до сих пор

Прошло шесть месяцев. Или восемь. Илья давно перестал считать, как давно его жизнь превратилась в последовательность одинаковых дней. Календарь на стене в кухне застрял где-то в прошлом. Рука не поднималась срывать листки.   Снег растаял, пришла весна, но вместо тепла было только пустое ожидание. Чего — он уже не знал.   Ему говорили, что станет легче. Что время всё лечит. Что надо просто выжить этот момент, и однажды он проснётся, не вспомнив о Сане.   Только это была ложь.   Илья до сих пор чувствовал его запах в своей комнате. До сих пор мог вспомнить, как его пальцы легко касались его запястья, оставляя невидимые ожоги на коже. До сих пор слышал его смех, тихий, слегка насмешливый, в темноте.   До сих пор его губы помнили, как это — целовать Сашу.   Каждый вечер, когда он ложился на кровать, ему хотелось потянуться через этот чёртов, проклятый пустой матрас, к нему. К человеку, который теперь принадлежал не ему.   Они больше не виделись. Илья избегал всех общих тусовок, а когда они случайно пересекались – старался не встречаться взглядом. Но он знал, что Саня там. Что он появляется, смеётся, говорит, как ни в чём не бывало.   Однажды Лёха сказал, что видел Сашу с кем-то новым. Илья сделал вид, что ему плевать.   Это было не так.  Ещё хуже было то, что где-то глубоко внутри он понимал: это заслуженно. Саня не должен был ждать его. Он имел право быть счастливым.   Но это не убивало боль.   Каждый раз, когда он видел боковым зрением чёрную куртку, напоминающую Сашину, его сердце проваливалось в пустоту. Каждый раз, когда он слышал его имя в разговоре, он хотел попросить людей замолчать. Но не делал этого.   Он продолжал жить. По инерции. Время бежало, а память снова и снова возвращала его туда, где они были вместе.  

***

Ты появляешься на каждой тусовке

Я не подам виду, как мне неловко

Вечер начался, как всегда, с глухого раздражения. Илья не хотел идти. Каждый раз, когда Лёха звонил и зазывал его на очередную встречу, он находил сотню причин, чтобы отказаться. Но на этот раз Лёша не оставил выбора.   — Тебя там давно не было, — сказал он. — Все спрашивают. Хватит сидеть дома.   Все.   Илья понимал, кто именно из этого все тревожил его больше всего.   Он пришёл. Пересёк порог квартиры, полной смеха и разговоров. Лёха хлопнул его по плечу, сунул в руки стакан с чем-то холодным, а потом исчез в толпе.   Илья стоял у стены, лениво перемешивая напиток трубочкой. Кто-то пытался завести с ним разговор, но он отвечал вежливо, коротко, словно сжимал каждую фразу в кулак. Всё вокруг казалось размытым, бесполезным, пока...   Он его не увидел.   Саня стоял у окна. Как всегда — немного небрежно. Его руки были спрятаны в карманы джинсов, он слушал что-то, что говорил парень рядом. Всё внутри Ильи застыло. Как будто кто-то нажал паузу на всём этом шумном фильме, оставив только этот кадр.   Саша не смеялся, но уголки его губ были приподняты. У него всегда было такое выражение — лёгкая насмешка, лёгкая отстранённость, словно он смотрит на мир сквозь полуприкрытые веки.   И в этот момент Илья почувствовал, как его ноги начинают дрожать.   Он хотел развернуться и уйти. Просто уйти.   Но Саня повернул голову. Их взгляды встретились.   На секунду весь мир упал куда-то за пределы этой комнаты. Остались только они.   Глаза Саши изменились. Илья замер. Вся комната, всё это шумное сборище растворилось в белом шуме.   Саня медленно поднял руку и отодвинул прядь волос со лба. И это простое, совершенно незначительное движение выбило из Ильи весь воздух.   — Эй, — Лёша снова хлопнул его по плечу, выдергивая из ступора. — Ты что, встал как вкопанный? Всё нормально?   — Да, — соврал он, отводя взгляд. — Нормально.   Ничего не было нормально.   Саня был ближе, чем должен был быть.   После того как их взгляды встретились, Илья больше не мог заставить себя не смотреть. Он двигался через комнату, не думая, не планируя, будто кто-то другой вёл его за руку.   Саша стоял у кухни, отодвинувшись от толпы. Рядом с ним больше не было того парня. Он пил что-то из бутылки, но при виде Ильи остановился.   — Ты решил выйти из своей берлоги? — голос Ермолаева был ровным, почти равнодушным, но глаза выдавали всё.   Вблизи Саня казался ещё более чужим. И одновременно таким до боли знакомым, что хотелось кричать.   — Саш... — начал он.   — Что? — резко перебил тот, отставляя бутылку на стол. — Если ты пришёл сюда с очередной порцией сожалений или извинений, то можешь сразу развернуться. У меня их, знаешь ли, слишком много.   Илья сглотнул. Всё, что он мог придумать, в этот момент казалось неправильным. Всё, что хотелось сказать, не имело смысла.   — Просто хотел поговорить, — наконец выдавил он.   — Поговорить, — повторил Саня. На лице у него появилась кривая ухмылка. — Ладно. Давай поговорим.   Он сделал шаг ближе, и Илья почувствовал запах его знакомых духов. — О чём будем говорить, Илья? О том, как ты меня бросил? Или о том, что ты до сих пор не можешь меня отпустить?   Слова были как лезвия, одно за другим.   — Сань, хватит.   — Хватит? — он рассмеялся, но в этом смехе не было ни радости, ни лёгкости. Только горечь. — А чего хватит? Может, хватит того, что я до сих пор думаю о тебе, когда не хочу?   Эти слова задели Илью сильнее, чем всё остальное. Он снова подошёл ближе, их лица оказались почти на одном уровне.   — Ты ведь думаешь тоже, да? — прошептал Саша, и голос его дрогнул.   Илья хотел сказать «нет». Хотел сказать, что всё это неправда. Но вместо этого он почувствовал, как его рука тянется к Сашиной щеке, едва заметно касается её.   И тогда всё рухнуло.   Они поцеловались.   Это было быстро, как какая-то вспышка, в то же время длившаяся целую вечность. Тёплые губы Ильи, его дыхание, которое смешивалось с Сашиными, руки, которые вдруг сжали его плечи, чтобы удержать ближе.   Поцелуй не согревал. Он был как тот самый зимний ветер — обжигающий, режущий. Это не было возвращением. Это было последним падением в пропасть. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Саша отвёл взгляд, вытер рот рукой.   — Блять... — тихо сказал он, качая головой. Илья молчал. Он всегда выбирал молчать.  Его сердце всё ещё билось в груди, как бешеное, но вместо тепла была только пустота.   — Это было ошибкой, — бросил Саша, прежде чем развернуться и уйти, оставляя Илью одного посреди этой гулкой, равнодушной вечеринки.   Ошибкой.   Он был прав.  Ермолаев лишь оставил за собой запах табака и те проклятые духи, которые Илья когда-то обожал.   Илья не пошёл за ним. Он стоял, как вкопанный, посреди комнаты, чувствуя, как задыхается от чего-то, чего не мог назвать вслух.   Гудела музыка, кто-то громко смеялся рядом, а у него в голове был только Саша. Его глаза, его губы, которые всё ещё горели на его собственных.   — Ты чего застыл, брат? — кто-то хлопнул его по плечу, но он даже не обернулся. Просто развернулся и вышел.   Снаружи была ночь. Липкий, вязкий воздух сентября. Илья побрёл куда-то, сам не зная куда. Ноги несли его, как чужие, и каждый шаг отдавался болезненным эхом в голове.   Саша ушёл, и с ним ушло что-то важное, что он даже не успел удержать.   Илья остановился, спустя квартал. Сел на холодную лавку и уткнулся в ладони. Он не плакал. Плакать было бы проще.   Они снова не сказали ни слова друг другу. Не объяснили ничего. Они оба просто сбежали, как два тонущих человека, которые не могли спасти друг друга. Ведь тонули отдельно.