Вошло в привычку...

ㅤ       Просыпаться от шороха чьих то шагов за пределами комнаты, щелчка дверной ручки, усталого смешка, разносящегося по комнате, словно сквозняк, и запаха вишневых духов, перемешанного со слякотью и металлическим вкусом крови.       Нехотя приподниматься с нагретого мирным сном места, чтобы снова окинуть взглядом незваную гостью, оценить ущерб, нанесенный ее одежде; мельком пройтись по изгибам ее тела, отмечая в голове кровоточащую рану на правой руке и неприятного вида ушиб на левом боку, прикрываемый остатком ткани некогда белой рубашки.       Без слов, но с недовольным вздохом, вставать уже полностью, накинув поверх ночнушки свое пальто, — от чего-то в каюте стало ужасно холодно, — жестом указывая гостье присесть на диван, мирно стоящий в другой части комнаты.       Получать в ответ до боли в жилах ненавистную ухмылку, когда она проходит, — ковыляет, — мимо, чтобы развалиться на диванчике так, будто это ее комната, ничья другая.       Доставать аптечку из прикроватной тумбочки, где на удивление есть все необходимое (приготовленное заранее), чтобы предоставить первую помощь пострадавшей, которая, в свою очередь, выглядит так только внешне, — чуть ниже самодовольного лица, раскрашенного в алый цвет, подстать порванной в некоторых местах рубашке.       Присаживаться рядом и отвешивать легкую пощечину, ведь «пострадавшей» здесь является далеко не она, однако после этого сразу же приступать к обработке вновь полученных ею травм; обматывать их бинтами и промывать, чтобы, не дай эоны, не получить заражение крови или что-то похуже этого.       Тихо извиняться за удар, нанесенный ранее, на что она лишь махнет больной рукой и стиснет зубы, но не издаст ни звука, — нужно оставаться в форме, даже если рука позже окажется сломанной, — и лишь позволит ухаживать за собой дальше, как за раненной кошкой, подобранной на улице после столкновения со стаей дворняжек.       Затягивать последний бинт, связывая концы в произвольном бантике, на что она закатит глаза, — по-детски глупо, как и сам бантик, — но ничего не скажет против, ведь на споры сейчас сил уже не хватит.       Нежно брать за руку, успокаивающе поглаживать тыльной стороной ладони, как только необработанных ран на теле гостьи не остается; через препирания и не довольные возгласы прикоснуться губами к ее щеке, которая ранее была подставлена под гневный удар.       Слушать невольные вздохи при каждом успокаивающем соприкосновении губ с мягкой кожей, легкие протесты, появляющиеся в попытках выставить себя стойкой и непобедимой, что быстро пресекается укоризненным взглядом и очередным поцелуем в висок, сопровождаемым поглаживанием по покрасневшей, — не от очередного удара, — щеке.       Засыпать рядом с теплым телом, обвитым вокруг собственного; слышать и ощущать на своей коже теплое дыхание; делать вид, что очередные пустые обещания, нашептываемые на ухо, значат чуть больше незаметной соринки в открытом космосе.

Любить и ненавидеть ее так же сильно,

как ждать очередного ночного визита после безмолвного исчезновения по утру.