Мой брат

Один человек искал смысл жизни

Нашёл--потерял

Да в этом ли дело?

***

— Шифу. Сидящий напротив своего дорогого друга Чао пытался заговорить с Шифу, не выражавшим в тот момент никаких эмоций, ранее убитых последними ужасными событиями. Они сидели напротив друг друга и молчали. Лишь Чао осмелился подать голос. Он смотрел на своего друга глазами, которые, казалось, полны слёз. В этот момент он почти возненавидел себя за то, что не имеет понятия, как поддержать убитого горем Шифу, за то, что сейчас он может выражать сострадание лишь взглядом, который Шифу не видит. Он сидит с поникшей головой. Чао сверлил его взглядом, будто надеясь, что таким образом сможет создать с другом зрительный контакт. — Шифу..— глубоко вздохнув вновь начал он.— Так нельзя. Мастер по прежнему молчал. Нельзя. А он вынужден. Он в плену обстоятельств, что в один момент просто взяли и разрушили его жизнь. Он ощущал себя человеком, попавшим в чёрную дыру, ведь в тот роковой день его душа разорвалась на мелкие кусочки. Быстро разорвалась. Никогда ещё его приёмный сын не смотрел на него с такой яростью, как в тот день. Он никогда не забудет эти янтарные глаза, переполненные яростью, гневом, ненавистью и.. Болью. Напоминанием об этом разрушающем мозг и душу событии ещё долгое время будет служить также его сломанная нога, которая адски болела в данный момент, заставляя мастера дышать всё чаще. Он хочет схватиться за неё и начать стонать от этой невыносимой боли, но подсознание не позволяет ему это сделать. Он никогда не показывал слабость при людях. Даже сейчас, находясь наедине со своим самым близким другом, он не позволит себе даже минуту слабости. Пытаясь притупить боль, он держался одной рукой за край стула, на котором сидел, всё сильнее сжимая мышцы. — Ты мастер кунг-фу, но уж точно не мастер скрывать свою боль. Он будто ожил, услышав это. Шифу резко освободил край стула из хватки, положив руку на колено. — Душевную боль, Шифу. На это он уже не мог ответить. Мастер тяжело вздохнул, подперев голову рукой, лежащей на столе. Скрывать своё внутреннее состояние уже не было смысла. Наконец он посмотрел в глаза своему другу. Чао никогда не видел его таким. Разбитый. Вдребезги. — Что с того, что ты её видишь?— немного хриплым от усталости голосом, бросил Шифу, вновь опустив взгляд. — Только от тебя зависит твоя дальнейшая жизнь. Сдашься ты или нет. Я не смогу повлиять на это. — Ты никогда не терял половину своего сердца, если смел на такие высказывания. — Ты прав. Но преимущество в том, что я могу посмотреть на это со стороны, иным образом оценив ситуацию. Это не конец, Шифу.— последняя фраза звучала настолько мягко, что Шифу слегка вздрогнул. — Даже если так. Я не вижу способа двигаться вперёд.

Один человек, не понятый трижды

На месте шагал

А время летело

— Принятие. Это первый шаг на пути к новой жизни.

***

— Попробуй ещё раз. Пятилетний Тай Лунг пыхтел от усилия, пытаясь правильно встать в стойку для нанесения удара по манекену. С малыша уже семь потов сошло, щёки приобрели ярко-розовый цвет. Шифу бы с радостью помог ему, но сын с возмущением возразил, что сможет справиться сам. Вскоре ребёнок уже лежал на полу и жалобно стонал от боли в ноге. Неудачно упал. Переоценил свои возможности. — Не менее важным качеством на пути к познанию кунг-фу является смирение,— наставлял сына Шифу, параллельно осматривая его ногу,— Ты должен здраво оценивать свои возможности, принимая помощь своего мастера. Я не говорю только о себе, сын. Когда ты станешь взрослее, тебе придётся заниматься и с другими мастерами. Подумай, сможешь ли ты им показывать свой характер также, как показал его сейчас мне? — Прости, папа.— юный воин опустил голову. Шифу ласково улыбнулся, потрепав сына по голове и слегка прижав его голову к своей груди. Кого отец любит, того наставляет. — Сильно болит? Тай Лунг лишь кивнул головой. Шифу молча встал на ноги, осторожно взяв сына на руки. Сердцебиение его сына было для мастера стимулом жить. Он нёс на руках половину себя, своего сердца. Тай Лунг уткнулся лицом в плечо отца, обнимая его шею. Такой сильной и тянущей боли в ноге ребёнок ещё не испытывал. Перебрав всевозможные неблагоприятные исходы этого неприятного события, он накрутил себя до ужаса. "Вдруг придётся отрезать ногу? Вдруг я не смогу больше ходить? Вдруг я никогда не освою кунг-фу? "Этим "вдруг" не было конца. Не выдержав больше переживаний, Лунг заплакал. — Тише, сынок, не бойся. Я рядом. Всё будет хорошо.— Шифу одной рукой погладил сына по голове, продолжая идти.

***

— Что я делал не так? — Ты сам должен знать ответ на этот вопрос. — Я ужасный отец. Ты твердишь мне о принятии. Думаешь, это легко принять? — Я не говорил, что принятие--это легко. Это волевые усилия, которые тебе сейчас просто необходимо сделать, мой друг. Ты нужен Долине. Своему учителю. И хочешь верь, хочешь нет, мне тоже. И снова он не смог возразить. Внутренняя борьба мучает его уже несколько недель. Это страшнее любой физической боли. Чао искренне беспокоился о нём, но Шифу это казалось сейчас лишь попытками "промыть мозги". Он подавлен. Сейчас он не видит более приемлемого выхода, чем залечь на дно. Он потерял смысл жизни. Его сердце словно перестало биться. Каждый, абсолютно каждый день он просыпался и задавался вопросами: "Опять жить? Опять дышать?" Всё через силу. Тренировки, приём пищи, даже простая ходьба. Он начал привыкать к этой боли.

И оставался только выход один--

Порвать со всем и сделать шаг в никуда,

Сломать все компасы и сбиться с пути,

Но только вырваться бы из повседневности..

— Если ты не в силах исправить совершённую ошибку, не жди, что она исчезнет. Измени отношение к ней. Прими. Начни сначала.

Есть только один выход.

И к нему сложно прийти.

***

— Я всё делал, чтобы ты мною гордился! Скажи, ты гордишься мной, Шифу?! Скажи! СКАЖИ! Он принимал на себя сильные удары сына, не в состоянии дать отпор. Он сильнее Тай Лунга, но слабость его духа сейчас невелировала всю силу. Перед глазами всё плыло. В чувство его привёл лишь отвратительный звук хруста кости бедра и последующая сильнейшая боль в ноге. Он рухнул на нефритовый пол, тяжело дыша. Глаза слипались. Кричать от боли не было сил. Тай Лунг хотел было прикончить отца, совершенно не осознавая своих действий, вызванных неконтролируемым гневом, но Угвэй сумел на время парализовать его, используя нервную атаку путём нанесения ударов по точкам давления. Теперь он лежал напротив отца и не шевелился. Шифу окинул сына взглядом, пропитанным печалью. Дрожа от усилия и боли, мастер подполз к сыну. Рука потянулась к его голове. Он не смог. Медленно опустив руку на пол, он словно пал ниц перед сыном. Впервые за долгие годы из его глаз полились слёзы.

У каждого свой путь, ты выбрал свой.

***

Сильно хромая, Шифу шёл в свои покои. Из головы не выходили слова Чао. Может промывка мозгов окажется успешной? Положив трость, мастер медленно сел на кровать, держась рукой за её край. Он лежал и думал. Ему теперь будто стало проще быть подавленным. Стоит ли привыкать к этой боли?

***

Гордость переполняла старого мастера, когда он наблюдал за тем, как Воин Дракона тренировал Неистовую Пятёрку. Некогда неуклюжий и неуверенный в себе парень стал сильным и смелым воином, учителем. Он вспомнил свою дикую ненависть к нему на той самой церемонии. Свалился с неба и стал Воином Дракона. Немыслимо! Но Угвэй не ошибся. Далее он направил взгляд на Тигрицу, его единственную и любимую дочь. Это своеобразное имя она получила ещё в раннем детстве благодаря своему вспыльчивому характеру. Она выросла из дикой девчушки в сильную и независимую женщину. Как же он любит её. Он смог. Он выбрался из огромной и глубокой дыры отрицательных эмоций. Его сердце вновь зажглось огнём любви. Его ученики, его дети, его гордость. — Теперь ты понял важность моих слов? Он услышал позади себя родной голос. Его друг. Его опора. — Да.— с улыбкой на лице ответил тот, продолжая смотреть на тех людей, что подарили ему новую жизнь.

Мой брат сказал однажды мне:

"Если не задалось—не жди"

Полжизни привыкал я к ней,

А нужно было просто уйти..