Эксперимент

Духота просто невыносимая, и Годжо, честно, уже не особо понимает к чёрту ему сдалась эта бесконечность, если от жары она не особо-то и спасает. Он стоял в одной обтягивающей тело футболке и штанах, а колледжеский гакуран был где-то выброшен около скамейки. И так грязный остался после прошлой тренировки с первогодками, так что какая разница? Но сейчас ему пришлось мучиться со второгодками. Сатору наблюдал и кричал, чаще всего не особо полезные, советы Инумаки и Юте, ибо те всё ещё вдвоём не могут одолеть Маки в рукопашной борьбе. И это логично, ведь, в конце концов, они могут хоть как-то надеяться на свои техники, в отличие от Маки, у которой подобной привилегии нет. Попивая сильно газированный и сладкий сок и наблюдая, как Маки в воздухе шпагатом даёт по лицу мальчиками, Годжо вместе с Пандой смеётся над ними двумя, пока не ощущает знакомого, и очень даже близкого, запаха чужой проклятой энергии. Стоит главе клана Годжо обернутся, как он видит вдалеке Сугуру Гето, его коллегу-моральный компас-и-просто-друга-как-вы-не-понимаете-ну-и-что-такого-если-мы-целуемся-на-каждом-углу. Тот выглядит уставшим, волосы распущены и Годжо внимательно просматривает всеми своими щестью глазами — привычка с юношества — и видит маленький, диаметром в четверть дюйма, ожог на щеке под глазом. А так в остальном у Гето всё нормально и даже лучше, ибо Годжо за метров двести ощущает, какой Сугуру донельзя довольный. Осталось понять, почему. — Сугуру! — Сатору помахал ему, и Гето к нему подошёл, — Неделю от тебя ни слуху, ни духу, я уж думал ты помер там. Было бы, знаешь, неплохо, тогда я бы остался главным красавчиком всея школы, и ты бы меня не затмевал. — Да, Сатору, я тоже очень рад тебя видеть. — чуть ли не промурлыкал Гето, улыбаясь уголками губ. Странно, обычно на такие слова Гето всегда находил чем поддеть в ответ, даже прекрасно зная, что Годжо лишь блефует, ведь если Гето и впрямь когда-то умрёт, то тот скорее сам станет проклятием и всех здесь перебьёт, нежели смирится. — Гето-сенсей! — одновременно прокричали второгодки, возвращаясь с тренировочного поля и кланясь. Гето поздоровался с ним в ответ, но Годжо было не до этого. Он всеми своими шестью глазами и превосходной интуицией понимал, что в Гето что-то изменилось и он донельзя довольный. Под "что-то изменилось" обычно означалось новое проклятие в его арсенале, но после принятия такого, Сугуру ещё полдня ходил хмурее грозы и ничего не ел, а здесь прям такой довольный. На самом деле, понимать все эти изменения в Гето было сложно для Годжо поначалу их совместного пути. Тот умело всё скрывал, не показывал слабость и в принципе не любил о таком говорить. Сатору в их подростковую "эру", даже имея технику шести глаз и восхваляемое всеми чутье и отличную интуицию, и впрямь верил, что с Сугуру всё нормально, пока не увидел однажды, в каком состоянии он пребывал после поглощения Радужного дракона. Тот блевал два дня подряд, не мог ничего есть, что имело хоть какой-то, даже приятный, запах иоколо недели и даже, имея огромный контроль эмоций над собой и стальные нервы, не сдержалсяи сорвался на несчастном Хайборе, за что потом долго извинялся и даже угостил суши в кафе. Потом, по мере опыта, своего и Сугуру, Годжо, наконец, начал легко угадывать тяжёлое настроение, печаль и слабость в своём лучшем друге, а позже в своём возлюбленном и партнёре. Они вдвоём ещё какое-то время разговаривают с второгодками, и Годжо всё-таки решил сжалиться и отпустить их пораньше. И вовсе не из-за того, что ему очень хотелось уйти с Сугуру в ближайшую комнату для гостей и зацеловать до красных щёк и сбитого дыхания. Долго ждать не пришлось, и Сатору толкают на кровать в той самой ближайшей комнате для гостей, и Сугуру принимается целовать руки, шею, лоб, щёки и губы возлюбленного. — Я очень скучал, — Сатору шепчет тихо-тихо, прям на ухо, и жмурится от приятных ощущений. — Ты такой довольный был сегодня пришёл. Явно потому что меня увидел. — В какой-то степени ты прав, — ухмыляется Сугуру, на что Годжо вопросительно поднимает бровь. — Я покажу, но дай мне насладиться. Лишь немного. И Годжо позволяет. А как по-другому? Позволяет чуть ли не рвать на себя одежду, сам пытаясь не порвать Сугуровские штаны в моменте страсти. Позволяет целовать себя и себе до дрожащих коленей и рук, которые уже не способны держать его вес и он просто плюхается на кровать, распластившись под Гето. ГПозволяет тискать, ласкать и трогать своё тело везде, сам при этом перебирая волосы Сугуру и царапая плечи. Однако долго терпеть он не может, поэтому говорит: — Сугуру-у-у, давай уже. Чего томишь? — Пожтжди, тогда сейчас и покажу причину, по которой был собой доволен. Годжо тут же встрепенулся, сел и принялся внимательно смотреть, что такого Сугуру мог такого принести. Вроде они уже всё перепробовали ещё в пубертате, начиная от самых элементарных свечей и вибраторов до игр с кровью. Через секунду в воздухе появляется какая-то чёрная точка, и Годжо уже хотел начать возмущаться, это ли что-то особенное, но эта самая точка обретает объём и розовую, цвета мышцы, форму, и от этого шара начинают разрастаться шупальцы, а после на этих самых шупальцах начинают появляться присоски. Оу. Ох. Блять. Так, ладно. Годжо немагиющим взглядом смотрит сначала на... тентакли? а после на Сугуру. Тот сидит на корточках довольным котом, и Сатору понимает, что этот чёрт умеет играть грязно. Но чем сам Сатору хуже? —Ай-яй-яй, Сугуру-у-у, ну какой же ты извращенец! Не ври мне, что в своей миссии ты не дрочил, думая о том, как эти щупальца заставляют меня кричать, после того как ты это проклятие захватил. — Нравится? — Риторический вопрос. Годжо приподнимается, становится на четвереньки и хитрым барсом подползает к Гето и проклятию позади него. Проводит кончиками пальцев по чёрным волосам, уху, шее, останавливается на плече, а губами же целует тот самый ожог, наконец понимая, откуда он мог появится. А эти тентакли многофункциональны. — Сможешь обо мне позаботиться? — коварно улыбаясь, спрашивает Сатору у Сугуру, при этом сам пожирая взглядом проклятие позади него. — Ну разумеется. Сатору сидит на коленях возлюбленного, совершенно не замечая, как его расстягивают уже четырьмя пальцами. Мысли о том, что это, то есть шупальца, скоро окажутся внутри н... Ох, Боже. Сугуру слишком праведный даже в сексе. Да, он тот самый партнёр, который трахается грубо, выбивая весь воздух из лёгких и мысли из головы, но сначала очень аккуратно растянет, подготовит, а после всего процесса нежненько в лоб поцелует, в полотенце укутает и в ванную отнёсёт. Даже сейчас не позволил сразу на проклятие наброситься, только когда "будешь готов". Говорить о том, что Сатору уже готов, как только эти самые щупальца увидел. — И как тебе раньше, ох, не попадались подобные проклятия? — спрашивает Годжо с интересом, прерываясь на стон, когда Гето особенно сильно давит своими длинными пальцами с чёрными ногтями на простату. — Тоже, по моему мнению, моё огромное упущение. — соглашается Сугуру, с внимательность всматриваясь в мимику лица возлюбленного, стараясь понять, не больно ли ему. Но он видит только наслаждение на лице напротив и надежду и готовность на большее. Тихо, стараясь, чтобы Годжо не заметил, Гето приказывает одной щупальце проклятия подойти со спины. Годжо вздрагивает, когда ощущает липкий, но приятный холод на своём затылке. Затаивает дыхание, ожидая, что же будет дальше. Кончик шупальца тычет Сатору в щеку, оглаживает подбородок и наконец примыкает к губам, на что Годдо тут же открывает рот, не забывая пошло, абсолютно бесстыдно высунуть язык. Гето с запирания сердца, с любопытством и главное — желанием наблюдает, как тонкое скользкоё щупальце бесцеременно проникает Годжо в рот, почти что по горло, лаская при этом заднею часть языка, нёбо, начало горла, отчего Сатору чуть ли не задыхается. Но пиком всего становится момент, когда Сугуру надоело быть безучастным, и он сам целует Годжо тоже, до сих пор приказывая делать существу свою работу. Ощущения необычные, интересные, немного странные, особенно когда твой собственный язык касается чего-то холодного внутри чужого рта. Сатору в чистом блаженстве и если то, что он испытывает прямо сейчас — не Рай, то Годжо не согласен с Библией. А ведь это только начало. Пиздец. Но пиздец становится тогда, когда Сатору подхватывают под мышками другие "конечности" проклятия, немного приподнимая в воздух, отчего он тут же становится на виду. Он не знает, куда теперь деть свои болтающиеся без дела руки и ноги. Он очень хочет обнять Гето за шею, чтобы тот хоть хоть что-нибудь сделал. Не одними же поцелуями обходиться? Гето отрывается от Годжо, на что тот недовольно вздыхает, но неуспевшие начатся недовольства тут же исчезают, стоит щупальцам начать массировать соски, гладить тело и ласкать бёдра, эрогонную зону Сатору. И просто терпеть это всё невозможно. Сатору извивается, пытается двигать щупальца так, как ему хочется, вскрикивает от синяков и ожогов и стонет, когда бёдра начинают ласкать особенно сильно. А эти чёртово проклятие далеко не собирается трогать его колом стоящий член! И руками не дотронуться, и проклятие ничего не делает и Гето, сущ(ч)ий садист, не может, точнее не хочет приказать своему питомцу делать так, как надо. Гето нравится представление, происходящее перед ним, но долго бездействовать он попросту не может. Сугуру приподнимается ещё сильней, хватает Годжо за жилистые бока и резко, без абсолютного предупреждения насаживаает Сатору на свой член наполовину, отчего Годжо громко стонет, хотя куда ещё громче. Но не успевает Годжо опомниться, как он видит, что ещё одно щупальце подходит сбоку и начинает медленно обвивать его бедро, держа путь к его задни.. Твою ж мать. Нет, Гето ведь не настолько садист, чтобы попробовать это.... — На тройничок не согласен из-за того, что собственник, но попробовать всё-таки хотелось, поэтому ты это проклятье взял? — Сатору пытается отшутиться. Нет, не то чтобы он такого не представлял, но понимать, что это произойдёт скоро в реальности как-то.. странно, наверное? — О, не переживай, дорогой, ты хорошо растянут. Ты же мой сильный, любимый и самый красивый мальчик, справишься ведь, да? Ох этот Гето! Использует запрещённый приём, зная как Годжо реагирует на похвалу. И как Сатору может противиться? Вот правильно: никак. Признайтесь, если бы такой горячий мужчина, как Гето Сугуру, предложил вам подобное, вы бы отказались? Ну, вот и ничего Сатору судить! Годжо лишь ёрзает, следя боковым зрением за щупальцей, которая дразнит его вход. — Сука, вставь эту хрень мне уже. — Годжо почти рычит. Если Сугуру так и продолжит над ним издевался, то он просто... — Ай-яй-яй, а волшебное слово? — Сугуру откровенно издеваться над ним. — Блять, пожалуйста. Умоляю. — Умница. И стоит начать проклятию входить, как Годжо дёргается, стонет, пытается вслед и уйти и сильнее насадиться. — Ну-ну, осторожнее, милый мой. — Сугуру показывает какой-то знак пальцами и Годжо ощущает как приоски на щупальце начинают массировать и ласкать его стенки кишки. Чёрт, чёрт, чёрт возьми, это просто невозможно. Годжо явно себя переоценил. Сатору буквально ревёт, он попросту не знает куда себя деть. Кажется, ещё немного и от удовольствия его разорвёт. Член Гето идеального размера, с пирсингом в головке, ровно ударяющий по простате, проклятие, чьи "конечности" ласкают его везде: массируют соски, гладить бёдра и эти чёртовы присоски, которые будто ещё чуть-чуть и уничтожат все мысли в мозгу Сатору. Гето ухмыляется, смотря как эмоции на лице Годжо меняются быстрее скорости света: от раздражения, из-за того, что ему не дают кончать, до удовольствия, когда принц Альберт и щупальце попадают по простате одновременно. — Это проклятие такой хороший способ теля заткнуть, мой драгоценный. Буду знать, что делать, если буду занят, а ты в очередной раз будешь скучать. Годжо не отвечает: ему вообще не до этого. Особенно когда он смотрит вниз и видит, как кода на животе грозит наткнуться. Возможно, будь Сатору худее, то там был бы небольшой бугорок... Гето ловит его взгляд и, будто прочитав мысли, одной рукой всё ещё держит Сатору за талию, а вторую кладёт ему га живот, надпвливает и начинает двигаться ещё интенсивней, хотя непонятно куда ещё. — Бляя-я-ах-ть, чёрт, подожди, стой, не надо, только не... Ах, глубже. Умоляю. — Сатору не выдерживает. Хватает ещё пары секунд и он кончается без рук, причём настолько сильно, что сперма доходит до подбородка. Сатору пытается отдышаться, привести мысли в порядок и попытаться понять хоть что-нибудь, не замечая, как Гето заканчивает следом, тут же отпуская проклятие, отчего Сатору падает прямо в руки возлюбленного. — Ещё раунд? — Годжо чувствует, как Гето смеётся. — Ты, — Годжо тычет в широкую грудь, — должен теперь меня отмыть, накормить и спать уложить. И всё мне тут. — Ну разумеется.