Снежный лес

      Лес вокруг был тихим, воздух словно застыл от холода. Каждый вздох давался крайне тяжело, а горячий пар мгновенно рассеивался в воздухе. Снегопад усиливался, а Ген едва ли мог увидеть что-то дальше пары метров. Пробирался он вслепую, стараясь делать засечки импровизированным ножом. Однако, в такой снегопад, это казалось бесполезным. Холод выедал кожу даже сквозь плотную шубу, но самое страшное было не это. Самым страшным оказалось одиночество. Рядом ни единой души, а он заблудился. В лесу. Во время снегопада. В мире, где люди превратились в камень.       – Вот это удача, – прошипел Ген, подбирая с земли ветку. – Ну и в какую дурацкую авантюру я ввязался...       Небо заволокли серые тучи, закрыв последние проблески света. Ген остановился и оглянулся. Конца этого чёртового леса, казалось, не существовало. Сколько он уже идёт? Час? Больше? Ген не знал, но усталость давала о себе знать.       — Чёрт побери, Сенку, — выдохнул он, присаживаясь на упавшее дерево. — Где же ты, когда так нужен?       Он потёр руки, пытаясь вернуть тепло, но кончики пальцев были почти неподвижны. Непослушными руками, Ген достал из кармана спички. Осмотрев ветки, которые успел собрать, он лишь разочарованно выдохнул. Они были влажными.       — Пожалуйста, только бы получилось, — пробормотал он, зажигая спичку.       Пламя вспыхнуло на секунду, но сразу потухло, не успев схватить дерево. Он попробовал снова. И снова. И снова. С каждой попыткой спичек становилось всё меньше, а огонь мгновенно затухал из-за холодного ветра и влажного дерева.       — Ладно, Ген, ты справишься, — сказал он вслух, чтобы как-то заглушить тревогу. Но внутри всё дрожало.       Наконец, он выронил последнюю сломанную спичку, бессильно опустив руки. Огонь не разгорелся. Лес всё так же стоял равнодушно тихий, а мороз медленно пробирался глубже под кожу.       – Логика, — с хрипотцой прошептал Ген, обхватив себя руками. — Ты бы сейчас сказал, что есть выход, да, Сенку? Только вот тебя здесь нет.       Ген закрыл глаза, облокотившись на дерево. Тело жгло от холода, но голова становилась странно лёгкой. Веки наливались тяжестью, и всё нутро шептало одно: «Отдохни. Хотя бы немного». Засыпать на холоде было опасно, это знал каждый ребёнок, но бороться с этим было очень сложно. Неужели он умрёт здесь? В это мгновение мысли были только о Сенку. Как он отреагирует на его смерть? Будет ли ему больно? Придумает ли он какой-нибудь план, чтобы воскресить мёртвого иллюзиониста?       Ген устало улыбнулся, прикрывая глаза.       – Надеюсь, Сенку справится. – Прошептал Ген, пряча руки в карманы. – Да ладно, – хмыкнул он, – он справится. Я знаю.       Сон пришёл быстро.       Ему снился Сенку. Лицо друга было озарено привычной самоуверенной улыбкой. Он что-то рассказывал, рисуя углём на доске, но слов Ген не слышал. Только видел, как губы Сенку шевелятся, а глаза сияют тем блеском, что всегда был свойственен его гению.       Ген хотел что-то сказать. Но резко открыл глаза от громкого хлопка где-то над головой. Шипение продолжалось. Он взглянул на небо, щурясь от падающих снежинок. Слабый свет пробивался через снежные хлопья.       Сигнальная ракета.       — Сенку, — выдохнул он, ошалело глядя на небеса. На лице заиграла улыбка.       Силы вернулись так резко, что он даже сам удивился. Поднявшись, Ген направился туда, где, по его предположению, мог находиться источник света. Ноги проваливались в снег, дыхание рвалось на части. Но он продолжал идти. Шаг за шагом.       Мороз цеплялся за кожу, воздух становился всё тяжелее, а тело начинало предательски ослабевать. Он споткнулся и рухнул в сугроб, но попытался подняться.       – Ещё немного, – прошептал Ген, грустно смотря в небо. Свечение почти рассеялось. – Еще чуть-чуть...       Мир перед глазами потемнел.

* * *

      Когда Ген пришёл в себя, первым, что он почувствовал, было тепло. Грубое, обжигающее кожу, но всё же тепло.       Он открыл глаза и увидел низкий потолок корабельной каюты. Его обернули в несколько одеял, рядом трещал небольшой импровизированный камин.       Сенку сидел неподалёку, отвернувшись к столу, и что-то сосредоточенно записывал. Лицо было освещено мягким светом лампы.       — Вот это да... Я жив, — выдохнул Ген, но голос сорвался.       Сенку не обернулся, лишь слегка повёл плечом.       — Конечно. Ты думал, я позволю тебе замёрзнуть в каком-то захолустье?       Ген усмехнулся, прикрывая глаза.       — Ты меня добиваешь. – Щеки горели от жара. – Хотя я сам виноват. И на что я вообще надеялся?       Сенку не ответил. Он, наконец, закончил что-то писать и повернулся к Гену, внимательно смотря на своего друга.       — Надо было развести огонь. – Серьёзно сказал Сенку. – У тебя же были спички.       Ген тихо засмеялся, но тут же поморщился — каждый вдох причинял боль.       – Я пытался, но ветки оказались влажными. Не получилось, в общем.       – Нужно было снять кору, ветки влажные только снаружи. Внутри они сухие. – Сказал Сенку, но затем выдохнул. – В любом случае, хорошо что мы нашли тебя.       – Ага. – Ген кивнул, устраиваясь поудобнее под одеялами. Он прикрыл глаза и улыбнулся. – Ты мне снился. – Невзначай прошептал он. – Что-то рассказывал с горящими глазами...       – Пытался рассказать тебе, как разжигать костёр. – Иронично хмыкнул Сенку.       – Я всё равно ничего не слышал. – Ген хихикнул и зевнул. – Я рад видеть тебя. Правда.       – Я тоже. – Прошептал Сенку.       Ген чуть улыбнулся, но больше ничего не сказал. Он закрыл глаза, чувствуя тепло, которое разливалось в груди. Теперь он, наконец, мог отдохнуть.       Сенку остался сидеть на своём месте, не сводя взгляда с друга. На мгновение его лицо стало почти бесстрастным, а пальцы сжались вокруг карандаша.       «Ты был слишком близко», — мысленно произнёс он, не отводя взгляда от медленно поднимающейся и опускающейся груди Гена. — «Слишком близко к тому, чтобы уйти».       Сенку склонился ближе к столу, но его рука зависла над листом. Он всегда знал, как справляться с любыми проблемами — будь то химическая реакция, сложный механизм или даже глобальная катастрофа. Но если бы он опоздал... Сенку почувствовал, как мысли тянутся к тому, что он старательно избегал: к пустоте, которую он бы ощутил. Необъяснимой, иррациональной пустоте, которую никакая логика не могла бы заполнить.       Он тряхнул головой, словно прогоняя нелепые мысли, и поднялся с места. Ген тихо посапывал, лицо его расслабилось. Он был в безопасности.       Сенку встал и подошёл к чужой кровати, поправляя одеяло.       — Больше так не делай, — тихо пробормотал он, едва слышно. — Я, конечно, гений, но даже у гениев есть пределы.       Он взглянул на камин, в котором трещали дрова. На секунду он задержался в этом моменте, ощущая, как огонь согревает холодную каюту.       А затем вернулся за стол и открыл блокнот. У него ещё много работы. И так будет всегда. Потому что он не позволит человечеству погибнуть. Не позволит погибнуть своей команде. Потому что они были люди. Его люди.       Сенку хмыкнул, устало облокотившись на руку, но улыбка тронула уголки его губ.       — Ген, — пробормотал он, снова начиная писать, — ты невыносим.