сахарная кома

— Выходи, я у твоего дома. — Если ты думаешь, что я вот так ср... — Пожалуйста. Джисон сглатывает ком в горле и нервно сбрасывает звонок, оставляя Минхо без ответа. Через несколько минут он накидывает на себя одну лишь толстовку и выходит на улицу, ошарашенными глазами встречая и осматривая мужчину у своей двери. На улице был чертов ливень и сильный ветер, а тот стоял напротив, насквозь промокший. Как бездомный черный кот где-нибудь у дороги. Его одежда вся прилипла к телу, а волосы были растрепаны по лицу. Минхо подходит чуть ближе, но медленно и осторожно, чтобы Джисона случайно не спугнуть. Пытается. — Может, ты объяснишь, что вчера было? — А что вчера было? — Хан Джисон, я тебя насквозь вижу. А еще я вижу, как ты тянешься ко мне и пытаешься подойти ближе. Ты уверен, что твои вчерашние выходки ничего не значат? Если мне врешь, то хотя бы себя не обманывай. Джисон недолго смотрит на Ли, плавит его взглядом, но его спусковой крючок уже давно был снят с предохранителя. Он уже не мог так долго терпеть. Ведь его угораздило влюбиться в этого красивого, высокого, с красивыми глазами и с доброй душой мужчину в его излюбленной черной кожанке с орлом на спине. Ему было стыдно, что Минхо видел его таким. Слабым, беззащитным, уязвимым. Он не должен был напиваться вчера и говорить то, что говорил. Хотелось вывести все в банальную шутку, как он всегда это делал, лишь бы на него не обращали внимания и не восприняли всерьез, как обычно. Его чувства никогда не воспринимали близко к сердцу и теперь он всячески старался избегать очередной объект своей симпатии. Он боялся, что снова наступит на те же грабли и пожалеет о том, что выбрал не того человека. Что его снова смешают с грязью, вырвут сердце и легкие, оставив ни с чем. Снова заставят его страдать, в полном одиночестве, наедине со своими мыслями, растоптанными надеждами и мечтами обрести счастье. Снова, черт возьми. Но Минхо был другим. Он слушал. И слышал. И он был единственным, кто воспринял его слова всерьез. Джисон не умел врать, особенно о чувствах. Своих чувствах. Он уже столько раз говорил правду, что сейчас наоборот хотелось соврать, ради себя и своего окровавленного сердца. Затем развернуться и уйти домой, где он надолго закроется. Закроется и отсечет любую возможность добраться до себя. Но перед ним стоял мужчина, который имел все сто ключей от дверей, что вели к его сердцу. Казалось, что все эмоции сейчас мгновенно выльются наружу, словно цунами, и остановиться он не сможет совсем. Не сможет сдержаться. И утонет. И лучше не делать глупостей, от которых потом будет больно. — Джисон. Прохладная ладонь на щеке мигом отрезвляет, заставляя обратить внимание на человека напротив. Тонкие пальцы успокаивающе поглаживают кожу и Джисон уже не может себя контролировать. Он обхватывает чужую руку своей, зарывается в нее носом, мажет по своим дрожащим губам и оставляет совсем незаметные поцелуи, с ощутимым чувством неуверенности и страха потерять это мгновение. Его подбородок сразу же поднимают выше и обжигая горячим дыханием, целуют. Целуют глубоко, с примесью ментоловых сигарет и чего-то невыносимо сладкого. Настолько сладкого, что легко было заработать сахарную кому. Этот вкус чужих губ запомнится ему надолго. Они целовали настолько нежно и в тоже время требовательно, что тело обмякло, а конечности онемели от множества эмоций где-то внутри. Оно ищет подвох, мечется, и хочет спрятаться куда-нибудь подальше, в самую глубину, чтобы никто не нашел. Но не может. Ведь теперь стало тепло и легче. И безумно хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Бесконечно. Лишь бы никогда не возвращаться в мрачную пустоту. Джисон будет хранить эти чувства у себя в сердце. В сердце, что едва билось из-за множества шрамов, что оставляли ему люди. — Стало легче? Хан смог только утвердительно промычать на этот вопрос. Губы немного щипало от привкуса ментола и от такого сильного, неожиданного напора, что хотелось сквозь землю провалиться. Но определенно стало легче. — Ты мог просто меня попросить. — Я бы никогда не сказал "Минхо, пожалуйста, поцелуй меня"... — Ты уже сказал. Ли не отказывает в такой просьбе и сразу же ее выполняет. В этот раз поцелуй был дольше, намного дольше, глубже и смелее. Невозможно было оторваться от той едкой сладости, что пустилась по венам и не давала покоя. У Джисона уже в голове ничего не укладывается, но он еще секунду назад потерял связь с внешним миром. Может, ему это снится? — Все, хватит. — Не понравилось? — Еще одно слово вылезет из твоего рта и я за себя не ручаюсь... Джисон отстраняет от себя Ли и уводит глаза куда-то в сторону, обнимая себя за плечи. Только сейчас он почувствовал колючий холод на своей коже, когда отпрянул от горячего поцелуя. Хотелось разобраться в своем головном бардаке, выкурить сигарету и осознать происходящее, но Хан мог лишь молча стоять как вкопанный, в попытках не сорваться с места и не сотворить какой-нибудь дикости. — Значит, понравилось. — Ты сейчас пожалеешь. — Я так не думаю.