Телохранитель

Когда Хоук замечает это, он думает, что ему показалось. Фенрис просто среагировал быстрее, первым заметил врага, рванул в его сторону, но случайно подставился под удар, который предназначался Хоуку. С его скоростью реакции, усиленной лириумом, это было неудивительно. Хоук кивком спрашивает, всё ли в порядке, и получает вопросительный непонимающий взгляд в ответ. Со временем таких совпадений и случайностей становится слишком много, и Хоуку всё сложнее убеждать себя, что ему всё это кажется. Фенрис фырчит в стороне, позволяя наконец Андерсу залечить полученную рану, разминается, очищает меч от крови, осматривает Рваный берег с высоты. Авелин обходит место сражения, выискивая что-то, а Андерс, растратив последнюю ману на лечение, отдыхает в стороне. Надо оставить это до города, твердит себе Хоук, но ноги уже сами несут его к эльфу. Ему не нравятся недомолвки и не нравится не понимать, что происходит. Поэтому он отзывает Фенриса в сторону, чтобы поговорить. — Что-то случилось, Хоук? — эльф следует за ним, смотрит выжидающе. Края раны на его руке побледнели, залеченные магией, но ещё не исчезли до конца. Хоук выдыхает. — Скажи, Фенрис. Возможно ли, что ты- Он постоянно держится спиной к нему, закрывает своим мечом, перехватывает его врагов. Подставляется под удары, которые должны достаться ему, и следит, когда у него кончается мана. Бросается в самую гущу сражения, отвлекая от него врагов. Стальными и лириумными когтями прошибает грудные клетки тем, кто пытается поднять меч на Хоука. Он говорил, что у своего хозяина был телохранителем. — -пытаешься быть моим телохранителем? Фенрис тупо смотрит в ответ, через пару мгновений моргает и хмурится, пытаясь понять. — Что? — Ну, — Хоук старается придать тону небрежности и привычной насмешки, но в горле першит. — Ты, знаешь, постоянно перехватываешь моих врагов. В том числе когда они несутся на меня в лоб. Особенно когда они несутся на меня в лоб... Ты ведь из-за этого сейчас получил ранение. Фенрис смотрит на него ещё некоторое время, после чего соскальзывает взглядом на белеющие края своей раны. Хмурится и молчит. Неужели сам не замечал? Они знакомы уже больше года, но всё ещё не в настолько хороших отношениях, чтобы Фенрис бросался защищать его своим телом. Эльф ему симпатичен, но сам лишь сухо шутит и держится на расстоянии. Возможно, потому что Хоук — сильный маг, и Фенрис невольно проводит параллель между ним и- Хоуку совсем не хочется додумывать эту мысль, потому что к горлу подступает тошнота. — Тебя это не устраивает? — наконец подаёт голос Фенрис. У него пустое лицо, глаза смотрят прямо, но Хоук всё равно видит в них что-то. Дрожание, колебание, страх?.. Сколько раз в своей жизни Фенрис не устраивал кого-то? И что он получал за это? — Я весьма ценю твои благородные порывы, но мне было бы легче, если бы ты не ранил себя из-за них, — с губ срывается ещё один смешок, и Хоук изо всех сил старается не звучать нервно. — Ну, знаешь, если ты вдруг лишишься из-за меня руки, то меч будет держать трудновато. Зелёные глаза напротив успокаиваются, и Фенрис низко смеётся в ответ. — Пожалуй, — только и говорит он, закрывая эту тему. Поначалу Хоуку кажется, что этот разговор ни к чему не привёл, но уже на следующей вылазке Фенрис держится от него дальше, наконец отходя, больше не рискуя нарваться на предназначенный магу меч или случайный удар дружеским посохом (Хоуку правда нужно много места, когда он колдует). Его плечи по-прежнему напряжённые, и иногда в пылу битвы Хоук ловит на себе его взгляд, но ранений у эльфа становится меньше, что его несказанно радует. Свободные эльфы должны в первую очередь думать о самих себе — и Хоук это полностью одобряет. Вместо того, чтобы держаться рядом в бою, Фенрис неожиданно начинает держаться ближе в повседневной жизни, и это неожиданно приятно. А когда на чужой руке, где некогда бледнели края раны, загорается алый платок, Хоук уверяется в том, что защищают его не из-за тех дурных причин, которые он себе придумал раньше.