Занавес
3 декабря 2024 г., 02:07
Несмотря на огромный переполох в Дрезене, вызванный тяжелым состоянием Командора, она сумела собрать остатки силы и повести всех в последний бой, несмотря ни на что.
Невероятным чудом им удалось закрыть Мировую Язву и убить Арилу Ворлеш. Демоны, ощутив поражение, трусливо отступили, в то время как крестоносцы, переполненные восторгом, начали громко поднимать крики триумфа. Но среди этих радостных возгласов потерялась одна незаметная тень — она, оставив все позади, ушла в безлюдные дали от ликующих рыцарей, преданных друзей, своего пушистого зверька и… от тифлинга, чьё сердце она так беспощадно разбила.
Какая разница, победа или поражение? Все равно она снова все испортила.
Она слишком устала от всего.
В чем вообще был смысл сражаться? Почему именно она оказалась втянутой в эту безумную историю? Почему Арилу именно ее выбрала для эксперимента? А что делать потом? Возвращение в Речные Королевства? Она знала, что там ей не дадут покоя, а в Мендеве прошлое будет постоянно напоминать о себе.
"Может быть... Он был все это время прав?" — вспышка этой мысли пронзила её, сломив последнюю надежду. Она яростно старалась отрицать этот одержимый бред, внедренную в её разум ненавистным врагом из прошлого, считавший это "заботой", убивший ее дорого друга и заставивший предать в нужный час подругу. Он точно никогда не успокоится, покуда Мелисса не окажется в его руках...
И Бафомет говорил правду. Она была всего лишь ничтожной смертной, пустышкой. Без своих сил она никто и ничто, всего лишь пыль под ногами для всех. Без них никто бы и не обратил внимание на нее, никогда. Она всегда была готовой быть ведомой, но никогда не была готова вести кого-либо за собой. Всего лишь обиженный на мир ребенок.
Нужно затеряться как можно дальше. Так далеко, насколько это возможно. Глубоко спрятаться и... Повезет, если попадется какой-нибудь монстр или демон, не нужно будет сопротивляться.
Пора положить конец этому безумию.
Она выполнила то, что должна и другие возложили на нее.
Эгоистично, да, но, возможно, так будет лучше для всех...
Последние мгновения, которые запечатлелись в памяти Мелиссы, — это каменные плиты полуразрушенного здания саркорианских времен, горечь и кровь на губах, усталость, пронизывающую тело, и до боли знакомый холод. Забавным казалось то, как долго ей удавалось избегать смерти, словно прыгучая кошка, ловко увертывающаяся от лап охотника. И вот, в конце концов, она сама ринулась в эти объятия.
Именно такого конца достойна потерянная кошка.
***
Легко было бы позавидовать настойчивости крестоносцев, особенно в моменты отчаяния. Их радость, возгоревшаяся от недавней победы, быстро погасла, когда они столкнулись с ужасной новостью: Командор пропала. Как они могли упустить из виду такую важную фигуру?! Королева Голфри, охваченная шоком, сразу же пустила поисковые отряды, не намереваясь сидеть сложа руки. Один из отрядов решительно возглавила Сиила. Она не могла позволить себе оставаться в стороне в столь критический момент. Несколько соратников командора отправились с ней, Ирабет и Аневия тоже, но в лагере оставалась одна — Уголек. Она сидела в уголке, зарывшись в желтую шаль, трепещущую от легкого ветра, и тихонько хныкала. Она была заботливо накрыта желтой шалью, которую обычно Мелисса носила на поясе для красоты. Сердце Вольжифа бешено колотилось в груди. Его ладонях держали особенные вещи: потрепанный амулет с символами Кайдена Кайлина и Калистрии, и замысловатый кинжал. Леопард, словно сгусток тревоги, беспокойно бродил вокруг, пытаясь найти свою хозяйку. "Она не могла просто так все бросить! Не могла!" — повторял Вольжиф вновь и вновь. Именно он прервал празднование крестоносцев. Когда Джефто увидел брошенные вещи Мелиссы, он тут же запаниковал и устроил переполох. Он как никто другой знал Мелиссу, она не могла просто все взять и бросить без причины. Она не могла бросить столь важные воспоминания. Несмотря на разбитое сердце и как не стараясь, он все еще не мог забыть ее. Леопард уверенно вёл отряд, извиваясь среди пустыря и руин по запаху, пока спустя приличное количество времени не достиг нужного места. Пушистик ворвался в одно из зданий, ребята стремительно ввалились за ним, готовые ко всему. Вольжиф лишь медленно ковылял за ними, его мысли упорно пытались уложиться и понять, что происходит. С каждым шагом становилось все страшнее от плохих предчувствий. Богам плевать, что тут происходит, но он был готов молиться кому угодно в эти секунды. Гомон голосов внезапно смолк, уступив место подавляющей тишине, словно весь мир остановился в этот тревожный момент. Из входа мрачного здания медленно вышли шокированные Ланн, Ирабет и за ними Зосиэль, шепчущий молитву Шелин. — Ну что? Она здесь? С ней все в порядке?! Все переглянулись, и особенно с трудом смотрели на Вольжифа, и не зная, что сказать. Только Зосиэль смог произнести хоть что-то. — Вольжиф, не нужно... Стой! — попытались они остановить юркого тифлинга, но тот, словно не желая слушать, ринулся сам. Вскочив внутрь, он бросил взгляд в поисках командора и увидел лишь хмурую Аневию, сосредоточенно рассматривающую колбочку с остатками непонятного вещества, и... Командора, сидящую у колонны. Подбежав к ней, он опустился на колени и начал трясти её, тщетно пытаясь разбудить. — Хватит, Мелисса, это уже не смешно. Вставай, ну же! Пожалуйста... Пожалуйста, скажи что-нибудь. Мы же победили! Просто встань, и мы вернемся. Вместе. Пожалуйста... Лисса...» Руки его ощутили леденящий холод её тела, а сознание, полное невыносимого отчаяния, упорно отказывалось принимать жестокую правду. Его худший кошмар стал реальностью.***
Новость о закрытии Мировой Язвы разнеслась с той же быстротой, с какой распространяются печальные вести о потере. Командор мертва. Многие верили, что она храбро пала в бою. Голфри была не менее потрясена, чем остальные. Она сделала всё возможное, чтобы обеспечить достойные похороны для героини Пятого крестового похода, с любовью и уважением подготавливая прощание. Хотя их цели поначалу не совпадали, королева все равно оценила все ее усилия и вклад в делах Крестового похода. Мелисса, словно погружённая в сладкий сон, лежала, усыпанная белыми цветами в своем парадном наряде. Ощущение потери витало в воздухе, накрывая всех, кто пришёл отдать дань памяти, гнетущим молчанием. И только в эту тишину бесцеремонно вошёл Дейран, его присутствие словно разом разорвало печальную атмосферу. Он и несколько его слуг держали букеты алых роз, лепестки которых летали вокруг, украшая скорбную белизну. Его взгляд отражал глубокую скорбь за... Потерянную подругу. Дейрану будет искренне не хватать их разговоров и подколов. Тем не менее, ехидная улыбка все так же не покидала его лица. — Было обидно пропустить такую прекрасную речь, но что я вижу?! Невинный белый и для нее? Какая чушь. — произнёс он, опуская один из алых цветков к командору. — Те, кто действительно хотят почтить память дражайшего командора, пусть подходят и берут розы. Эта женщина заслуживает этих цветов больше, чем кто-либо другой! Голфри не знала, что ответить, и, наконец, молча согласилась и остановила недовольный ропот, признавая правоту слов Арендея в этот горестный миг. Как же ярко и богато выделялся пламенный цвет. Дейран в конце подошёл к последней душе, которая долго колебалась, не решаясь подойти и проститься навсегда. — Иди, последние я оставил для вас двоих, — сказал он горько усмехнувшись, глянув на нерешительного тифлинга и его нового спутника в виде Пушистика, побуждая наконец сделать шаг вперёд. Глубоко вздохнув, Вольжиф что-то прошептал и осторожно положил самую большую и яркую розу, украсив волосы Мелиссы и завершив красочный образ. Разумеется он не забыл почтить память и за Пушистика, который так сильно привязался к воришке. Не в силах больше выносить атмосферу скорби на церемонии, Вольжиф убежал так быстро, как только мог. Он поднялся на крышу цитадели Дрезена тайным путем как и раньше — это было особое место, где так часто они проводили время вместе обсуждая многое днями на пролет. Место, известное только им двоим и куда однажды Мелисса привела его сама. Вид на яркий закат на горизонте и на весь город как на ладони больше не радовало его. Теперь он оглядывался на прошлое, и многие слова и поступки Мелиссы предстают перед ним в ином свете. Внутри зародились вина и стыд. "Я слишком устала." — эту фразу она повторяла часто, подозрительно часто. Каждый раз, в подобные странные моменты, он мельком замечал ее скрытую от всех сторону: тихую, закрытую, мрачную. Особенно ее глаза не давали покоя, они напоминали ему его бабку в моменты трезвости, только он предпочел махнуть рукой. А если бы он обратил на это внимание раньше? А если бы он не сбежал, а на зло остался рядом? Даже сквозь силу, несмотря на сказанное ею тем роковым днем, когда Мелисса сама поставила между ними стену. Сложно было поверить, что такая женщина, за спиной которой чувствовалось безопасность, готовая перевернуть весь мир в верх дном, в один момент просто лишила себя жизни. - Дура... Неужели все это время тебе не хотелось жить? В этот момент Вольжиф держал и рассматривал небольшой рисунок портрета, подарок от Зосиэля. И до всего этого листок был слегка помят, но все это время бережно спрятан в один из карманов как можно тщательно и незаметно, словно самое дорогое сокровище. Там Мелисса смотрела с самой нежной улыбкой и взглядом, о которых он мог лишь мечтать раньше. Как же ему хотелось, что бы сейчас шеф встала с этого проклятого гроба, устроила дебош как обычно и опять начала грубо шутить. Или вновь называла бы его глупыми прозвищами, на вроде "Барашка", "Кудряшка" или "Мышонок". Теперь все это стало лишь воспоминаниями о тех днях, когда Вольжиф видел в последний раз ее искренне счастливой.
