Об участи писателей и хороших людях

      Усталость. На улице пол третьего ночи, кромешная тьма и редкий свет луны, что мельком успевает проскочить сквозь толщи туч, а после вновь скрыться за ними. За окном совсем тихонько завевает ветер и красиво падают с небес снежинки, украшая собой всё, что только могут, словно желая насладиться своей кратковременной жизнью, ведь зная, каким обычно бывает начало декабря, то ближе к утру они растаят или же просто превратятся в противное месиво из грязи и снега. Но это будет завтра, а до завтра ещё нужно дожить. Примерно те же мысли время от времени встревают в голове шатена, но после, так же быстро, как и луна, скрываются за толщами других, более важных сейчас мыслей.       За окном глубокая ночь, а в небольшой спальне до сих пор горит свет, если так вообще можно назвать одну старую лампу, что служила наверное ещё при Брежневе. Тогда уж это скорее какой-то жалкий огонёк, что светит из глубины пещеры, обещая героям ужаснейшие страдания. По крайней мере его он прямо сейчас заставляет страдать, ведь своим глупым светом слепит и без того уставшие глаза. Казалось бы, в таком случае лучшим исходом было бы просто выключить надоедливый источник света, но тогда вымотанный организм совершенно точно перестанет терпеть все эти издевательства и заставит писателя уснуть глубоким и таким желанным сном, а сейчас подобного допустить было нельзя. Хах, можно ли считать подобные действия какой-то извращённой формой селфхарма, которую ты ненавидишь, но вечно приводишь в действие? Но подобные мысли тоже быстро скрываются за толщами других, безумно важных сейчас, но от того чертовски ненавистных.       К чему вообще было всё описанное ранее? С какой целью он так тщательно осматривал этот приевшийся вид из окна и каждый предмет в комнате, который не менял своего расположения наверное с того момента, как он начал здесь жить.       Ах, точно, книга. Видимо такой поздний час стал слишком сильно давить на парня, от чего тот полностью забылся, даже несмотря на то, что сидит он прямо перед экраном ноутбука, который даже на практически минимальной яркости выжигает глаза не хуже советской лампы, только плюсом давит морально, стоит лишь глянуть на недописанный текст. Хочется плакать. И виной тому сразу несколько факторов, среди которых определить главное — это потратить время в пустую.       Что ж. Первый фактор — осознание собственной бездарности и ненависть к проклятой книге, которая словно сама не изъявляет желания закончить свою историю и наконец уйти в печать. И желание писать которую приходит лишь поздней ночью, когда все нормальные люди спят, и когда поддаться желанию значит обречь себя на ужаснейшие муки. Второй фактор — это проклятое понимание того, что ему завтра, хотя скорее уже сегодня, нужно будет проснуться в целых восемь часов утра, осознание чего с каждой прошедшей минутой всё сильнее пододвигает парня к истерике и кажется даже лишает желания жить.       Третий фактор это наверное то, что он прекрасно понимает надобность как можно скорее ложиться спать. Понимает, что сделать это нужно было добрые несколько часов назад, но, несмотря на это, продолжает сидеть за этим дебильным столом, в попытках написать хоть главу книги, что уже успел проклясть, по крайней мере на эту ночь.       Стоило наверное ему брать пример с Дейла, что придя с работы, даже не в стельку пьяным, просто поел, посмотрел телик и завалился спать прямо на диване, явно решив брать от жизни всё, чего не мог позволить себе писатель, если так вообще можно назвать человека, который даже одной книги за всю свою жизнь не написал. Этот факт так же вонзал кол в сердце парня, но сейчас был не так ощутим. Горечь всего остального слишком сильно захлестнула его, не позволяя отвлекаться на прочие раздражители.       И вновь ему хочется плакать, причём в этот раз он даже осуществляет это в жизнь, проливая на стол пару отчаянных слезинок, что скрывают в себе ужасную усталость и желание бросить всё, чем он так мечтал заниматься, уехать далеко и навсегда, прекратив общение со всеми и встретив свой конец в полном одиночестве. От этих мыслей с губ парня сорвалась лёгкая усмешка. Как так получилось, что в попытках описать «лучшее» будущее тот описал совершенно никакущее прошлое? То, что было до встречи с Линчем, и которое так и не выделилось какими-то яркими моментами и воспоминаниями, от чего в памяти существовало больше как факт и то, что просто стоило принять, нежели как часть жизни когда тот жил один и действительно посвещал себя любимому делу. От чего-то резко пробудившиеся воспоминания заставили парня передёрнуться и решить, что такое же будущее — это совершенно не то, чего он так хочет.       И снова ему приходится прервать бурные потоки совершенно разных мыслей глядя в экран ноутбука. Причём делая это с такой усталостью и смирением, что если бы Дейл вдруг проснулся бы и решил проверить как там сейчас Джон, то увидев его, он бы точно не узнал писателя. Да никто бы не узнал, наверное. Подобное состояние, смесь подавленности, смирения, горечи и множества других не самых приятных чувств, под силу понять наверное только творческой личности, к которой Джон себя, вроде бы, относил. Наверное Лили поняла бы его сейчас, она ведь художник, да? Но сейчас точно не об этом.       Книга. Ужасный экран ноутбука, который одним своим существованием заставляет парня окунуться в те мысли, в которые тот никогда бы не окунулся при любых других обстоятельствах. И почему это вообще происходит? Точно не от усталости. Если так подумать, то физически шатен сейчас был как никогда бодр, по крайней мере до тех пор, пока в комнате не выключится свет и под головой у него не окажется хоть какая-нибудь более менее вменяемая поверхность, будь то даже пол. Наверное тогда он был бы не против забыть про всё и проспать до обеда, но это лишь очередные домыслы. Как бы то ни было, вымотан парень сейчас больше морально, нежели физически. Он не устал, не хочет спать, но при взгляде на кучу заметок и рабочий ноутбук он готов расплакаться и свести счёты с жизнью, как героиня куда более успешных романов, до которых его книга вряд ли когда-нибудь дотянет, хотя, чтобы так загоняться, её сначала нужно было дописать. Но как бы то ни было, последняя мысль (именно про то, чтобы свести счёты с жизнью, совсем не про мысль дописать собственную книгу) кажется ему весьма заманчивой и взгляд в сторону окна становится куда более живее. Хотя это уже судя по всему намёк на то, что ему стоило бы принять таблетки, которые вроде как должны были снижать его тревожность и делать ещё какие-то классные штуки, которые сейчас он совсем не помнил. Хотя можно ли происходящее сейчас назвать тревожностью? Давно ли его страх смерти от смирения перерос в активную стадию, в которой смерть является чем-то таким желанным? Об этом он обязательно подумает на досуге, но уже на трезвую голову. Хотя вполне возможно, что тогда подобные мысли даже не подумают возникать и парень про них благополучно забудет.       Ох чёрт, книга. Эта мысль возникает в голове слишком резко, заставляя который раз опустить взгляд на экран ноутбука, но теперь уже не на текст, наполненный тоннами ошибок и глупых опечаток, а на время. 3:04. Гордо заявили ему часы и он им благополучно поверил, хватаясь за голову и как-то тяжело простонав.       К сожалению, хотя скорее уж к великому счастью, на очередной круг тяжёлых мыслей тот пойти не смог, его прервал слишком громкий звук нового сообщения, что в полной тишине комнаты прозвучал настолько громко, что заставил голову шатена полностью опуститься. Линч написал. На мгновение от этого стало невероятно смешно. Ну и действительно, кто ещё мог написать ему в такое позднее время? Только лишь неуязвимый Егор Линч, который вновь занялся каким-то глупым делом, от чего засиделся до поздней ночи, и который, несмотря на это, обязательно предъявит писателю за то, что тот не спит в такой поздний час, и который обязательно погонит его спать, отправив какие-то сводки из интернета о том, что будет с человеком, если мало спать. В какой-то момент улыбка пропала с лица, а в голову полезли новые мысли. Стоило ему задуматься о сне, как вдруг в голову полезли новые мысли и воспоминания. Но в этот раз тот не смог погрузиться в раздумия уже о том, что чёртовы наркоманские сны так и преследуют его с перевала Дятлова, ведь ему снова написал Егор, что действительно как по сценарию принялся ругать парня за безответственность и даже кинул ему пару сводок из интернета про вред недосыпов. Последнее вовсе отогнало все тяжёлые мысли и заставило шатена искренне улыбнуться, а сразу после сделать то, к чему он подталкивал себя целую ночь — закрыть чёртов ноутбук, выключить бесячую лампу и отправиться спать в такую манящую кровать. Удивительно даже, как пару сообщений смогли сделать то, что он сам, взрослый человек, никак не мог сделать на протяжении нескольких часов. Благо такая мимолётная мысль заставила лишь звонко усмехнуться, сильнее кутаясь в одеяло и снимая очки. Она не обрекла его на очередной круг собственных терзаний, а наоборот, лишь подкрепила мысль о том, что ему действительно стоит лечь спать.       Как же порой полезны и важны бывают такие мелочи, как несколько сообщений поздней ночью и такие вещи, как хорошие люди, что до последнего будут оставаться рядом с тобой.