Скажи «я люблю тебя»

"Стремительно набирающая         популярность группа «JELEE» восстановлена! Скандальная           художница вернулась!" —  пестреет очередной пост. Последние две недели все только об этом и говорят. "Художница- предательница" , "иллюстратор за наживу", как только ее не называли…  Махиру болезненно поморщилась и, выключив телефон, отбросила его на кровать. А ведь все эти блогеры правы. Она бросила своих подруг ради какой-то призрачной возможности получить новый опыт в рисовании. По итогу чего она добилась? Да ничерта она не добилась! Разве что сделала больно самым близким, которые рассчитывали на неё…  «Предательница!» — мысленно окрестила себя девушка и, скомкав очередной эскиз, отправилась на мягкую постель. Рисовать последние несколько дней совсем не выходило. Не смотря на то, что Махиру уже сто раз извинилась перед подругами, груз вины пригибал юную художницу к земле, не давая расправить плечи и с легкой душой творить как прежде. Махиру закрыла глаза. Как же она устала. Устала от нескончаемого чувства вины, апатии, безуспешных попыток сотворить что-то великое, неповторимое, такое, что заставит людей полюбить её. Девушка перевернулась на бок и, нащупав плюшевую медузу, полученную в подарок от Кано, прижала её к себе. От игрушки веяло таким теплом и спокойствием, что Махиру невольно приготовилась отправиться в объятия Морфея, но тут зазвонил телефон. Как же не во время…  Не посмотрев даже, кому она понадобилась в столь поздний час, Махиру приняла вызов.      — Алло, Махи. Не клади трубку, пожалуйста.. — какая честь! Звонила сама Кано. С возвращением художницы в группу, их отношения испортились настолько, что, казалось, хуже уже не будет. Кано и Махиру цапались по поводу и без. Вокалистка неоднократно тыкала подругу неудачным партнерством со своей матерью, а та в свою очередь огрызалась или отмалчивалась. Второе происходило куда чаще. Махиру недовольно поморщилась, вспоминая их недавнюю потасовку, но трубку все же не положила.    — Что Вы хотели, наш уважаемый лидер?— максимально холодно и манерно вежливо отчеканила девушка. Пусть Кано знает, что Махи не собирается забывать все те обидные слова, что ей наговорила блондинка, только потому, что та соизволила позвонить первой.   — Не могла бы.. ты о-открыть дверь,—   последовала пауза. Брови художницы сами собой взмыли вверх. Какого черта здесь твориться?!    — Что…? —   — Открой дверь, п-пожалуйста, нам надо поговорить, и не по т-телефону… — голос Кано, всегда яркий и живой, сейчас дрожал и, кажется, срывался.    — Ну… ладно, сейчас,— помедлив, Махи сползла с кровати и, нащупав переключатель, включила лампу. Яркий свет ударил в глаза, да так, что пришлось зажмуриться. Спустя пару секунд Махи более менее привыкла и пошла открывать, она даже не оделась толком: спальная футболка по колено, да шорты с миловидным принтом медуз. 

***

Замок щелкнул два раза и Махиру приоткрыла входную дверь, выглядывая за порог. Вдруг это очередной злостный розыгрыш? Нет, Кано и вправду дожидалась художницу под дверью. 

От вокалистки довольно сильно пахло алкоголем.    — Ты что, пила?!— выгнув бровь поинтересовалась Махи. Очевидный ответ не заставил себя ждать:   — Угу. Думаю, что не смогу сказать тебе это на трезвую голову…— в глазах Кано отчетливо читался страх предстоящего, отчаяние, даже печаль, такая тихая, робкая, будто знакомая с самого детства. Все эти чувства, так несвойственные их яркому лидеру, смешивались в одно, что-то немыслимое, что невозможно описать словами. Сейчас Кано выглядела такой беспомощной и маленькой, что хотелось прижать ее к себе, заверить, что всё обязательно будет хорошо.   — Пойдем,— вздохнув, Махи подавила в себе секундный порыв и, распахнув дверь, проследовала внутрь. Повторять дважды не было необходимости. Слегка пошатываясь, Кано посеменила следом.    — Прости з-за поздний визит,— промямлила блондинка, спотыкаясь о дверной косяк. Тут же послышались приглушенные ругательства, но Кано быстро опомнилась и замолкла, ожидая ответа подруги.   — Нечего извиняться, раз уж пришла,—   отозвалась Махиру, приглашая гостью пройти в свою комнату. Кано наконец тяжело рухнула на кровать, подкладывая под голову мягкую подушку. Воцарилось молчание.  — Так о чем ты хотела поговорить?— нарушая гнетущую тишину поинтересовалась художница. — А, да, ты не могла бы сесть рядом?— обеспокоено, почти срывающимся тоном, пробормотала Кано, резко поднимаясь на локтях. Недоуменно хмыкнув, Махи послушалась. Кано, будто в трансе пристально уставилась на лицо художницы. Махи вздрогнула, впервые за этот вечер ей пришла на ум мысль, что с подругой что-то нет так. От чего же она так волнуется, аж трясётся вся…  — С тобой всё хорошо?— художница обеспокоено взглянула на дрожащие плечи блондинки.  — Да,— протянула Кано. Она опустила голову и закрыла глаза. Зачем вообще пришла, что собирается делать?  Сказать о своих чУвСтВах после всех насмешек и издёвок? Тот еще абсурд, о чем она вообще думает.. Махи не примет её и будет совершенно права, на все сто, даже тысячу процентов… 

***

Тихие настенные часы отмеряли секунду за секундой. Время медленно утекало сквозь пальцы, а Кано всё молчала.  — Ты посиди, подумай, а я за ча..— Махиру недоговорила. Её перебил вскрик Кано.          — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!— девушка зарылась лицом в белоснежных локонах и повторила ещё, на этот раз тише:     — я тебя люблю,— она подняла голову и уставилась на Махи. Кажется художница ожидала чего угодно, но только не этого.  — Что? — девушка оторопело оглядела певицу. Ха-ха, да она смеётся, издевается, точно, ведь точно! Просто издевается над ней… — ты шутишь?—  глаза Махиру наполнились слезами, просто так, не от спонтанного признания, а от всей ситуации в целом.  Она резко закрыла лицо руками, пытаясь скрыть слезы.  Кано, молча сидевшая на кровати вздохнула и поднялась на ноги. Она подошла к художнице и заключила ту в объятия.        — Я люблю тебя,—