воздухе. — Теперь я буду скучать ещё сильнее, Хёнджин-и. У Джисона был с собой нож. Он присел на колени и выцарапал почти у самых корней дерева: «Я люблю тебя, хён» и прорыдал ещё несколько часов.