Мой маленький Рико

      Тишину разорвал звук выстрела. Юноша успел лишь удивиться, не до конца осознавая весь кошмар ситуации. Острая боль, пронзившая его тело, особенно голову, быстро затихла, оставляя после себя пустоту, которая будто пожирала молодого человека изнутри, словно желая оставить от него лишь одну оболочку.       Это не было больно, это скорее было никак. Полнейшее ничто захватило парня в свои удушающие объятия, лишая остатков сознания и самого себя. А кто он, собственно, такой?       Липкая тьма, в которой он оказался, не давала вздохнуть полной грудью. Хотя он и не знал зачем, но всё равно пытался. Мгла заполняла его лёгкие или то, что от них осталось, вязкой жижей. Юноша не сопротивлялся — он просто-напросто не знал, зачем. Наверное, забыл, пробыв здесь... А сколько он здесь? Пару минут, час, два или, может быть, пару дней? Для юноши это не имело значения: он просто плыл по несуществующему течению в полной мгле пустоты.       Но что-то вдруг поменялось — это была гравитация. Жестокая сука ударила тело несчастного об землю с такой силой, что сознание, успевшее на краткий миг проясниться, снова затухло.

***

      На этот раз он чётко ощущал боль, пронизывающую его тело. Казалось, не было ни единого кусочка, который бы не испытывал агонии. Лёгкие и горло горели, словно его пытались утопить, как котёнка. Он мог только лихорадочно пытаться вздохнуть, издавая хрипы и что-то похожее на скулёж. Набрать полную грудь воздуха хотелось до безумия, но это не удавалось. При этом чувство было странно знакомым, хоть ничего приятного в нём не было. Тупая боль от удара волнами расходилась по телу, вызывая тошноту. Перед глазами всё плыло. Он не мог разглядеть ничего. Единственное, что он мог понять — вокруг было зелено, а сам он лежал на чем-то, напоминающем траву. Он был в лесу? Как он здесь оказался? Он же только что был... а где он, собственно, был?       В голове парня творился хаос. Слишком много мыслей, и при этом ни одной нормальной или хотя бы объясняющей, что здесь, мать вашу, происходит. Голову разрывало от пульсирующей боли, которая никак не помогала соображать. От неё хотелось выть волком, скулить или даже вырубиться — лишь бы не мучиться. Но почему он держался в сознании?       Тело ощущалось неправильно. Помимо боли, оно не слушалось абсолютно. Юноша чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег, которой ещё и настройки управления инвертировали. Он хватал воздух ртом и пытался подняться на ноги, но даже оторваться от земли не получалось. В какой-то момент он сдался и просто прилёг на траву, надеясь, что не умрёт от какой-нибудь дикой твари, решившей им перекусить.

***

      Очнулся парень на удивление не на лесной поляне, где, кажется, вырубился. Он явно лежал на чем-то мягком, напоминающем матрас или скопище подушек. Тело всё ещё ныло и ощущалось неправильно, но было явно лучше, чем в первое пробуждение после поцелуя с землёй. Хотя, вспоминая ощущения, это скорее был засос — прям французский поцелуй с матушкой-планетой.       Юноша не открывал глаз и старался не шевелиться. Он не хотел привлекать внимание хозяина. Он знал, что получит наказание, но не знал, какое. Неизвестность разжигала отвратительную смесь эмоций: страха, раздражения и отвращения, в большей мере к самому себе. Поэтому он хотел хоть немного отсрочить расплату за свои проступки. Он проявил слабость и не смог сбежать, найти безопасное место, а теперь лежал непонятно где, в дерьмовом состоянии и без одежды. На нём разве что одеяло было.       «Что, блять?!»       Осознание его наготы вогнало парня в краску. Он открыл глаза, высунул голову из одеяла, которое до этого служило его крепостью, и попытался найти что-то хотя бы отдалённо напоминающее одежду. Как вдруг дверь открылась, оглашая это скрипом. Парень застыл, как олень в свете фар, пялясь на вошедших.       — Искорка, дорогая, повтори, где ты его нашла? Я правильно понимаю, что этот пернатик просто свалился тебе на голову? — В комнату вошли... лошади? Пони? Юноша не разбирался в подобном, но точно мог сказать, что это неправильно.       Всё это было неправильно, странно и неестественно, но почему — он не знал. Просто ощущал, что так быть не должно. Это чувство прожигало в черепной коробке дыру, давило височные кости и вызывало головную боль, сравнимую разве что с ударом о землю. В груди начало жечь, но не из-за прошлой встречи с гравитацией, а из-за тревоги, разжигавшейся лесным пожаром где-то возле его сердца. Желудок будто вошёл в пляс, так и стремясь опустошиться, а мышцы, в свою очередь, мелко дрожали, поддаваясь панике мозга, который, помимо неправильности происходящего, ничего внятного выдать не мог. Ему было страшно.       Страшно из-за неизвестности, непонимания. Он даже не знал, кто он такой. Всё то время, которое он провёл в сознании, его сопровождала боль, отголоски которой даже сейчас заставляли кости скрипеть, а мышцы ныть. Всё его тело изнывало от неё. Хотелось снова оказаться в небытии, но видно, не сейчас и не в ближайшее время. Ему, как обычно, не везло. Он же всегда второй, всегда не человек, просто инструмент в чужих руках, которого можно избить или выкинуть при удобном случае. Он никогда не в приоритете.       И, кажется, он забыл об осторожности. Не слушал, отвлечённый на скопление параноидальный мыслей.       — Пернатик? — Возле лица вдруг появилась обеспокоенно выглядящая... девушка? У неё явно был женский голос. Белая пони с фиолетовыми волосами и рогом смотрела на него с некой ноткой паники и, кажется, заботы. Последнее ему точно показалось. От неё исходил приятный, напоминающий цветы запах. Голос был нежным, звенящим, словно колокольчик. — Ты в порядке? Можешь сказать, как тебя зовут?       На краткий миг повисла гнетущая тишина. Юноша просто с напуганным взглядом смотрел на собеседницу и молчал, будто желая прожечь в ней дыру. Было чувство, что он и вовсе забыл, как разговаривать. Но вскоре ответил чётко, с напускным спокойствием, стараясь не спровоцировать на побои или крики. Его голос даже не дрогнул, несмотря на всё внутреннее напряжение, когда он произнёс:       — Я Рико Морияма.