You're My Home | Ты — мой дом

Они ссорятся. Ругаются так, что кричат, пока не надорвутся глотки. Так, что на щеках остаются дорожки от слёз, грудь вздымается, и оба с хлопком трансгрессируют из общей квартиры. Так, что начинаешь задумываться, а стоит ли оно того. Стоит ли она того? Запустив пальцы в волосы, Драко расхаживает туда-сюда. Его ботинки гулко стучат по мрамору, цокая в такт биению сердца. Не должно же быть так тяжело. В груди всё клокочет. Он в ловушке между привычным и желаемым. Она — симфония цвета, рисующая картину в его сознании. Калейдоскоп розовых, фиолетовых, красных и жёлтых оттенков, привносящих радугу в его мир, где сама она — золото, сияющее ярче, чем все звёзды его созвездия. Он не знает, как прожить без неё свою жизнь. Не знает, как вернуться к серому пейзажу. Каждое её прикосновение способствует появлению новых сил, открывая глаза на возможные перспективы. Она подталкивает его к большему. Быть не просто наследником Малфоев. Не просто мужчиной. Она побуждает его делать добро и быть хорошим. И он старается. Но, несмотря на все усилия, он не знает, как заставить её гордиться собой. Любить её не должно быть так сложно. И он любит. Драко любит её, уверен, что любит. Любит её больше, чем своё богатство, больше, чем свою скандальную известность, больше, чем свою фамилию. Но почему же он не может найти баланс, чтобы удержать и то, и другое? Он оказался зажатым между традиционным волшебным обществом и чем-то новым. Она принесла ему свободу. Подарила любовь. И он не понимает, как заставить её осознать, что его попытки оградить её от публики, презирающей её имя, вызваны необходимостью защитить её, а не стыдом. Драко не понимает, почему она хочет покориться вечеринкам и званым приёмам, или даже чаепитию с его матерью. Почему она настаивает на том, чтобы встать перед виселицей? Люди будут насмехаться и издеваться над ней, невзирая на её «золотое» имя. Он не сможет защитить её от их суждений и предубеждений. «Но это же новогодний бал твоей мамы! Она устраивает его каждый год!» «Ничего страшного, Грейнджер». «Ты сказал мне, что это традиция...» «Разве ты не видишь, что я...» «Почему ты не даёшь мне шанса испытать это вместе с тобой?» «Пытаюсь защитить тебя?» «Я не нуждаюсь в защите, Драко. Я взрослая женщина...» «Ты — ягнёнок в яме с гадюками, Гермиона». «Ты относишься ко мне — к нам — так, будто тебе стыдно». Её слова звучат правдиво и раздаются в его ушах, когда он кричит. Драко швыряет в стену бокал и наблюдает, как он разлетается на тысячу осколков. Один и тот же спор повторяется снова и снова, опять и опять. Он не знает, как помириться, как преодолеть пропасть между двумя мирами. Драко проводит рукой по лицу и вздыхает. Он даже не понимает, почему ушёл, почему сбежал в Мэнор. Уже много лет это место не является для него домом. Её прикосновения, её тепло не проникают в царящую здесь тьму. За год ухаживаний Гермиона ни разу не появлялась в залах поместья. Как мог Драко просить об этом? Как мог просить её побывать там, где её пытали? Эта мука терзает его разум, заставляя постоянно осознавать, насколько эгоистично на самом деле он поступает, удерживая её подле себя. И всё же он не может её отпустить. «Почему ты хочешь быть частью этого мира?» — спросил он. «Я хочу его изменить», — ответила она. Он стоит, вглядываясь в мерцающие языки пламени: оранжевые, жёлтые и красные всполохи пляшут за ониксовой решёткой. Они горят, но блекнут по сравнению с излучаемым ею ярким светом. Драко не слышит, как открывается дверь в кабинет. Он погружён в капризы своего разума и мысли о янтарных радужках. И только когда тихий стук каблуков сменяется рукой, опускающейся на его плечо, Драко поворачивается. Нарцисса смотрит на него с пониманием. В её лазурных глазах появляется проницательный блеск, стоит ей заметить его растрёпанный вид. Пурпурная мантия колышется, когда она поднимает изящную кисть и обхватывает ладонью его челюсть. — Что ты здесь делаешь, мой дракон? Драко льнёт к касанию, наклоняя голову и прикрывая глаза. — Она хочет прийти на бал. Он ожидает, что мать напряжётся и уберёт руку, но Нарцисса лишь вздыхает. — Я ещё не успела должным образом познакомиться с мисс Грейнджер. Глаза Драко распахиваются и встречаются с понимающим взглядом матери. — Но ты никогда не проявляла желания познакомиться с ней, — хрипит он, давясь словами. Убирая ладонь с его щеки, Нарцисса улыбается одним уголком рта. — Мне казалось, ты хотел держать её подальше от меня из опасения, что я могу подумать. — Щёки Драко розовеют от сказанного, и Нарцисса усмехается, проводя пальцами по его руке. — Я знала, что, если буду настаивать, ты с подозрением отнесёшься к моим мотивам. — Но... ты же не... Ты действительно хочешь с ней познакомиться? — Конечно, хочу, мой дорогой. Встретившись с матерью взглядом, Драко ощущает её искренность. Он моргает, глаза жжёт. — Меня страшит, как с ней будут обходиться окружающие, — тихо признаётся он. Взор Нарциссы становится жёстким. — Неужели ты думаешь, что я позволю кому-то дурно отзываться о женщине, которую ты любишь, Драко? Он в ошеломлении молчит. — Если ты любишь мисс Грейнджер, а она — тебя, то ей всегда рады в этом доме, в нашей семье. — Нарцисса наклоняется вперёд и целует Драко в щёку. — А теперь иди домой, разберись с устроенным тобой безобразием и скажи Гермионе, что я с нетерпением жду нашей встречи.

***

Когда Драко трансгрессирует в прихожую, в квартире царит тишина, и стоит только подумать, не ушла ли она — не ушла ли на этот раз насовсем, — как его охватывает страх. Но паника стихает, когда из-за угла появляется Живоглот и смотрит на него светящимися жёлтыми глазами. Он резко мяукает, словно говоря: «Давно пора, тупой ты осёл». Драко несётся по коридору к спальне, каждый шаг подстёгивается бурлящим в жилах адреналином. Он поступил так глупо и теперь будет умолять, падать ниц у ног Грейнджер, чтобы заслужить прощение. Когда он заворачивает за угол к их комнате, он останавливается. Гермиона стоит к нему спиной. Каштановые кудри собраны в элегантный пучок, джинсы низко сидят на бёдрах, но дыхание перехватывает от вида её гладкой спины. Он застал Грейнджер готовящейся ко сну. Она уже успела стянуть с себя джемпер и, повернувшись, предстаёт перед ним полуобнажённой. Гермиона смотрит на него с опаской, как будто готовится к новому словесному поединку. Но Драко подходит к ней, притягивая к себе. Утыкается носом в её плечо, вдыхая аромат розмарина, в то время как она обнимает его за шею. Засовывает ладони в задние карманы её джинсов, прижимая её ещё ближе. — Прости меня, Гермиона. Мне очень, очень жаль. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось выбирать между мной и своей семьёй, — вздыхает она, зарываясь пальцами в его светлые пряди. — Речи о таком выборе не было; я бы всякий раз выбирал тебя. — Но я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать. Его сердце колотится, ударяясь о рёбра с каждым вдохом. Ей бы хотелось этого, и ему тоже. — Отправишься со мной завтра в Мэнор на чаепитие с матерью? Гермиона поднимает голову и глядит на него с надеждой, читающейся в золотистых прожилках янтарных радужек. — Ты... ты хочешь пригласить меня к себе домой? Драко улыбается, наклоняясь и нежно прижимаясь своими губами к её. — Ты и есть мой дом, Гермиона. Всегда была моим домом.