Почти рождественская история

      Рождественская лихорадка всегда наступала ещё в начале декабря, и отражалась она в самом очевидном: в блестящих витринах с атрибутикой зимнего праздника, в неоновых вывесках магазинов с товарами для домашнего уюта, в постепенно украшающихся центральных улицах. Красоту и феерию последнего месяца в году лелеяли все, кто отмечают Рождество. А если говорить точнее — все, кто не работают до беспамятства, а успевают опомниться и сориентироваться в датах лишь к двадцать второму числу.       Всем известно, что у Гермионы Грейнджер под контролем чуткости и дисциплинированности находится вся её жизнь. И никогда трудоголизм не сказывался на ней пагубно. Она успевала всё, словно у неё были задействованы в активной работе все двадцать четыре часа в сутках с претензией на двадцать пятый. Но в этом году случилось непредвиденное, скорее даже самое неочевидное, что только может оказаться упомянутым в одном предложении с её именем: Гермиона Грейнджер забыла о подарках на Рождество для своих близких.       Изумление, а после — озарение, досада и паника настигли её в предсказуемых обстоятельствах: за упорной работой над годовым отчётом по работе. Сначала она оторопела, ибо ещё никогда блестящая память не подводила её так беспощадно. И для человека, выполняющего всё ранее, чем в положенный срок, и помнившего обо всём на свете, это был самый позорный повод усомниться в собственном успехе выполнения дел из назначенного списка. Однако у неё была малая толика оправдания этого недоразумения: именно этот праздник Гермиона Грейнджер старательно игнорировала и до последнего оттягивала момент, когда ей нужно будет о нём думать.       Решение не отмечать Рождество так, как она делала это в детстве, было принято давно. После того, как ей пришлось вынуждено осиротеть, он стал для неё обесцвеченным и обесчудесенным. Больше «семейного праздника» для неё не существовало. И сколько бы попыток Гарри и вся семья Уизли не предприняли, дабы скрасить не усмиряющуюся боль от потери, предлагая провести этот день вместе, даже их близости не было достаточно для её согласия и смирения. Гермиона Грейнджер была прекрасна во всём и разбиралась отменно даже в самых сложных вещах, но как никто другой она была плоха именно в смирении. Принять тот факт, что больше никогда в жизни у неё не будет новогодних каникул в кругу мамы и папы, она не могла. Это было выше её сил. Поэтому самым лучшим решением для Гермионы Грейнджер по мнению самой Гермионы Грейнджер было сохранить в памяти все рождественские празднования из детства, не пятная их подобием празднований во взрослой жизни. Начать воспринимать Рождество как самый обычный день в году, превозмогая над скверным чувством внутри.        Но лишать праздника её близких друзей никогда не было её намерением, а доставлять им боль от тотального безучастия в такой важный для всех них день — тем более. Поэтому подарки на Рождество были единственным напоминанием о существовании этого «особенного» дня в году.       Она навела порядок на своём рабочем столе одним взмахом палочки и начала собираться в магазин, мысленно гадая, что именно она могла бы выбрать для каждого из своих друзей в этом году.        И будь она проклята, если когда-либо купит подарки на Рождество не по-маггловски.

***

      От ярморочных красок рябило в глазах. Повсюду сновали люди, переполненные энтузиазма и восторга. И у каждого в руках были пакеты с празднично упакованными коробками.       Гермиона, как ни странно, была в их числе. Она уже купила свои рождественские дарения для Джинни и Гарри, их детей, для Рона, Молли с Артуром, для всех братьев Уизли и Флёр. И сама не заметила того, как пошла вдоль по улице, неспешно разгуливая и разглядывая оживлённую картину вокруг. Внутри было чувство удовлетворения от устранения внеплановых недоразумений.       Ей всегда было отрадно вернуться в знакомую часть не магического мира даже по вынуждающим обстоятельствам. Она знала, что было бесполезно и глупо игнорировать эту неотъемлемую составляющую декабря, пока она была среди тех, кому хотелось праздновать, и поэтому привычно улыбалась, глядя на такой живой и суетной мир вокруг, чувствуя себя в нём не нелепо, а скорее отстранённо.       Она задумалась о том, как быстротечно время и как долголетны традиции. О том, что сквозь года можно радикально по-разному ощущать себя в одних и тех же местах. О том, как прекрасны снежинки и как они белы. Задумалась о другом белом цвете, не таком, как снег, а скорее пепельно-платиновом.        Отношение к мужчинам у неё было как у людей, празднующих Рождество, украшающих ёлочную макушку звездой: вполне приемлемо, но как бы опционально и без того красиво, а главное — без лишней мороки. Однако необъяснимую для неё связь с Драко Малфоем она приравнивать к такой терминологии никак не могла. Как и классифицировать её как противоестественную.        Планомерно их внезапно начавшееся общение сугубо рабочего характера в стенах Министерства вышло за его пределы и стало общением не рабочего характера в стенах кофейни. Причём маггловской. Это поражало и забавило её одновременно.       Поймав себя на том, что она неосознанно улыбается, Гермиона отогнала мысли о человеке, занимающем самую неясную позицию в её жизни, как будто бы даже чужеродную. Она искренне очень старалась не думать о нём, когда её голова не была задействована в глубоком умственно-аналитическом труде. Но сегодняшний беспечный вечер то и дело возвращал её думы к тому, кто в её эру празднования Рождества занимал вражескую позицию.        Зайдя в самый неброско украшенный магазин из всех, что были, она побрела по его витринам, но, не найдя там ничего привлекательного для себя, направилась к выходу. За кассой сидела взрослая женщина с густыми чёрными волосами и внимательно рассматривала направляющуюся к выходу фигуру. Этот взгляд по неизвестным ей причинам привлёк внимание и притянул её. Женщина выглядела обрадованной этим фактом.       — Вы ищете что-то особенное? — в её речи слышался отчётливый шотландский акцент, который в симбиозе с мягким тембром голоса женщины давал очень умиротворяющее воздействие.       — Если честно, я ничего не искала. Ноги привели меня сюда сами, хотя я купила все подарки ещё двадцать пять минут назад.       Женщина понимающе улыбнулась.       — Значит Вам больше всего было необходимо зайти именно в мой магазин, даже если Вы не давали себе отчёта об этом.       — Наверное, Вы правы. — Гермиона полагала, что это был привычный ответ продавца, магазин которого пользовался не самым большим спросом. Но почему-то и он воздействовал на неё успокаивающе.       — Обратите внимание на этот стеллаж, — женщина указала рукой в направлении небольшого стенда с ёлочными игрушками у самого входа. — Возможно, Ваше сердце выберет за Вас.       Гермиона была финансово грамотной личностью и обычно покупала ровно столько, сколько было распланировано в её списке. К тому же, ёлочные игрушки были ей совершенно не нужны. Но восхитительная аура этой женщины всё больше охватывала её сознание, поэтому она подошла к прилавку и словно заворожённая и стала рассматривать все товары на нём.       Среди переливающихся глянцем украшений она сразу же зацепилась взглядом за коллекцию из ангелочков с очаровательными лицами и светло-кудрявыми волосами. В руках они держали восковую свечу. Вокруг их шей был обмотан полосатый шарф, на каждом — разного цвета. Всего палитра содержала в себе четыре цветовых гаммы: синюю, зелёную, жёлтую и красную. Взяв в руки ангела с красным шарфом, она, затаив дыхание, стала его рассматривать. Зимний атрибут на шее наводил на воспоминания о Хогвартсе, ибо она помнила, что в гостиной Гриффиндора в рождественскую пору ёлку украшала очень похожая на эту игрушка.       — Эти ангелы замечательные, — подала голос женщина за кассой. — они — посланники света, символизируют чистый разум, домашний уют и освобождение от отягощающих мыслей.        Гермиона погладила фигурку по вырисованному шарфику и с улыбкой повернулась к женщине. Она не знала — зачем, но чувствовала, что будет жалеть, если воспрепятствует этой покупке.       — Я возьму этого.

***

      Гермиона упаковывала последний подарок, параллельно допивая какао из большой кружки. Её взгляд то и дело возвращался к ангелочку на столе.       К глубокому удивлению самой Гермионы, внутри себя она не считала покупку этой игрушки своим импульсивным поступком. Ей нравилось, как выглядел этот ангел; он не был нарочито рождественским, несмотря на то, что она взяла его как напоминание о Хогвартсе и некогда беспечном времени в школе.       Она подскочила на месте, чуть не опрокинув вместе с собой остатки какао, когда в окно влетел огромный филин. Бросив рядом с ней письмо, он сделал пару широких движений крыльями, и полетел в обратном направлении из её квартиры. Сердце пропустило удар. Она знала, кому принадлежала эта птица, и по аккуратно сложенному конверту из дорогой фирменной бумаги догадалась, что была права.       Сложив подарки у своего рабочего стола, сгорая от нетерпения открыть письмо как можно скорее, она забралась с ногами на свою большую кровать и принялась читать послание, написанное размашистым изящным почерком:       Грейнджер,       Добрый вечер.        Я намерен быть кратким и изъясняться на соответствующий мне манер: уверенно и почти бескомпромиссно. По делу.       Я знаю твою позицию в отношении предстоящего праздника. И знаю, что ты не собираешься отличать этот день от всех остальных дней в году. Но сегодня я намерен рискнуть предложить тебе провести его со мной.       Я приглашаю тебя к себе домой в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря, Грейнджер, чтобы, уверяю, провести целый день как самый обычный. Единственное о чём я прошу в случае твоего положительного ответа — это разрешить мне сделать тебе подарок, ценовой сегмент и габариты которого ты урегулируешь самостоятельно в рамках твоих нравственных понятий. Не спрашивай меня, зачем я хочу этого, хоть я и знаю, что ты спросишь. Просто разреши мне осуществить для тебя хотя бы такую простую вещь.       И, конечно, помни, что несмотря на мою напористость, право окончательного выбора остаётся за тобой. Я никогда не лишу тебя возможности выбирать мою компанию добровольно, даже если ждать твоего ответа для меня волнительно. И никогда не стану просить дважды или настаивать после отказа.       Не пишу «подумай хорошо над моими словами», ведь ты итак сделаешь это. Но помни, Грейнджер, что если в тебе к моменту прочтения этих строк всё ещё не возникло желание безоговорочно отвергнуть моё предложение — значит это повод взглянуть на него под другим углом и с менее упрямой позицией. Как и всегда, я беззлобен и бесхитростен. Сообщи мне о своём решении завтра, при личной встрече в Министерстве.       С надеждой на твоё согласие,       Малфой       Она перечитала письмо трижды, чтоб уловить в нём какие-то упущенные детали, но с каждым разом понимала, что всё действительно было ровно так, как он излагал, а она понимала. Сердце стучало неистово: так, будто это их очередная личная встреча с откровениями друг перед другом.       Драко Люциус Малфой, с которым их общение набирало всё новые обороты, пригласил её на ночное свидание к себе домой. Хотя, чисто технически, назвать это свиданием она не могла. Но для неё всё выглядело именно так.       Гермиона откинулась на кровати, закрывая лицо ладонями, и стала улыбаться, как сумасшедшая. Издав радостный визг, она вскочила и начала прыгать по всем комнатам квартиры, заливисто хохоча и пища. Живоглот остолбенело смотрел на свою хозяйку, впервые видя в ней такую беззаботность, и она подхватила его на руки, теперь продолжая своё движение вместе с котом, который не был в восторге от всех издаваемых звуков и колебаний, но покорно сидел.       Она подбежала к кровати с оставленным письмом, уложила рядом Живоглота, который с громким мяуканьем спрыгнул с спального места и пошёл в направлении кухни. Перечитав письмо в четвёртый раз, она упала на кровать спиной и прижала тонкую бумагу к груди. В руку, лежащую ближе к сердцу, отдавалось ритмичное биение.       — Я бы и не подумала сказать тебе «нет», Малфой.  

***

      Когда они пересеклись взглядами в лифте Министерства, каждый почувствовал лёгкое покалывание под кожей. Между ними стояло ещё несколько человек, но это не имело значения, потому что всё происходящее внутри заполняло пространство и не оставляло места чему-либо постороннему. Гермиона сделала шаг вперёд, готовясь выйти из лифта на своём этаже, и почувствовала движение чужого тела сзади. Покалывание в коже усилилось.       Они оба вышли и молча направились к её кабинету. Зайдя туда, Гермиона наложила заглушающие чары и заперла дверь. Повернув голову, она увидела, что, оперевшись одним бедром о её рабочий стол, Малфой в немой позе ждал, когда она начнёт их разговор. Его лицо выглядело очень привлекательно, когда было расслаблено, и Гермиона обожала то, как Малфой обволакивал её таким своим уверенным спокойствием.       — Я получила твоё послание вчера вечером.       Гермиона подошла к другому углу её рабочего стола и села напротив Драко. Он внимательно смотрел на неё, а после улыбнулся одним уголком губ. Его ровный клык слегка оголился, и она засмотрелась на это.        Она всегда ощущала когнитивный диссонанс, когда в её голове противостояли друг другу Драко Малфой из школьных времён и Драко Малфой, который сидел перед ней прямо сейчас. Гермионе сначала было непросто подпускать его к себе, и Драко понимал это. Своими долгими и постепенными усилиями он добивался хотя бы малейшего её внимания без опасения и страха во взгляде. И ему это удавалось, пусть даже и с чересчур медленными маленькими прогрессами. А теперь он мог с глубоким спокойствием сидеть рядом с ней в её рабочем кабинете, ожидая согласия или отказа на своё приглашение провести почти рождественскую ночь вместе. И они оба знали (он — знал, она — могла догадываться), что Малфой совершенно не собирался останавливаться на достигнутом.       — Я знаю, Грейнджер. И я жду твоего ответа.       Гермиона долго принимала как действительность тот факт, что Драко не был плохим человеком. Она внимательно присматривалась к нему, постоянно ища по привычке подвох или злой умысел в его действиях по отношению к ней, но ни разу не смогла уличить в фальши или обмане. Он не давал ни единого повода усомниться в собственных интересах, и именно поэтому она по сей день не могла дать себе однозначный ответ, объясняющий его побуждения быть для неё не пустым местом. Однако компания слизеринца раскрылась для неё с самой непредсказуемой стороны: Драко был интересным собеседником и очень умным человеком, гибким в общении. Каждый их разговор, будь то дискуссия или воодушевлённый рассказ о событиях дня, были для неё возможностью подтвердить своё мнение о его начитанности и интеллекте. Особенно когда между ними не осталось привкуса недосказанности и подозрений. Его искренние слова и поступки подкупали Гермиону всё сильнее. Таким образом они постепенно перешли от статуса школьных врагов к статусу хороших приятелей по работе. Хотя, если быть абсолютно честными, в их беседах никогда не велось речи о Министерстве и бумажной волоките.       Скажи ей кто пять или шесть лет назад, что в будущем она будет согласна на свидание с Драко Малфоем — она бы рассмеялась в лицо этому человеку и ни за что бы не поверила, что самодовольный сноб с другого факультета когда-либо может стать для неё человеком, на личную встречу с которым она ответит согласием. Сегодня она безапелляционно и беспристрастно заявляет: да, может.       — Я принимаю твоё приглашение, Малфой.       Драко искренне улыбнулся ей, и она с удовольствием ответила ему тем же.       — Даже в части с подарком?       — Да.       Он восхищённо смотрел на Гермиону своими большими серыми глазами. Если её согласие на свидание он и мог предугадать, то разрешения на небольшой презент с его стороны от Грейнджер, вечно принимающей подарки с чувством долга, он не ожидал. Приятное удивление отразилось на его лице. Он был удовлетворён происходящим.       — Тогда скажи мне, чего бы ты хотела, Грейнджер.       Гермиона ещё вчера вечером решила для себя, о каком именно подарке она будет говорить Драко. Эта идея пришла к ней в тот момент, когда она рассматривала фигурку ангела перед сном.       — Я хочу, чтоб ты подарил мне ёлочную игрушку. Любую, которую посчитаешь красивой и интересной.       Драко недоумевающе посмотрел на неё.       — Я думал, что ты будешь против всей рождественской атрибутики в качестве подарка. Не пойми меня неправильно, но я правда ожидал чего угодно, только не этого.       Гермиона с пониманием улыбнулась и изящно вернула себя на ноги. Драко опустился на пол за ней.       — Я тоже думала так. До вчерашнего вечера.       Они молча смотрели друг на друга около полуминуты, и Драко убедился в том, что Грейнджер была абсолютно серьёзна в своих словах. Этот факт так же обрадовал его, и он согласно кивнул.       Направляясь к двери, когда они попрощались, предварительно обговорив время и прочие нюансы завтрашней встречи, он решил для себя отправиться за презентом для гриффиндорки сразу после работы.        И будь он проклят, если купит не-рождественский подарок для Грейнджер не по-маггловски.