Месть

Лололошка доверился Джону. Не в первый, но точно в последний раз. Предательство человека котрый за столь короткий срок путешествия по Архею стал очень близким, заставлял переживать за него и беспокоится при разных обстоятельствах. Это предательство ощущалось как нож через рёбра в самое сердце. Как буд-то шипастая роза обвила своими красивыми колючками внутренности и зжимала Все эти слова о том, что его вылячат, что это временно и нужно для их цели. Эти боль и несконьчаемый голод пройдут и до победы над отцом будет рукой подать Как же Лололошка был наивен и глуп. Как только попытка проникнуть в сознание отца и выудить нужную информацию провалилась Джон ушёл, бросил, оставил его. Он был вынужден один мучится в огонии наказания за неудачную попытку, жалкую и отчайную попытку. Слёзы льются ручьём скинт рвёт плоть и неприятно пульсирует всё тело содрагается от огонии. Органы скручивает всё тело горит голова просто от существования сворачивается в трубочку. Всё это под взглят ухмыляющесего эльфа. Он смотрит со своего трона на агонию шатена и произносит: -И ты ради этого предателя готов терпеть всё это? Слова сказаны с вызовом. Еле соображающий разум покрытого скинтом парня пытается сообразить что делать в этом кругу отчаянья и боли. Но его прерывают слова эльфа котрые опьяняли сознание: -Примкни ко мне, стань моей верной слугой. И я дам тебе отомстить! Шатен сквозь реку слёз смотрит с низу вверх на эльфа. В глазах его сверкает безумие, а в глазах героя недоверие. Недоверие к сомаму себе. Ведь он хочет согласиться, он хочет мести всем кто использовал его, он хочет мести тем кто бросил его, он хочет мести Джону. Протеречивые чувства смешиваются вместе и превращаются в чёрную липкую жидкость которая ужасно липнет и не даёт стереть себя. Доброе мешается со злом. Ненависть растёт. Ненависть к себе- за то что доверился Джону не смотря на то, что знал, что тот может лгать. Ненависть к Джону за то что бросил его на произвол судьбы с их главным врагом и поехевшей крышей, к осталным кому он помог и кто бросил его тут сославшись на то что не могут ничего поделать. Ужасная боль ломающая кости и стирая последние остатки разума усиливалась, он как буд-то глотал битое стекло. Всё тело разрывало. Он знал что Отец чувсвует что он хочет сказать и знает какую боль испытывает но всё равно ждал ответ. Отчаянье и боль ломящая разум поткинуло новые мысли и главная из них «Я не хочу быть героем… это больно.больно.больно.больно.больно.» он сказал заветные слова которые либо сломают его жизнь окончательно либо он умрёт в боли и с отвращением к самому себе за этот выбор: -Я... я хо-чу м... мес... ти. Боль прекратилась и тело парня упало с колен на пол и сжалось клубочком. Он отключился. Тяжело дышал и понимал, что это начало конца в любом случае. Эльф довольно смотрел на «внука» он хотел использовать его до последней капли, сломать и уничтожить, а после сделать из него верного пса. И он не понимал, как с этим знанием Лололошка согласился на его предложение. Хотя нет, он знал. Желание мести и боль творят чудеса. Он сделает из этого дитя сильную и опасную фигуру на доске которая будет бес прикословно ему подтчинятся. *** Лололошка смотрел стеклянными глазами на медовые глаза Джона. Раньше он видел в них своё успокоение, а сейчас… ничего. Он уже ни чуствует ничего. Ни боли ни грусти ни радости. Им движит лишь желание мести. Пепелище на месте лагеря выживших. Трупы раскиданные то тут то там. Всё это сдел один человек. Хотя нет он уже не человек. Он и сам не знает кто он. Кукла? Мироходец? Первый? Воплащённый? Запах крови витал в воздухе и разъедал лёгкие. Боль которая стала его верным спутником червём прогрызала черепушку. Чуства сплетёные в один комок и засунутые куда по дальше. Всё не имело значения. Имели значение только медовые глаза на против. Джон Дейви Харрис сейчас весь в синиках, садинах и перелмах. В грязном от крови и пепла халате сидел на земле держась за кровоточущий бок. Его глаза скользили то на бывшего сокомандника то на меч из зарожёного скинта. Он ничего не видел в глазах на против. Лишь пустоту которую ничем нельзя заполнить. Беконечную, бескрайнюю и очень и очень опасную. Этот бой был в их пользу но они проиграли. На самом дели их противник был намного сильнее, хитрее и бесчеловечней чем они думали. Растрёпаные волосы колыхнул ветер. -Ты не Лололошка. Слова сказаные как утверждение на самом деле были сказаны для того чтобы убетить самого себя в том, что лололошка так не поступил бы, что это не он, что не Джон виноват в том что случилось. -Нет я Лололошка. На лице синего шарфика появилась улыбка которая не коснулась чёрных когдато голубых глаз. Джон ждал приговор. Он был уверен что умрёт сейчас. И не прогодал. -Спасибо Джон. За испорченную жизнь. Полетели брызги крови. Фигура с синем шарфом как и прежде была чиста. По земле прокатилась голова с медовыми глазами и шоколадными волосами. Меч выпал из рук Ло. Он упал на колени и заплакал. Он убил их всех, всех до единого собственными руками. Сердце рвалось на части, всё не имело значение. Все действия после той раковой ошибки были как буд-то не его во все. Он не виноват… Да! Он не виновен. Они сами виноваты в том что предали его! Сами виноваты! Так ведь? Да? Слёзы текли ручьём руки дрожали и хватались за голову. Безумие появилось в почти чёрных глазах. Его одновременно пронзали сотни игл, ему было тошно от запаха крови, от самого себя. Он бубнил себе под нос слова о том что не виноват, что здесь нет его вины. Скинт засветился чутья ярче, а фигура на пепелище вздрогнула. Что ж видемо ему пора. Он посмотрел на хлатные тела лежащие то тут то там. И потом перевёл взгляд на труп гения и его альтер эго. В глазах не было ни чего. О случившейся пару секунд назад истерике напоминали лишь красноватые дорожки. Пустые глаза без горя или обиды, злости и сожеления смотрели на его голову на эти медовые глаза и он произнёс как в бреду: -Это было насыщенное преключение не так ли? Лололошка знал. Знал что он в тот день перед Отцом во время того разговора подписал себе приговор о несчастье. Выбрал судьбу идеалной тряпичной куклы. Жалеет он о своём выборе? Нет. Поступил бы он по другому? Одназначно. Шатен развернулся и побрёл к отцу. Он понимал что там он начнёт бескоечный круговорот боли и страдания, но он шёл. Он уже давно подписал этот приговор.