Коле больно

Коля Гоголь сидит в пустом туалете очередного плешивого клуба с очередной сигаретой, от запаха которой его выворачивает наизнанку. Он смотрит на пол из некогда молочной плитки, который не мылся уже дай бог пару недель, к которому прилипают подошвы ботинок, смотрит на чью-то блевотину под раковиной и использованный презерватив в углу кабинки. Коля смотрит на свои дрожащие кисти, силясь понять, почему не может удержать руки в одном положении. Коля смотрит на руки и гадает, почему перед глазами совсем немного плывет. Почему от одного запаха этого места хочется блевать, а он не может найти сил в ногах, чтобы встать и уйти. – У тебя такой взгляд, будто впервые что-то принял. – Раздается холодный насмешливый голос со стороны входа. Коля поднимает глаза. Перед ним черноволосый и нахальный юноша, это понятно сразу, даже если черт лица не видно. Он вдруг подходит ближе. Коля мечтает выкинуть эту дрянь и как следует проблеваться, но вместо этого спокойно затягивается. По телу прошла еле заметная дрожь, причину которой он даже не пытается себе объяснить. – Говоришь так, будто уже сотню нариков в этом толчке переебал. – В тон отвечает Коля, замечая в себе некую фрустрацию, а также стойкое нежелание отводить глаза. Незнакомец пожимает плечами. – Может быть. – Еще пару шагов. Коля замирает с поднесенной к губам почти истлевшей сигаретой. Игриво поднимает бровь, усмехается пожелтевшим от курения клычком с правой стороны челюсти. Незнакомец усмехается тоже. Коварно. Хищно. Нависает над Колей, заставляя запрокинуть голову, отбирает сигарету, практически добравшуюся до фильтра, и затягивается. Широко, сильно, напоказ. Желая разорвать легкие количеством никотина. А потом резко наклоняется и выдыхает Гоголю в губы. Коля не сопротивляется. Коля вдруг осознает, что ожидал этих действий от него. Ждал. Еще с того момента, как их взгляды случайно пересеклись в том зале. Коля откашливается. Незнакомец терпеливо ждет, пока ему перестанет драть горло и пока он сам не набрасывается на него с жадным поцелуем. Дожидается, а потом в считанные секунды перехватывает инициативу. Движения незнакомца обрывистые, лихорадочные. Грубые. Не первой свежести рубашка лишается пары пуговиц, но остается висеть на плечах. То же самое происходит с стильными, чистыми, выглаженными когда-то брюками. Они остаются на ногах, сильно сковывая движения. Руки юноши не просто холодные – ледяные. Малейшее касание вызывало невольную дрожь во всем теле, но незнакомец позволял себе их непозволительно много. Коля теряется в его прикосновениях, в его поцелуях, в его укусах, настигающих губы, плечи, ключицы, уши – и почти всегда практически до крови. Коля теряется и осознает вдруг, что его трахает незнакомец в поганом толчке, поганом клубе, поганом городе, пропащей стране. Истеричный смешок прерывается резким вскриком. Коле больно. Коле больно от резких укусов, от сильных толчков, от грубости этого человека, больно от душащего оргазма, от мерзкого запаха, от необходимости курить, больно от осознания, что весь его мир заканчивается в этой маленькой смердящей комнате и здесь же начнется снова. А незнакомец жесток. Эгоистичен. Насмешлив. Он шепчет ему что-то определенно грязное, но Коля все никак не может разобрать слова, все мысли, запахи, ощущения сливаются в одну вязкую кашу, и он больше не может, не может, не может это терпеть. Слезы градом катятся по щекам. Он дергает его за серебристую косичку, запрокидывая чужую голову и любуясь его эмоциями, впитывая, пожирая их. Он не дает ему кончить. Дожидается только своего конца, выходит, одевается. Рывком разворачивает Колю к себе лицом, невесомо, почти нежно ведет по щеке пальцами, а потом вдруг щелкает по носу. – Я Федор, детка. – Усмехается он. – Еще встретимся. Коля остается в пустой кабинке один.