***
3 декабря 2024 г., 00:47
В божественном провидении всегда имели место быть некоторые… погрешности. Не смотря на то, что Рай боролся за чистые светлые души, не знавшие порока, никто из ангелов не рисковал спускаться в преисподнюю за таковыми, если в чистилище в единичном порядке была допущена ошибка. На это просто лицемерно закрывали глаза, возможно, лишь немного сочувствуя тому, что белый цветок при любом раскладе растопчут, растлят, покрыв смесью копоти, сажи и свежей крови.
Какими бы милосердными и великодушными не выглядели в представлении смертных белокрылые посланники божьей воли, это сильно отличалось от действительности. Им скорее были свойственны прагматизм, расчётливость и строгое выполнение изначальных заветов, правил. И одно из них — правило невмешательства — исправно исполнялось на протяжении многих веков, даже если могло казаться абсолютно несправедливым.
Софиэль, будучи слишком сострадательной и совсем немного наивной в своей неопытности, часто с горечью смотрела за тяготами существования доверенных ей людей. Радовалась их взлётам, горевала над болезненными падениями, извечно находясь за правым плечом своих подопечных верным бестелесным духом. Но особенно тяжёлым для неё испытанием, наверное, было наблюдать за окончанием их жизненного пути и сопровождать в лимб, где окончательно решался вопрос дальнейшего посмертия. Суд был справедлив, отправляя в конечную точку пребывания исходя из поступков и личностных качеств каждого отдельно взятого человека. И Софиэль со смирением принимала, что часть её подопечных отправлялась в Ад вполне заслуженно, но всё же с сожалением молилась об их искуплении.
Возможно, зря, так как немногим позже самостоятельно узрела, что грешники не способны к раскаянию. Скорее наоборот, они тонули в своих пороках ещё больше, питая от них внутренние силы, позволившие выстроить подобие иерархии в общем хаосе Преисподней.
Она спустилась туда без официального дозволения, нарушив правило и самостоятельно открыв портал. С благими намерениями, ведь обнаружила в расчётных книгах, что душа мужчины, не совершившего в своей жизни ничего предосудительного, по ошибке была определена на Круг Гордыни. Желая вернуть его в Рай, Софиэль скиталась по бесплодным пустошам, пока не достигла огромного города, представляющего здешнюю столицу — Пентаграмм Сити.
Не смотря на то, что она скрыла свою принадлежность к ангельской касте, убрав белоснежные крылья и нимб, окружавший её светлый ореол всё равно привлекал ненужное внимание. Её провожали взглядами, отпускали вслед неприятные комментарии, сомнительные предложения, свистели, скаля обезображенные морды. Искать здесь светлую душу было равнозначно поиску иголки в стоге сена. Софиэль нервно расправляла невидимые складки на светлом платье, беглым взглядом изучая грешников. Она остановилась возле витрины с электроникой, рекламировавшей бренд лишь одной компании. Некий Voxtek, который контролировал телевидение, да и все технологии Преисподней, судя по всему.
Решив обратиться за помощью именно туда, она совершила большую ошибку, хотя и поняла это слишком поздно. Владельцем оказался телевизионный демон, достаточно грубый в выражениях и отношении к окружающим, что не сильно отличало его от основной массы местных. Однако он не был лишён определённой доли харизмы и серьёзного подхода к делам, что выдавало в нём хорошего предпринимателя. Софиэль эти качества показались достаточно полезными, но она не учла того, что Вокс всё ещё оставался грешником. Эгоистичным, манипулятивным и не делающим ничего без выгоды для себя, своей компании и триады «V». Поэтому то, что он согласился помочь появившейся на его пороге левой особе, оказалось не более чем очевидной ложью. Не разгляди демон в ней ангела, даже не стал бы выслушивать, а то и вовсе скормил бы своим акулам, будь он в не лучшем расположении духа.
Таким образом Софиэль, сама того не зная, добровольно зашла в золотую клетку, став маленькой певчей птичкой одного из Повелителей. Ведь как бы грешники не отрицали возможность искупления, эти чёрные, сбитые с правильного пути души всё ещё нуждались в частице света и чистоты. Не обязательно в себе, достаточно было иметь в распоряжении ангела, святостью которого можно было упиваться, скрыв его от посторонних глаз.
Она на собственном примере понимает, почему никто из собратьев не спускался вниз, дабы восстановить справедливость. Не изменял ход судьбы, даже если в это ужасное место мог попасть, например, кто-то одного уровня с Орлеанской девой — святой Жанной д`Арк. Они просто слишком хорошо знали, что душа в любом случае будет потеряна, а тот, кто пришёл её спасти из жадных лап демонов, уже не сумеет вернуться обратно. Поэтому, по словам грешников, единственные ангелы, которые спускались в самое пекло, были так называемые экзорцисты, контролирующие численность жителей Ада.
— Вокс, мне нужно вернуться обратно. Я не могу больше здесь находиться. То, что я вижу, убивает меня, — просит уже в несчётный раз девушка, проскальзывая в его рабочий кабинет. Механические акулы за остеклённой стеной, чувствуя источник священного ореола, подсознательно тянутся ближе, как и любые здешние твари. Их острые плавники с неприятным скрипом задевают стекло прямо за её спиной, заставляя невольно содрогнуться.
Оверлорд невыразительно приподнимает тонкую бровь, когда отвлекается от работы, разводя в стороны ряды гудящих мониторов. Алые глаза мерцают раздражением, стоит ей вновь начать одну и ту же песню о том, как невыносима жизнь здесь и как сильно ей хочется вернуться обратно на Небеса. Свет множества включённых экранов на мгновение слегка тускнеет, прежде чем вновь повысившаяся яркость почти начинает слепить.
— Ты продолжаешь тратить моё время на выслушивание твоего нытья. Я бизнесмен, а не экскурсовод, Софиэль, — с оттенком сарказма отзывается демон, возвращая взгляд к схемам на ближайшем дисплее и наглядно демонстрируя, насколько ему безразлична эта тема.
— Но ты обещал мне помочь! Мне нужно было найти попавшую сюда по ошибке светлую душу, чтобы доставить её в Рай, как и полагается. Но вместо этого я нахожусь здесь, наверняка потеряв то время, когда её можно было спасти, и не могу вернуться обратно. Я не сказала никому из ангелов, что хочу спасти своего бывшего подопечного, поэтому они не знают, где я… Хотя наверняка ищут, — продолжает девушка, сложив руки перед собой в некрепкий замок. Её белые крылья слегка подрагивают от эмоций, так и норовя раскрыться во весь размах. — Мне нужна аудиенция с Люцифером. Только он без проблем может открыть портал между Небесами и Преисподней.
— Я не обещал тебе ровным счётом ничего, скорее ты напридумывала себе какой-то несусветной ереси и решила, что в неё будут верить все, — фыркнул Вокс, откидываясь на спинку кресла. Вокруг него затрещала статика, проскакивая в воздухе в виде ярких синих вспышек электричества, когда он продолжил, ставя тем самым точку в разговоре. — Я не стану рисковать своей репутацией, помогая тебе играть в героя. Что касается Люцифера, удачи в получении аудиенции. Он слишком занят своими грандиозными планами, чтобы исправлять чужие ошибки.
Между ними повисает многозначительная пауза. Любой другой демон, будь он на месте Софиэль, непременно бы в гневе разразился ругательствами, но она лишь медленно выдохнула и приподняла уголки губ в натянутой улыбке. Не позволяя негативным эмоциям взять верх над разумом, она просто медленно кивнула, принимая к сведению его слова, и направилась к двери. Если ей не хотел помогать этот грешник, стоило попросить об этом другого, вероятно. Однако прежде чем она покинула кабинет Оверлорда, ей в спину донеслось предупреждение:
— Оптимист в аду это почти смешно. Просто пойми, что здесь все чего-то хотят от тебя. Вернее, особенно от тебя, дорогая. И никто не станет оказывать помощь без прямой на то выгоды. Тебя банально разведут на контракт душ и ты станешь чьей-нибудь рабыней, если не хуже.
Ангел ничего не ответила, прикусив мякоть нижней губы, оставив его всё же в привычном одиночестве. И на самом деле никуда не ушла из офиса, оставшись сидеть в фойе с видом разочарования и усталости на лице. Она знала, что он прав, и до резиденции правителя Ада самой просто так добраться не выйдет. Слишком сильно привлекает чужое внимание, поэтому если не прямой контракт, то её просто похитят посреди улицы, как ни в чём не бывало… При отсутствии боевых навыков это было большой проблемой, поэтому оставалось уповать на удачу.
Подняв глаза в ответ на стук со стороны стекла, Софиэль невольно дёрнулась назад. Прямо перед лицом маячила огромная механическая акула-молот, сверкающая в темноте неоновыми глазами и редкими полосами на туловище. Девушка приложила ладонь к прохладной поверхности в том месте, где находилась её морда. Конечно, такая зловещая живность с полной пастью зубов не шла в сравнение с теми милыми существами, проживающими в райских садах, но, наверное, им тоже не была чужда ласка.
Так, привлекая к себе внимание машин-убийц, она погрузилась в свои мысли, прислонившись спиной к стеклу. У редких сотрудников компании это определённо вызывало если не вопросы, то явно казалось… немного необычным. В здравом уме никто не решался подходить к агрессивным тварям, подконтрольным одному только Воксу, но данный случай был почти исключением. Со временем она даже перестала реагировать на резкие движения со стороны механических монстров, совершенно не беспокоясь, что в случае чего они спокойно могут пробить хлипкий барьер и откусить ей, скажем, голову.
Проходит по меньшей мере несколько часов и Софиэль не замечает, как погружается в поверхностную дрёму, частично прикрыв своё тело крыльями, чтобы сохранить тепло. Слаженное, будто у единого механизма, гудение всего здания в целом убаюкивает не хуже приятной песни. Она думает, представляет многое, ощущает, что всё с ней произошедшее является просто дурным сном, неудачной фантазией уставшего разума. И на удивление не чувствует, как её поднимают с пола достаточно аккуратно, чем можно было бы предположить. Телевизионный демон удерживает её без особых усилий. Куда там, после Вэла она кажется совсем невесомой даже с этими мешающимися дополнительными пернатыми конечностями.
Сотрудники благоразумно изображают вид слепых глухонемых статуй, занятых исключительно своими обязанностями. Акулы расплываются в разные стороны, стоит только подать разряд электричества в воду, чтобы стимулировать их сенсорику. Вокс относит её в комнату отдыха подле кабинета, чтобы оставить на не особо удобном диване, не отдавая отчёта своим действиям. Или как раз таки отдавая, потому что проявлял подобные знаки «внимания», насколько это приемлемо вообще для грешника его уровня, лишь когда она была в отрубе. Всё-таки удивительное влияние оказывали на Ад и его обитателей эти изнеженные, до омерзения наивные бестолковые создания с птичьими мозгами.
Он солгал, когда утверждал, что не может устроить ей встречу с Люцифером, и будет продолжать лгать дальше. А если она всё же решиться проявить смелость, добраться до него самостоятельно или через иных посредников, то определённо придётся посадить её на цепь. Или запереть в золотой клетке, которой мог бы стать его пентхаус, чтобы отсечь любое внимание посторонних демонов.
Вокс знал, что часто обижал её своей грубостью как в словах, так и в действиях. Вёл себя как редкостное быдло, но просто не мог иначе, так как был вынужден поддерживать соответствующий имидж. Ни один демон, тем более из ряда Повелителей, не мог показать себя размазнёй — его просто уничтожили бы другие, возможно даже бывшие товарищи. Да и не в их природе было вести себя ласково… Скорее ему хотелось бы вытянуть и сцепить её кисти над головой, свободной рукой — огладить никем не тронутое тело под мешковатым одеянием, оставляя розовые борозды от когтей на нежной бледной коже. Вовлечь её в затяжной поцелуй, до крови прикусывая клыками губы, и смотреть в ошалевшие, словно у раненой лани, голубые глаза.
Стряхнув наваждение, грешник отстранился с излишней поспешностью. Чёрт возьми, у него всегда была хорошая выдержка и он не впадал в зависимость от секса, как тот же Валентино. Это было неуместно, по крайней мере, по отношению к ней. Неуместно на данный момент, наверное… Выругавшись сквозь зубы, он практически вылетел из комнаты. На счастье, двери были автоматическими и закрывались без лишнего шума, поэтому Софиэль без проблем проспала ещё несколько часов, прежде чем на Пентаграмм Сити опустилась ночь. Девушка безусловно удивилась, поскольку не помнила, чтобы покидала фойе самостоятельно, но списала всё на сонливость.
Выйдя в тёмный зев коридора, она пришла к выводу, что рабочий день закончился и большая часть сотрудников уже разошлась. В фойе пусть и горел свет, но никого не было видно. Только мелькала синим неоном смазанная фигура одной из акул за стеклом. Ангел решила вернуться в комнату до утра и направилась обратно тем же маршрутом, не заметив, как в её сторону медленно повернулась одна из камер видеонаблюдения в углу помещения.
Вокс злился на себя за то, что позволил ситуации дойти до этой ступени. Ему постоянно приходилось жертвовать своими личными потребностями ради поддержания маски официального представителя «V» и главы лучшей технологической компании во всём Аду. Всё-таки как бы ни были близки ему Вельвет и Валентино, прагматизма в них обоих наблюдалось весьма мало, поэтому негласным лидером триады выступал именно он. И сейчас телевизионный демон в который раз ограничивал себя, пытаясь преодолеть желание вернуться к ней и продолжить то, что едва не начал. Ладно бы простое плотское влечение, которое он вполне мог удовлетворить с тем же Вэлом или одной из его шлюх, но… ему была нужна принципиально эта девчонка. И что-то предательски подсказывало, что не в роли живой забавной игрушки на раз или два.
Сумасшедшая идея, больная зацикленность, будто весь свет клином сошёлся на этом пернатом существе. Однако что более неприятно, он не находил при анализе происходящего никакой проблемы, словно всё так и должно было быть. Полная, мать его, потеря контроля.
Расхаживая по кабинету, он думал. Чертовски много думал, пока не остановился возле своего рабочего стола, согнув спину, уперевшись руками в твёрдую поверхность. Когти со скрежетом прошлись по покрытию, оставляя после себя кривые царапины. Рот растянулся в широкой зубастой ухмылке, стоило припомнить, что раньше не одобрял подобного от своего любовника. Когда тот в приступе ярости разносил в щепки мебель, да и мог без зазрений совести прострелить головы нескольким своим «девочкам», подвернись те не вовремя под руку.
— Мелкая дрянь, — глухо прорычал Вокс, дико сверкая глазами. Будто подражая его состоянию, электричество во всём Пентаграмм Сити попеременно то гасло, то загоралось ярче прежнего. Эта ночь прошла тяжело не только для владельца Voxtek, но и для всего Круга Гордыни.
Следующие две недели он старался пересекаться с Софиэль как можно реже, огрызаясь по поводу любой мелочи, с которой бы она к нему не обратилась. Часть штата сотрудников была уволена в порыве ярости, одного из демонов он лично отправил на корм акулам, ничуть не успокоившись от душераздирающих воплей раздираемого на части грешника. Поругался с Валентино из-за чего ожидаемо пришлось после заменять монитор… И в итоге, когда последний явился для продолжения выяснения отношений, шибанув в стену его секретаря, ангел так неудачно попалась на глаза во время их очередной ссоры.
— Как интересно… — медленно тянет мотылёк, хищно щуря раскосые ядовито-розовые глаза и выпуская из нижней пары рук лацканы пиджака оппонента. Бесстыжее оценивание заставляет девушку отступить назад с чувством дискомфорта и она почти жалеет, что вообще решила спуститься на шум. — Ты скрывал от меня ангельское создание, Вокси. Знаешь, я даже великодушно прощу тебе всё сказанное, если одолжишь её для работы в студии.
— Это «ангельское создание», как ты красноречиво выразился, не твоё чёртово дело, Вэл, — цедит телевизионный демон, бросая на Софиэль предупреждающий взгляд, чтобы та убралась обратно наверх и желательно скорее. Раздражённо одёргивает покосившуюся одежду, слыша жалобный треск ткани, когда не рассчитывает силы и неосторожно рвёт её когтями. Однако на это уже просто не обращает внимание, ровно как и на змеящуюся от разбитой губы к углу экрана кровь.
На редкость отвратительная ситуация, когда не знаешь, в какую пользу нужно сделать выбор. Если бы она осталась сидеть в своей комнате хоть раз, когда это требовалось, проблем у него было бы в несколько раз меньше. Но теперь он вынужден стоять между своими прихотями и прихотями своего любовника, наверное, за долгое время не желая уступать. Раньше Вокс если не соглашался прямо, то приходил к какому-то компромиссу с наименьшими убытками для собственных нервов и кошелька, пожалуй. Сейчас такое не прокатило бы.
Из-за её спины как по команде выплыло несколько не особо дружелюбно настроенных механических тварей, по телам которых проскальзывали электрические импульсы. Они слишком хорошо улавливали чувствительной сенсорикой настрой своего хозяина, негласно включая необходимые протоколы для охраны конкретного объекта. Не рассматривая стекло как преграду от слова совсем.
— Мы часто делили шлюх на двоих, в чём проблема? — фыркает сутенёр, без усилий отталкивая его в сторону и как ни в чём не бывало обращаясь к девушке притворно ласковым голосом. — Ангелочек, если примешь моё предложения, я позабочусь о твоём благополучии куда лучше.
— Заебёшься заботиться. Не притворяйся, что тебе не всё равно, что она чувствует. Мы оба знаем, что ты видишь её как экзотичное развлечение и источник большого дохода, — возвращая себе прежний образ надменной уравновешенности, Вокс всё же не может до конца избавиться от статики и помех в речи. С когтей то и дело срываются вспышки электричества, но так и не достигают желаемой цели. Как бы не хотелось ударить Вэла током, чтобы напомнить о специфике их отношений, где никто никому ничего не обещал, он слишком хорошо знал, что если они столкнутся как два Оверлорда, от офиса и камня на камне не останется.
Софиэль чувствует себя брошенной в клетку к хищным зверям, которые растерзают не только друг друга, но и её саму, если посмеет сунуться. При этом она всё равно хочет прервать их грызню, потому что смотреть, как оба демона скалят зубы и обмениваются взаимными оскорблениями, грозясь вновь сцепиться, для неё невыносимо. От вмешательства её останавливает секретарь, без лишних слов перехвативший за предплечье с достаточной силой, чтобы переубедить в надобности сопротивления. Он же подталкивает в сторону лестницы, заставляя вернуться в комнату и ждать там, а не мешаться под ногами, скорее усугубляя ситуацию, нежели улучшая её.
Девушка колеблется, но все же подчиняется, понимая, что её наивное «Жить нужно дружно!» действительно навряд ли поможет. Поэтому наблюдает за перенёсшейся на улицу сценой через панорамное окно и прикусывает губы, чувствуя на кончике языка горький привкус вины. В конечном итоге другой Повелитель всё же уезжает, хотя точка в конфликте так и не ставится. Она намеревается выйти в коридор, желая найти Вокса, но сталкивается с ним прямо на пороге, отступая обратно вглубь комнаты.
— Ты в порядке? У тебя кровь… прости, я не…
— Заткнись, Софиэль. Хоть раз закрой свой очаровательный рот и послушай меня, — предупреждает демон с оттенком угрозы в голосе, хватая её за крыло, сминая белоснежные перья и раня нежную плоть, не смотря на болезненный девичий вздох. — В чём сложность не высовываться, когда тебе говорят оставаться здесь? Хотела убедиться, какое влияние оказываешь на грешников, или всерьёз загорелась надеждой, что тебе может помочь кто-то другой? Плохие новости, дорогая, согласись ты на его предложение и через час на его студии тебя, как последнюю суку, драли бы все черти Ада.
Хлёсткие фразы бьют прямо в цель и глаза ангела расширяются, предательски блестя влагой в мерцающем синем свете его экрана. Душевная боль слишком гармонично сочетается с болью физической и она чувствует, как тёплая кровь пропитывает перья. Это унизительно, грубо, абсолютно беспардонно, но что более обидно — абсолютно необоснованно. Её словно обвиняют в предательстве, которого она не совершала.
— Блядь, я даже над грёбаными прихотями Вэла так не заморачивался, не смотря на то, что мы знакомы не один десяток лет. Так что цени моё великодушие. Никто не стал бы возиться с тобой так за бесплатно, как это делаю я, — едва ли не сплюнул телевизионный демон, чувствуя, что зря срывает на ней свою злость после перепалки с, вероятно, теперь уже бывшим любовником.
Однако он ничего не мог с собой сделать, всё это сильно сказалось на том, что он столь долго выстраивал. Престиж, репутация… без преувеличений были в дерьме. Предстоящие проблемы с триадой «V», потеря кадров в компании обещали ему долгие головные боли. И в дополнение ко всему Валентино из мстительности мог обнародовать, что он держал у себя ангела, привлекая слишком много внимания, которое было бы неуместно. Божий посланник в этой выгребной яме… Помимо того, что этим явно заинтересовались бы другие Повелители, так и куча отребья не преминула бы возможностью поглазеть на такое сокровище, протянуть к нему свой грязные руки, выкрасть?..
Он сжал хватку сильнее, стоило подобным мыслям окончательно оформиться в процессоре. Ответом ему стал возвращающий обратно в реальность всхлип. Она не пыталась вырваться или причинить боль в ответ, не то опасаясь новой вспышки его гнева, не то снова демонстрируя очередную ангельскую проповедь в стиле «Не навреди». Только впилась ногтями в своё же предплечье с такой силой, что в образовавшихся лунках проступила кровь, и шепнула дрожащим голосом:
— Вокс… больно.
Оверлорд отпустил израненное крыло, отстранённо рассматривая золотой ихор, запятнавший его руку. Так называемая кровь богов, величайшая драгоценность и, как оказалось, сладость. Синий флюоресцентный язык без всякого стыда прошёлся по когтям, слизывая её кровь не без оттенка удовлетворения, пока он с прищуром наблюдал за чужой реакцией. Девушка смотрела на него в ответ с выражением немой тревоги и внутренней боли, отступив ещё дальше, пока не упёрлась спиной в стену. Он не собирался извиняться за то, что сделал, и впервые признал, что был у ангелов один существенный плюс.
Софиэль не требовались извинения, ведь, как и любому ангелу, ей было свойственно всепрощение.
***
Не смотря на то, что Вокс никогда не имел сомнений насчёт собственных сил и был уверен, что при необходимости разорвёт на части любого, он все же решил скрыть своего маленького ангела от чужих глаз. Из желания исключить возможность травмирования без того чувствительной нежной психики сценами убийств. Поэтому, не дожидаясь последствий от инцидента с Валентино, он фактически запер её в пусть и комфортабельной, но всё же клетке. Не его пентхаус, и все же достаточно большой дом за таким же большим забором в самом отдалённом участке Круга Гордости. Совершенная система защиты, включая постоянное наблюдение, вместительный «аквариум» на манер того, что находился в его офисе… Адские твари в качестве безмолвных стражей, вместе с тем играющие роль домашней живности для охраняемой ими драгоценности. Телевизионный демон находит её в отсеке с прямым доступом к акулам, ничуть не удивляясь. В последнее время она облюбовала это место, часто приходя к механическим убийцам, садясь на металлический выступ и без страха опуская в воду ноги. Читая какую-нибудь очередную бредовую книгу, поглаживая по стальным спинам кружащих вокруг неё акул. Ей часто не хватало живого общества, ограничивающегося лишь непостоянными посещениями Вокса, поэтому она восполняла его недостаток так. Когда он подходит к ней, извещая о своём присутствии стуком каблуков о кафельный пол, то девушка едва поворачивает голову в сторону. Голубые глаза лишь на секунду отвлекаются от чтива, стоило только на плечи опуститься когтистым рукам. Акулы, привыкшие к постоянному воздействию священного ореола вокруг ангела не слушают прямой приказ, продолжая лениво нарезать круги. Отдельные особи даже доверчиво тычутся тупыми носами в её ладонь, как если бы они были живыми, из плоти и крови, понимающими ласку. — Надо бы заменить им процессоры, — нарушает тишину Оверлорд не без недовольства, наблюдая за их взаимодействиями. — Не надо. Они одни скрашивают мою скуку, перестав вести себя, как запрограммированные роботы, — возражает Софиэль, откладывая в сторону недочитанную книгу. Её плечи понуры, крылья безучастно стелются по полу, а глаза полны физически ощущаемой печали. Он знает, что она скажет. Знает, в какой это будет интонации и каким умоляющим станет её взгляд. Ангел до сих пор тоскует по потерянным для него навсегда Небесам, не желая принимать новый порядок, как бы хорошо о ней не заботились. Это злит, но с другой стороны… до тех пор, пока в её душе горит надежда вернуться, она не сломается. Не очернит себя пороком, превратившись в нечто подобное остальным грешникам. Вокс ловит её подбородок пальцами, стоит только девичьему рту приоткрыться, чтобы произнести выученную наизусть фразу. И целует пусть без лишней развязности, свойственной прежде в отношениях с Валентино, но всё же достаточно настойчиво, так, чтобы все ненужные мысли покинули эту светловолосую голову. Не отказывая себе в удовольствии несильно укусить её, отстраняясь с лёгким прищуром, разрывая образовавшуюся между ними тонкую нить слюны. — Избавь меня от этого, дорогая. Мы бесчисленное множество раз это обсуждали и мой ответ не изменится. Ты научишься жить здесь, даже если тебе не по душе. Потому что теперь этот мир не только мой. Софиэль поджимает губы, переводя полный разрозненных смешанных эмоций взгляд на водную гладь. Щёки против воли заливает стыдливый румянец, но вместе с тем где-то глубоко внутри оседает горечь от понимания, что он, скорее всего, прав. И дело не только в том, что она не сможет самостоятельно добраться до портала. Ангелам не положено испытывать какие-либо чувства к людям помимо милосердия. В её же сердце попало и проросло чёрное, как сажа, болезненно-острое зерно чувств не просто к смертному, а к его омрачённой злобой душе. Извращённая любовь к грешнику, призванная изменить его… или измениться самой.
