Люблю. Прости. Прощай.

      У любил учиться. «Отлично», «хорошо» всегда были его оценками. Он уважал преподавателей, не хамил, но отвлекался на уроках, другим при этом не мешая, и конфликты заводил на каждой второй перемене. А когда учителям надоедало делать ему замечание и разрешать конфликты, подключали директора и родителей.       А с Кирой, девочкой из параллельного класса, которая умела решать конфликты только дракой и училась без плохих оценок, они столкнулись случайно. Итог: вызвали родителей, отправили в кабинет директора и оба получили выговор.       На следующий день У первый поздоровался с ней около ворот школы под пристальным взглядом своих и её родителей. Хорошо, что прощение не заставили просить, не узнали, кто первый начал драку. Так-то начала Кира, ну У промолчал, зацепила его эта смелая девчонка. Можно попробовать подружиться с ней.       А потом всё само как-то, сначала безразличное: «Привет» в начале учебного дня, «Пока» в конце. Обсуждения контрольных и практических работ, прогулки после школы. Затем оказалось, что по одной дороге и вместе ходят в одну секцию, но в разное время. Интересы общие нашлись и море тем для обсуждений. А ещё у них появилось любимое место в парке: под высоким деревом находилась скамейка, а напротив — огороженный со всех сторон маленький водоём с рыбками.       И в один из дней Кира пригласила его к себе на день рождения. Он пришёл с букетом живых цветов и подарком. Тогда он познакомился с её матерью Марго и отцом, генералом Людвигом, отчество, к сожалению, он не запомнил. Сначала он его побаивался, а потом перестал за год до выпускного класса…       За год до выпускного класса У понял, что влюбился окончательно, без памяти… И в кого же?! В Киру, в дочь генерала Людвига, при чьём присутствии следил за речью, в Киру, с которой так хорошо быть самим собой и радоваться мелочам.       И тогда он испугался, что их дружбе и общению придёт конец. И признался ей за день до каникул на их любимом месте. Он говорил быстро, слегка волнуясь, с ощущением, что вот-вот закончится воздух. Кира в фиолетовом платье, удивлённо вскинув брови, слушала его и незаметно теребила стебли цветов. И в тот день пришёл конец их дружбе…

***

Спустя шесть лет

      У шёл по заливающему солнцем тротуару, сжимая в ладонях букет ярких живых хризантем. Кира любит хризантемы, а особенно живые. Она призналась ему в тот день рождения шёпотом, когда обнимала и благодарила. Что не любит аналоги любых цветов, они несильно отличаются, не засыхают, не выцветают, да экосистеме не наносят вреда.       У часто поддерживал, выслушивал и баловал свою Киру. Он и сделал ей предложение руки и сердца в парке на их месте.       Он встретил её после учёбы и подарил букет красных роз. По дороге к парку, разговаривая не о чём, они купили мороженое. А уже на скамейке в теньке Кира пожаловалась на не получившийся приём, а У пообещал потренироваться с ней. А в следующую минуту У встал на одно колено, произнёс красивую речь и открыл красную коробочку с кольцом. Кира в удивление молчала и, переполняясь радостью, прошептала: «Согласна».       Их двухкомнатная квартирка, которую они снимают сами, выполнена в белых и чёрных тонах и обустроенная просто, но со вкусом, уютная и родная. Узкий коридор, очень светлый от лампы на потолке, имеет разветвления в четыре комнаты: прямо небольшая кухня с гарнитуром из тёмного дерева, справа спальня, где на обоях изображена цветная цветочная паутина, а также гостиная с панорамным окном, слева ванная комната, уложенная молочной плиткой.       Кира переступила порог уставшая, с небрежно заплетёнными волосами. У не сомневается, она ушла, как только их отпустили, не задерживаясь ни на минуту. Он с довольной улыбкой протянул ей цветы, а Кира, устало улыбнулась и взяла букет в руки и поднесла к лицу, вдыхая аромат. Затем она прижала букет к груди и закрыла глаза.       Всё хорошо: она дома, в руках хризантемы, а напротив стоит любимый и родной У. Но ком в горле не давал нормально вдохнуть, а глаза наполнялись слезами. И Кира не выдержала, слёзы безвольно покатились по щекам.       — Кирочка! — У в удивлении подбежал к ней, заключил в объятия и убрал цветы на комод. Распустил непослушные волосы и аккуратно провёл по её плечам — её слабому месту.       Кире Людвиговне вскружила голову любовь. Кира долго не признавалась в этом. Когда поступала в училище, когда целовалась с У на их первом официальном свидании и когда теряла интерес к мечте. Даже когда родители задавали вопросы, а мама-психолог с улыбкой кивала головой и смотрела на смущённую Киру. Она продолжала отрицать свои чувства и оставалась при своём мнении. Но долго продержаться не получилось.       Кире Людвиговне вскружила голову любовь. Она сама себе в этом призналась. Это произошло, когда они с У стали жить вместе, засыпать, просыпаться, завтракать и просто проводить время. Кира поняла, что У всегда поддержит её и расскажет шутку, стоит ей только рассказать о своих переживаниях или пожаловаться на нагрузку в училище. А время, проведённое с ним, приносило ей только счастье. Год назад она призналась ему, что остыла к своей мечте и хочет семью.       У знал, что Кира желает стать командиром, генералом, как её отец. Что у неё есть цель — военная карьера, и что цель она ставит выше всего. А сейчас Кира не так горит желанием и признаёт, что хочет тихой семейной жизни. Но готовится сдать аттестацию на отличный результат.       Единственное, У никогда не понимал, где и как он подпортил её стойкость. Да, он окружил её романтикой и нежностью, цветами и поцелуями. Видно, это и сделало её уязвимой, невероятно нежной и чувствительной. Нет, она всегда была такой, только не все об этом знают. Но им не обязательно этого знать — она всё равно его Кира.       У не стремился к военной карьере, как Кира. Последний раз он дрался ещё в школе, а после этого специально выбрал профессию, которая не связана с боем, драками. Но он занимается пару раз в неделю в зале, чтобы не потерять навыки.       — Кир, — шёпотом позвал её У.       Кира молча подняла на него заплаканные глаза и встретилась с его взволнованным взглядом.       — Голодна? — также тихо спросил он.       Уголки губ Киры приподнялись вверх, тепло разлилось в груди, он переживает. Кира обратно прижалась к нему, издав смешок. Когда она оказывалась в объятиях У, всегда голова пустела и чувствовалась безопасность.       — Даже если так, — пробормотала она.       — Кирочка, как ты себя чувствуешь? — неожиданно с беспокойством в голосе спросил У.       — Хорошо. К чему ты спрашиваешь? — удивилась Кира, снова подняв на него глаза. Она не ожидала такого вопроса от слова совсем.       — Утро, — произнёс У, нежно заправляя прядь волос Киры за её ухо. — Волнуюсь я за тебя, Кирочка.       — Что утро? — Кира с непониманием взглянула на него, а потом вспомнила о своём раннем пробуждении из-за тошноты. — А-а, всё хорошо. Видимо, всё-таки мясо было недожаренным…       — А как твоя подруга? Вы же вчера вместе обедали, — заметив её замешательство, спросил У.       И в правду, Лина — её подруга, с которой они познакомились в училище, ни слова не сказала по поводу вчерашнего обеда, хотя они брали одинаковые блюда, только вот Кире утром было не по себе. Кира поджала губы и уткнулась в его клетчатую рубашку, что она может ему сказать?       У вздохнул и поцеловал её в макушку, обнимая крепче.       — Кирочка, всё хорошо?! — Он не решился спросить её по поводу прошлой субботы и среды, да и в общем всей прошлой недели, чтобы не накручивать её и себя.       Кира только промычала в ответ.       — Кирочка, как думаешь, хорошо ли я готовлю? — серьёзно поинтересовался У. Вопрос, нарушил поток её мыслей, он хотел, чтобы она улыбнулась.       — У! — Кира засмеялась и взглянула на него, слегка ударив кулаком в грудь. Затем провела тыльной стороной ладони по своим глазам. — Ты готовишь великолепно! Она не раз ему говорила, что ему надо было идти на повара. Кто знает, может, сейчас бы он готовил для доброй половины города и начинал готовиться к открытию ресторана.       Кира всегда была в восторге от его умения вовремя «разбавлять» её мысли. Он неожиданно задавал ей вопросы или что-то говорил не в тему, заставляя плохие мысли убежать, а её улыбнуться.       Кира, глядя в глаза У, нежно погладила большим пальцем его щеку. У перехватил её ладонь и прижал к губам, оставляя на них поцелуй. Кира смущённо улыбнулась и потянулась к его губам, но У опередил её и первый коснулся её губ.       — Так что ты приготовил на ужин? — спросила Кира, прерывая поцелуй.       — Жареную картошку и твой любимый салат, — шёпотом ответил У, нежно касаясь её лба своим.       — У, я очень хочу принять душ, встретимся на кухне, минут через пятнадцать, — нехотя произнесла она.       — Хорошо, Кирочка, а я пока заварю малиновый чай и накрою на стол.       Он нехотя выпустил её из кольца рук, оставив на лбу мимолётный поцелуй, и направился на кухню.       Кира оказалась в ванной комнате, закинула форму в стиральную машинку, включила на час и залезла под струи тёплой воды. Приятный поток знатно успокаивал, мысли постепенно разложились по полочкам, а затем резко всё её спокойствие исчезло, и стало тревожно. Сегодня двадцать пятое число. Кира забыла, забыла о самом элементарном.       Кира быстро смыла бальзам, вышла из душа и высушила волосы полотенцем. Устремила свой взор в зеркале, встроенном в бирюзовую стену. Влажные волосы падали ей на плечи. А что, если она беременна? Да нет, головокружение и тошнота по утрам от переутомления же? А всё остальное из-за волнения перед экзаменами? Или же нет? Может, это просто факты?       Она быстро стянула с вешалки и надела домашнее платье, не забыв нацепить ободок на волосы. Затем потянулась к ванному шкафчику, в котором, как назло, оказались только эфирные масла, пара масок для лица и некая косметика. Кира тихо выругалась и чуть не снесла весь порядок рукой. Во втором шкафчике та же история, только вместо аксессуаров — мыльные принадлежности.       Кира резко выдохнула, опершись ладонями об раковину, и посмотрела в зеркало. Значит, остался один вариант — записаться к врачу. Это и правильней, и проще. Кира не боялась врачей, просто, как и все, не очень любила к ним ходить.       Кира вышла из ванной комнаты и тихо прошла в спальню, а затем на кухню, где с ногами устроилась на бардовом диванчике. У, заметив её, улыбнулся и поставил кружку с малиновым чаем на поверхность стола рядом с тарелкой картошки. Кира взяла кружку в ладони и с удовольствием сделала глоток, без сахара, замечательно.       — У, — взволновано обратилась Кира и закусила губу, — я завтра записалась на приём к врачу.       — Кирочка, — улыбка У сменилась удивлением, а в глазах снова пробежало беспокойство. — Мне пойти с тобой?       Глупо было бы задавать вопрос: «Что случилось?», раз Кира записалась сама, значит, есть повод.       — Да, спасибо, — согласилась она, в смятении думая, говорить ли о своём предположении У, но промолчала.

***

      Пойти с Кирой в больницу — это была хорошая идея. У сидел в коридоре, листая десятки журналов и книг о болезнях, их симптомах и причинах, и украдкой наблюдал за ней. Кира ходила из кабинета в кабинет и иногда перекидывалась с ним фразами, а он поддерживал её как мог. Конечно, журналы и книги «слегка» напугали его, только вот он никак не хотел предполагать, что Кира больна чем-то из перечисленного в списках.       Она волновалась, выдавали её глаза и привычка теребить мелочь, сейчас в руках у неё находилась малиновая заколка. И как-то накручивать себя и её не хотелось.       Кира вышла из последнего кабинета с опущенными уголками губ, улыбку сдерживать не очень просто-то.       — Кирочка! — радостно воскликнул У, вскакивая с лавочки, на которой провёл полтора часа. Он быстро подошёл к ней. — Что сказал врач? Как ты себя чувствуешь?       — У, всё хорошо, — спокойно произнесла Кира, приложив к его губам указательный палец. Затем она нежно положила ладонь на его щеку и слегка погладила.       — У, полюбишь ещё одного человека, точнее, человечка? — начала воодушевлённо Кира с риторического вопроса, смотря ему в глаза.       Пока У с непониманием смотрел на неё, она медленно взяла его ладони в свои.       — Маленького, пока ещё шестинедельного нашего малыша, — радостно произнесла Кира и улыбнулась.       У не сразу сообразил, что его ладони находились на малиновом платье, ткань которого скрывала её ещё плоский животик.       Чувство радости овладело им, лицо озарила улыбка, а в груди, словно в нарисованном жёлтом солнце, появился ещё один лучик, такой яркий и желанный лучик. Вскоре у них появится маленькое сокровище.       — Кирочка! — радостно возгласил У и неожиданно поднял её на руки и закружил по пустому коридору больницы.       — Кирочка? Ну ты чего? — удивился У, отпустив её на пол, нежно провёл большими пальцами по её щекам, стирая слёзы.       — Я счастлива, У, — улыбаясь, шёпотом ответила Кира.

***

      Директор — Фёдор Иосифович — училища был знатно удивлён, когда Кира утром вместо первой пары пришла к нему в кабинет, протянула справку и сообщила о своём положении, он чуть не подавился горячим кофе.       — Кира Людвиговна, что это значит? — озадаченно спросил мужчина средних лет, смотря на неё.       — Фёдор Иосифович, мне нужно сдать экзамены в ближайшие дни, — спокойно ответила Кира.       — Кира, я поражён, — выдохнул Фёдор Иосифович, невольно постукивая указательным пальцем по столу.       Честно, он возлагал на неё надежды, она всегда была лучшей на курсе. Тем более она чуть ли не с детства мечтала пойти по стопам отца, и это её выдавало. Но время прошло немало, и Кире, как оказалось, не нужна карьера. Ей нужна семья, дети и любящий муж. Об этом он понял сам, во время пары по физической подготовке, Кира выполняла всё отлично, но энтузиазм в глазах пропал. Да и кольцо на безымянном пальце не заметно блестело.       А год назад Кира пришла к нему с просьбой об отчислении, как раз перед выходными, он тогда наводил порядок на полках и выронил папку с бумагами из рук. Бумага разлетелась по полу, но Фёдор Иосифович больше волновался о Кире. Он шумно вздохнул и предложил ей поговорить.       — Кира, я понял, тебе не нужно, это всё. Но доучись, год остался, получи диплом и книжку, что проучилась не зря, — закончил мужчина и потёр переносицу.       Кира и согласилась.       У она рассказала обо всём только вечером за ужином, он тоже был против её отчисления, и слова директора поддержал. Но Кира обиделась, на него за фразу: «Кира, это необдуманное решение», после они неплохо поругались и не разговаривали сутки.       Фёдор Иосифович не лично, но был знаком с У. Вежливый, доброжелательный парень, а ещё он не стеснялся выражать любовь к Кире. Фёдор не редко наблюдал за ними из окна своего кабинета, когда они встречались или расходились около ворот училища, однозначно Кира цвела рядом с ним. Все имеют право на личную жизнь.       — Идите, Кира. Я вас понял, всё решу, — тяжело выдохнув, произнёс Фёдор Иосифович.       Кира сдавала практический экзамен под руководством врачей, преподавателей и важных людей. А вот письменную часть Кира писала через пару дней после практики. Смогла уложиться вовремя и получила высший балл и там, и там.

***

      Тёплый свет от напольного торшера окружал комнату. Световой круглый узор на потолке создавал ощущение умиротворения. Из открытого окна веял лёгкий ветерок. Кира, уютно устроилась на плече у У и переплела свои пальцы рук с его.       — Кира, давай дочку назовём Алиса? — предложил У, нежно поглаживая её по плечу.       — Красивое имя, — сразу ответила Кира и задумалась.       — Представь, она будет нашей принцессой. Стойкой, как ты, и спокойной, как я. А на её шелковистых волосах будем заплетать косички и обязательно купим ей красное платье. Оно прекрасно подойдёт к её голубым глазам. И наша девочка будет очень похожа на меня и немного на тебя, — с улыбкой произнёс У, не скрывая своей радости.       — Кира, а сына как назовём? — спросил У, продолжая нежно гладить её по плечу.       — Аркадий! — ответила Кира спустя несколько минут тишины.       — Аркадий?! Необычно! Ну? — В ожидании краткого описания сына-Аркадия, У поднёс скреплённый замок и поцеловал её тыльную сторону ладони.       — Ну, у меня фантазия не настолько хороша, но у него будут растрёпанные тёмные волосы с рыжеватым оттенком, голубые глаза, и он будет похож на меня и слегка на тебя, — проговорила Кира с улыбкой и лёгким румянцем на щеках.       — Вот замечательно! — воскликнул У, обнимая её и целуя в висок. — Главное, будем их безумно любить, задаривать лаской и заботой.       — Лаской и заботой, — прошептала Кира, ощущая, как в груди разливается тепло от этих мыслей.

***

      Да, их ждала блестящая и счастливая жизнь, грандиозные планы и взгляды вперед. Но, через месяц, Кира потеряла ребёнка.       У впустили к ней только через двое суток. И то с этим помогла врач Киры, сначала немного поговорила об её состоянии, а потом проводила до палаты.       У вошёл в палату бело-бежевую и тихо закрыл за собой дверь. Кира заметила его и села, опустив ноги на пол. Он встретился с её пустым взглядом и присел на край больничной койки. Осторожно притянул её к себе за плечи. Кира, оказавшись в надёжных объятиях, расплакалась. Она ждала его, даже успела подумать, что всё, конец, но У здесь, рядом. Он обнимал её крепче, пока она тихо всхлипывала, не замечая слёз на своих щеках.

Спустя месяц.

      У возвращался домой сразу после учёбы. Обедал с Кирой, а потом молча обнимал её и слушал её редкие возмущения, комментировал и соглашался.       А вечером Кира и У шли гулять в парк, кормили уточек и рыбок, которые с аппетитом уплетали хлебные крошки. Лёгкий летний ветерок едва касался листьев деревьев и аккуратно подстриженных кустов. Затем они покупали мороженое в киоске, и У начинал говорить: комплименты, шутки и напоминал о историях из детства и подросткового возраста. Кира смущалась и грустно смеялась, подключаясь к воспоминаниям. А потом они возвращались домой, ужинали, занимались бытовыми делами и ложились спать.       Но в один летний день У не вернулся домой. Телефон монотонно твердил: «Абонент не доступен», а сообщения не были доставлены. Кира не находила себе место, звонила, родителям, друзьям, а на третий день даже в институт, хотя У неделю назад его окончил.       У явился поздно вечером третьего дня. Кира в фиолетовой сорочке и наспех накинутом домашнем халате, с едва заметными кругами под глазами, прищурившись от яркого света лампы, смотрела на него в упор. У переступил порог квартиры в потрёпанной, местами грязной одежде и с заметными царапинами на щеке. Ничего не говоря, упал на колени и взял её ладони в свои, целуя, горячо просил прощения.       Кира с испугом и непониманием продолжала на него смотреть. Сон, который появился впервые за эти дни, исчез окончательно. По телу пробежала дрожь, внутри нарастала тревога, ноги становились ватными.       — У, ч-что с-случилось? — только и произнесла Кира, стук сердца глушил её.       — Кира, Кирочка, я честно тебе всё расскажу, но не сейчас, не сейчас. Кира, я совершил ошибку. Прости, прости меня, пожалуйста, Кирочка, — быстро проговорил У и резко встал на ноги.       Он забежал в спальню и через пару минут вернулся с небольшой спортивной сумкой.       — У? Какая ошибка? — после долгой паузы спросила она. Глаза наполнялись слезами, Кира не понимала, и понимать не хотела, счастливый мир постепенно рушился.       — Кира, Кирочка, я люблю тебя, — прошептал У, смотря ей в глаза, нежно провёл рукой по её щеке, а затем коснулся губ, оставляя на них поцелуй.       Затем он поцеловал её в щёку, как обычно утром перед уходом, маленький ритуал. Достал из кармана полевую, помятую ромашку и положил ей в ладонь и заключил в объятия. Выдавив из себя грустную улыбку, У ушёл, захлопнув дверь.       Кира съехала по стене на пол, обхватила колени руками и опустила на них голову. Она осталась одна в светлом коридоре, в двухкомнатной квартире, с влажными дорожками слёз и с надеждой в сердце, что он вернётся. Сейчас он откроет дверь и заключит её в крепкие, надёжные объятия и будет молчать. Просто молчать, не прося прощения и не говоря ничего. Но этого не случилось. У ушёл от неё. Мир, который они с У строили вместе, разрушился и оставил Киру выживать без него.       У не вернулся домой ни на следующий день, ни через месяц, ни через год…

***

      Кто знал, что они встретятся на поле боя? И кто знал, что они будут встречаться там слишком часто? Приходилось надевать маски безразличия и драться ради приличия, хотя Киру иногда брала обида, и драться приходилось серьёзно. А если попадётся скрытный уголок, они молча перестают и расходятся.       Никто не хочет начинать разговор, что-то выяснять, они молча смотрят друг другу в глаза. А затем У уходит первым, не оборачиваясь. Иногда Кире хочется остановить его, выяснить всё и познакомить его с дочерью. Но Кира не смеет. Она возвращается домой, обнимает Алиску и слушает её прошедший день, отмечая про себя, что когда-нибудь, она расскажет и ей, и ему, но не сейчас.

***

      Многоэтажки привычно светятся редким тёплым светом, ветер привычно дует. Удивительно, город разрушен, донельзя, всё вся в диком ужасе и боится сделать лишний шаг, и старается не выходить за пределы дома или временного жилья. А природа продолжает действовать по своим законам. Провода обыденно покачались, внизу что-то заскрипело. Роботы сегодня уже были, возможно, пролетят мимо. А как только пролетят, У продолжит изредка кидать мелкие камушки вниз и вырезать из дерева фигурки.       Только вот сегодня, что-то не так, вроде всё как обычно. Но почему-то вспоминается тот период времени, когда его счастливая жизнь оборвалась.       — Ч-чувствую сильную-ю г-грусть, — неожиданно с заиканием произнесёт Вертер, остановившись напротив Весельчака У. Робот уже успевает проанализировать состояние пирата-спасителя, пока тот занят.       — Ты прав, — спокойно ответит Весельчак.       — Х-хотите поделиться своими эмоциями? — спросит робот.       — Почему бы и нет?! — У отложит режущий инструмент и кусок дерева.       — Я готов с-слушать, — подтвердит Вертер и посмотрит на него.       У посмотрит вдаль на привычный вид, уже несколько лет подряд меняется он только в количестве зданий, проводов, а так всё тот же. Даже редкое солнце, которое давало хоть какую-то надежду, не появляется уже несколько дней. Но, несмотря на это, У расскажет Вертеру всё. Что держит в себе все эти годы, что оставил Киру одну и об этом ужасном договоре, который подписал по глупости.

***

      В тот день, когда судьба снова свела их в двадцать первом веке в московской школе. Сундук чувств подвёл и открыл свои замки, а также напомнил о давней обиде. Пусть они и снова дрались, и, может, опять ради приличия, без исключения у обоих в сердце что-то ёкнуло. Хотя нет, Кира всё-таки очень боялась за дочь и подростков.       А уже в той серой с тёплым светом квартире в разрушенном городе он попросил её о разговоре, пока подростки накинулись на еду. У провёл её в комнату, чем-то похожую на лоджию, только окна были забиты тёмными досками, и лампа полукруг висела над дверным проёмом. У аккуратно закрыл дверь, чтобы их разговора не было слышно, убрал руки за спину и начал её разглядывать.       Кира прислонилась на более-менее целый подоконник, поджала губы и скрестила руки на груди. Она отвечала взаимностью, тоже смотрела на него. Каждый шрам на лице, новый имидж, кисть-протез, да, здесь она погорячилась. Но в один момент перед глазами стали проявлять воспоминания: прогулки, завтраки, ухаживания, его трепетный и спокойный голос при разговорах с ней и объятия. Объятия, из которых не хотелось выбираться, всегда было тепло и безопасно. Кира закрыла глаза, сглотнула ком в горле, но одинокая слеза всё-таки скатилась по её щеке.       Кира не могла поверить в то, что произошло, звонила, писала, искала, но всё было тщетно. Даже пыталась как-то отвлечься, не получалось. Через неделю Кира приехала к родителям и рассказала всё, как есть, и просила не искать и ничего не выяснять, нет смысла. Людвиг, конечно же, грозился найти его и устроить взбучку, как он посмел обидеть его девочку. У сам же, начиная с выпускного класса, обещал любить и оберегать её. Отец Киры, конечно же, без её ведома пытался найти и У, и любую зацепку, подключал связи, но безуспешно.       Кира жила у родителей. А двухкомнатная квартира, очень уютная и хранившая множество тёплых воспоминаний, пустела. Конечно, через год в неё заселят новых жильцов, которые обустроят квартиру по-своему, переделают интерьер и будут жить счастливо. Квартира, так и не увидела того ремонта, который они затеивали на ближайший год, их семейной жизни, и от этих мыслей Кире было ещё хуже.       К родителям У, Кира заявилась в выходной день. Они, как всегда, гостеприимно встретили её, посадили за круглый стол, налили мятного чая, а она расплакалась и рассказала всё. И-Анна — мама У — молча обняла её, и тогда Кира стала говорить много, слишком много. Вскоре и родители У подали заявление о поиске, иногда искали сына сами, своими силами. Итог один: ничего. И, к сожалению, из-за всех переживаний у И-Анны начались проблемы со здоровьем. Она стала пребывать в больнице неделями, тогда ей не стали говорить, что поиски зашли в тупик.       Кстати свадьба была назначена на осенний месяц, и Кира всё-таки сходила и всё решила.       А через пару месяцев оказалось, что Кира ждёт ребёнка. Ребёнка У. За всё это время, она не обращала на недомогание внимания, и думала, что это всё из-за переживаний. Но однажды Кире пришлось записаться к врачу, а после приёма, она зашла навестить И-Анну.       Спустя три месяца стали происходить не самые приятные моменты. Знакомые, когда видели её беременную на улице или в парке, поздравляли, Кира улыбалась и принимала поздравления, а потом ровным голосом, слегка пожимая плечами, говорила, что ей так и неизвестно, где У. Собеседники всегда начинали извиняться и говорить что-то подобие поддержки.       За Кириной спиной собралось огромное количество сплетен. Главная тема: расставание её и У, и ребёнок, который будет расти, не зная своего отца. Кира часто думала, что пользы было бы больше, если хоть кто-то из сплетников как-то помог в поиске У или может быть подсказал, где видел его последний раз.       А потом она встретила в парке Игоря, их с У общего знакомого. Игорь учился на год старше и иногда ей и У помогал с химией. Они не виделись почти с выпускного, только поздравляли друг друга с праздниками. А в списке гостей на свадьбу в столбике «Друзья» он был вписан.       Но они как-то не общались за последний год. Игорь долго поздравлял её и упоминал про У, всё говорил, говорил, а Кира только привычно отвечала. А после недолгих извинений, Игорь предложил ей «глупость», как показалось тогда Кире, расписаться. Ему нужна была жена для работы. Он обещал помочь с ребёнком и даже спокойно принять факт, что семья воссоединится. И Кира согласилась.       Вскоре родилась девочка. Алиса. Кира редко отходила от малышки. Решила посветить ей всю свою любовь и заботу. И получилось так, что девочка сильно привязалась к ней. Но Кире предложили работу, когда Алисе исполнилось четыре. С тех пор она только и мечтала оставить работу и продолжать посвящать жизнь своей дочери, но не успела…       — Кира?! — окликнул её негромко Весельчак У, выводя девушку из своих раздумий.       — Что? — спросила она, быстро поморгав, и неуверенно посмотрела на него.       — Кира, почему Алиса? — смотря ей в глаза, У задал свой вопрос, который мучил его всё это время. Решил, что лучше спросить напрямую, чем завести пустой разговор.       — Имя… красивое, — ответила Кира, стараясь не выдать свою растерянность. Она не сразу поняла, смысл вопроса из трёх слов. С одной стороны, можно было бы прямо сказать правду и показать прежнюю резкость, но с другой — Кире хотелось растянуть этот момент, она не готова говорить, пускай сам додумывается.       — Кира, — его взгляд остановился на её шее. — Ромашка…       Кира сразу поняла, он смотрит, на кулон. Ромашка, залитая смолой, та самая ромашка, которую он ей вручил, когда уходил, закрыв дверь и которая хоть как-то напоминала о нём всё это время.       У в смятении сглотнул и повторил свой главный вопрос:       — Кирочка, почему, Алиса?       Его не смущало, что он назвал её как раньше, ласково и нежно. Ему было приятно, что она сохранила помятую ромашку. Он тогда наспех сорвал её на поляне и убрал в карман. Чтобы хоть что-то напоминало о нём его Кире.       Больше всего его волновало имя. Он сам не знал, что хотел услышать. Имя выбрал он, а Кира взяла его и дала своему ребёнку. Нет, девчонка ни при чём, миленькая и стойкая, как Кира, хотя черта характера — спокойствие в неожиданных ситуациях, присутствует. Стойкая и спокойная, может… Нет, точно нет. Его просто окутывает вина.       — Не догадываешься?! — устало спросила Кира и потёрла переносицу. — Значит, ты думаешь, что Алиса — дочь Игоря?       У медленно кивнул, стараясь не терять самообладание. Мысли смешались, а следующая фраза Киры, подтвердила его опасные догадки.       — С чего ты взял?! — неожиданно громко прикрикнула Кира, глядя на него.       У начал качать головой влево-вправо и отпустил глаза в пол. Сердце забилось сильнее, а в груди, будто что-то погасло. Нет, пусть она не будет его дочерью, нет, он хотел дарить своему ребёнку заботу и любовь, быть всегда рядом и усыпать вниманием. Нет, факты — это просто совпадения.       — У? — Кира с беспокойством смотрела на него. Она уже оказалась рядом с ним и незаметно взяла его ладонь в свою, долгая обида тут же растворилась. — Слышишь меня?       У поднял на неё глаза и ждал, ждал её слов доказательств, которые навсегда разрушат его без сожаления.       — У, посмотри на неё, она же твоя копия! — тихо произнесла Кира с лёгкой улыбкой на губах. — У неё были тёмные, шелковистые волосы, много энергии и коленки в зелёнке. — Кира прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться от воспоминаний. — А её спокойствие? Это же жуть. Я знаю, всего трёх человек с таким спокойствием: твою маму, тебя и Алису.       Слова ранили сердце, нанося ножевые ранения и заставляя его обливаться кровью.       — Ты же знаешь, что у И-Анны проблемы с памятью и здоровьем? Внучка дала ей силы, могло быть хуже, — проговорила Кира, а затем отвела взгляд.       — К-Кирочка, — шёпотом начал У и положил руку на её плечо, — я, я искал тебя. Я приходил к твоему дому, видел тебя счастливую и уходил, я думал, что стал чужим тебе. Ты была счастлива и…       — Я была счастлива, потому что у меня имелась Алиса, У, — резко ответила Кира.       — Как Игорь оказался твоим мужем?       — Игорь предложил мне расписаться, ему нужно было для работы. Плюсом, ребёнок рос в полноценной семье. Он даже был не против, если бы ты пришёл и захотел вернуть семью. Всегда говорил, что сможет помочь объяснить всё Алиске, — шёпотом объяснила Кира и отпустила его ладонь.       — У, ты же знаешь, я не лучше. Пропустила десять лет жизни, Алисы. Теоретически наша дочь с семи лет считалась сиротой, — всё также тихо говорила Кира.       У положил вторую руку на её плечо и притянул к себе, крепко обняв. Кира уткнулась в его плечо. Наконец сбылось желание Киры, он молча обнимал её, ничего не говоря.       В груди снова у нарисованного солнца появился лучик, слабый, тонкий, как доверие. Счастье, твердило сердце. Пусть и временное, но счастье, соглашался мозг.       — Я ненавидела тебя и ждала, — тихо всхлипывая, говорила Кира. — Я продолжала верить, что ты найдёшь меня даже в двадцать первом веке, только вот не думала, что в облике пирата, — Кира усмехнулась, подняла на него глаза и продолжила:       — Но меня мучают вопросы: какую ошибку ты совершил? Что не дало тебе шанса на семейную жизнь?       — Кира, — У нервно сглотнул, слегка отстранившись, достал из кармана сложенный вчетверо листочек и положил ей в ладонь. — Здесь моя ошибка. Прочти, когда всё это закончится.       Кира молча, убрала лист в укромное место и взамен протянула ему квадратную фотографию, с которой на него смотрела улыбчивая голубоглазая девочка с двумя косичками, в красном платье и с куклой в руках. У аккуратно взял фотографию, бережно повертел в руках и грустно улыбнулся. Он представлял её такой.       — Фото твоё, — едва заметно прошептала Кира.       — Спасибо, — У снова посмотрел на фотографию и, быстро поморгав влажными глазами, убрал в грудной карман, а затем тихо попросил: — Кирочка, расскажи мне про Алису.       — Конечно, У. — Кира грустно улыбнулась и начала говорить: — Она была маленькой, славненькой и очень улыбчивой малышкой, а её первое слово было мама…       Кира рассказывала всё, всё до мельчайших подробностей: первые шаги, слова, предложения, разбитые коленки, мечты и желания, которые менялись чуть ли не каждый месяц, а также о легкости в общении и жизнерадостности. Кира не раз упоминала, что дочь дала ей смысл жить, а проведенное время с девочкой делало её самой счастливой. Даже когда она оказалась в двадцать первом веке, смотря на фотографию Алисы, Кира продолжала жить и надеяться, что с дочерью всё хорошо.       Весельчак У аккуратно взял её ладони в свои и аккуратно поглаживая, улыбался и тихо смеялся от рассказанных Кирой историй о его дочери.       Кира закончила и с облегчение выдохнула, а затем высвободила руки и обняла его, скрывая свои блестящие глаза.       — Кирочка, мне очень жаль, что у нас не получилось счастливой и семейной жизни, — тихо произнёс У поглаживая её по спине. Он сделает всё, чтобы они остались живы, любому понятно, что будет что-то опасное.       — А расскажи-ка мне про кудрявого, — спустя несколько минут прервал тишину У.       — Зачем? — шёпотом спросила Кира, стараясь не нарушать идиллию.       — Должен же я всё равно, хотя бы знать, кому моя дочь отдала своё сердце, — с усмешкой ответил он.       — У, как бы грустно ни было, им вместе не быть, времена-то разные, — пояснила Кира, подняв на него глаза, всё также находясь в кольце рук. Кира мысленно грустно усмехнулась. Он так гордо произнёс слова «моя дочь», очевидно, он бы души в ней не чаял.       — Всё возможно.       — Не вселяй в них только надежду. Они, скорей всего, ещё сами не знают, — недовольно продолжила Кира, уткнувшись в его плечо.       — Спорим, они нашли укромный уголок, чтобы поговорить о своих чувствах?       — Заметь у нас он тоже укромный, — напомнила она и снова посмотрела на него.       — Ну, тогда…       — Что тогда? — удивилась Кира.       И тогда У нежно коснулся её губ и поцеловал.

***

      Кира, в чистой одежде и с обработанной раной, заходит в свою комнату. Она была всё такой же, какой и десять лет назад. Видно, Игорь не впускал сюда Алису, всё на своих местах и даже без пыли. Кира осторожно прошла к комоду, выдвинула первый ящик, где лежал фотоальбом, который заканчивался на фотографии, где они с У гуляли в парке, а через неделю после он оставил её одну, навсегда.       В следующую минуту Кира резко развернулась, оставив ящик открытым, и направилась к кровати. Села на край и развернула лист бумаги. «Прости меня, Кира» гласила первая строка, написанная размашистым почерком. Кира сразу перевернула лист и затаила дыхание. На светло-коричневом фоне чёрными буквами выведено: «Пиратский кодекс»… А ниже подпись У и дата, дата их выпускного.       Слёзы сами покатились по щекам, рана заныла, видно, обезболивающее, не помогло. Кира приложила ладонь к губам и перевернула лист на письмо. Буквы путались, бумага мокла, а Кира не верила. Просто не верила, что это произошло. Особенно чертой письма были слова: «Прости меня, Кирочка» почти через каждый абзац.       Кира была готова ко всему, она всегда была готова его простить. Они всегда строили отношения без секретов, на доверии и понимании друг друга. И даже этот единственный секрет Кира готова простить. Только бы верни её обратно на девятнадцать лет назад, когда не было сильной тяжести от секретов и обиды, а только снова построенное счастье.       И вот Кира уже успокоилась, только глаза были красными, да какое-то опустошение чувствовалось. А если бы он рассказал ей лично, что бы она сделала? Мысли путались и мешали. Но в один момент Алиса чуть ли не вбежала в комнату, держа в руках слоника и лист бумаги. Возможно, Вертер, что-то всё-таки рассказал ей, У предупреждал, что за роботом надо подглядывать, а то он очень много знает.       У отдал Кире деревянного слоника, которого сам вырезал из дерева, выцарапал с одной стороны букву «А», а с другой — «К», проделал верёвочку и всё время носил на шее. Кира знала, что буква «К» означало её имя, а «А» — имя их ребёнка. Он попросил её отдать его Алисе, а она уже сама решит, что с ним делать. Кира так и сделала, на удивление дочь приняла «подарок» с восторгом, и больше за день они не виделись.       Алиса взволнованно, с неким страхом в глазах, и вздрогнувшим голосом задала свой вопрос:       — Мама! Что это значит?!       И Кира поняла, что сегодня наступает конец тайнам и их ждёт серьёзный разговор, последствия которого Кира не сможет предугадать. Пусть будет, что будет, хватит с неё секретов. На собственном опыте уже убедилась, что правда на самом деле уж слишком горькая.