Мялявки

      Стоит забыться, и ногу нестерпимо начинает жечь вентиляция сбоку. Это особенно чувствуется на фоне того, что в самом салоне автобуса прохладно и, я бы даже сказала, холодно из-за кондиционера. Я не снимаю пальто. Лучше б, конечно, кондей работал на пути туда, а не оттуда, тогда салон был переполнен, а сейчас свободно...       Неожиданно за окном появляется двухэтажное обшарпанное, кирпично-красноватое здание, наверное, бывший завод. Два этажа — не так высоко, и мне с нижних сидений автобуса видно темно-фиолетовато-бурое небо. Я возвращаю взгляд вниз. Около этого длинного задания есть остановка, сейчас там стоит одинокий человек, но не он привлекает мое внимание. Я даже не успеваю толком вглядеться в него, потому что на пути "оттуда" почти нет пробок и мы едем быстро. Взгляд невольно останавливается на другом — на рекламном плакате в одинокой боковой стенке остановки. Большие, неоново-розовые буквы гласят: "Цой".       Автобус доезжает до нужной мне остановки, и я выскакиваю на улицу. Я без шапки, и, если не надевать капюшон, в пальто уже холодно, но сейчас меня выручают наушники. Почему-то, хотя они, максимум, спасают уши от ветра, всей моей голове уже не холодно. Наверное, я и использую их больше как шапку, чем по назначению. Они работают, и в них играет какая-то музыка, но я даже не обращаю внимания, какая именно.       Мне надо пройти не так много: столовую с дешёвыми ценами и, наверное, вкусной едой — я не пробовала, но слышала такое мнение,— бар, в окно видна причудливо декорированная пустыми бутылками стойка; кафе, до сих пор украшенное к хеллуину. После пешеходного перехода я сворачиваю и отпускаю глаза. Тут обязательно поджидает какой-нибудь назойливый раздатчик реклам, и я стараюсь избегать любого, особенно зрительного, контакта с ним. И сегодня мне действительно удается пройти мимо без приобретения ярких бумажек.       На углу сегодня тихо. В половине случаев когда я возвращалась, там заседали уличные музыканты, и парочка зевак останавливалась их послушать. Живая музыка обычно пробиралась даже под мои наушники. Чтобы две мелодии не сливались, приходилось увеличивать громкость или, наоборот, делать потише — если на улице играли хорошо.       В конце улицы, на которую я повернула, жилой район, и в двух домах, кусочки которых мне видно, не горит ни одно окно — возможно, я все же поторопилась называть район жилым. В любом случае я не дохожу до этих домов и сворачиваю направо, в скользящую дверь и на экскалатор.              Окончательно согреваюсь я только в вагоне метро — но призрак неизвестного холодка все ещё проскальзывает по телу, поэтому я до сих пор не расстегиваю пальто.       Жарко мне становится уже на экскалаторе, который, на этот раз, везёт меня вверх, но сейчас уже поздно раздеваться. Через пару минут я оказываюсь на улице, и тут действительно прохладно — к тому же, неизвестно, сколько я прожду трамвай на ветру.       Но опасения оказываются напрасны: сегодня они — трамваи, а не опасения — зачастили, и я, даже пропустив перед собой пару из-за светофора, всё равно сразу же сажусь в третий. К слову, о светофорах... не понимаю людей, бегущих на красный к только что приехавшему трамваю. Базовые навыки вождения подсказывают мне, что через несколько секунд все равно включится зелёный для пешеходов и трамвай никуда не денется. Путь по головам — это не для него. По крайней мере, я надеюсь на это.       Впрочем, мы отвлеклись. Две остановки — плевое время, и мне уже пора выходить. Вот теперь-то нужно подождать, потому как трамваю горит зелёный. Он, громыхая, проноситься дальше вперёд, а я перехожу пути. В наушниках улавливаю какую-то песню Нирваны, а затылок, всё-таки, начинает продувать...Интересно, к чему бы это?