слизывай

***

– Когда Кевин вернётся за оставшимися вещами? Мэтт выглядит не особо вовлечённым в беседу, хотя это ему простительно. В конце концов он тоже должен собирать чемоданы для выезда из комнаты, однако до мыслей старшекурсника Аарону нет абсолютно никакого дела. Ему вообще мало до чего сейчас есть дело кроме поставленного вопроса. Бойд не выглядит особо довольным, но вежливости ответить у него таки хватает. – Ну, Ваймак должен приехать минут через двадцать, чтобы проверить процесс наших сборов, вероятно наша королева будет с ним, как и Дэн. Зачем тебе Кевин?Выглядишь хмурым. Поссорились, что-ли? – Мэтт вопросительно поднимает бровь, ожидая прямого ответа. Аарона этот вопрос выбивает из внешнего мира на больший срок, чем должен такой будничный во время выезда. Наверное, он бы и не занимал такую почву для размышлений, не будь объектом обсуждения Кевин-чëртов-Дэй. Зачем? Затем, что он заставляет меня чувствовать себя комфортно даже на ночных тренировках, а теперь исчезает. – Аарон хочет сказать. Затем, что один он не сможет. – Аарон хочет сказать. Затем, что я не хочу, чтобы он уходил. – Аарон хочет сказать. — Попрощаться, – говорит Миньярд, вложив в голос максимум привычного безразличия. Это слово, наверное, вмещает куда больше, чем позволяют одиннадцать букв; однако Мэтта устраивает и поверхностный смысл. Он безучастно кивает. Через десяток минут в комнату врывается Даниэль, решительно готовая поддержать своего бойфренда в такой важный этап его жизни, всë же Лисья Башня довольно крепко стала в голове Лисов домом. "Кевину нужна такая же поддержка сейчас." – проскакивает мысль в голове Миньярда, и он неосознанно за неё цепляется. Взгляд Дэн красноречивее всего остального, и Аарон вздыхает, выходя из комнаты. Если бывший капитан здесь, значит в пристанище монстров сейчас хозяйствует Дэй. Остальные обитатели комнаты сейчас на последних парах в году, вероятно, а значит в помещении они будут одни. Нет, тем очевидно лучше, учитывая приватность разговора, но неловкость никуда не денется. Дверь комнаты не то что не заперта, между ней и косяком виднеется щелочка, оповещающая о наличии там человека, с которым Аарон так рвался и в то же время боялся говорить. Однако Миньярд не был идиотом, каким хотелось иногда казаться – он понимал, что либо сейчас, либо никогда. Он бесцеремонно врывается в гостиную, но, не найдя там желаемого, меняет курс на спальню, из двери которой не видно и капли света. Кевин, не удосужившийся включить хотя бы лампу, стоит, оперевшись на закрытый шкаф с одеждой, и буравит взглядом кинутую на подоконник бутылку водки. Будь Аарон любым из других Лисов, наверное, задался бы вопросом, в чём собственно причина беспокойства Дэя. Но он был Аароном.

______________________________________

Месяцем ранее. — Чего такой кислый? – одна из немногих ночных тренировок, на которых они были в одиночестве. Миньярд не помнит, в какой момент времени Дэй начал без вопроса в глазах смотреть на Аарона в своей машине перед ночными, по идее одиночными, занятиями. Тем не менее, вот они здесь. Кевин хмурит брови, сидя на скамейке раздевалки. Он наполовину в экипировке, ещё не принявший душ, в то время как блондин уже минут десять как готов выходить. Мышцы приятно ломит, на удивление, и эта боль куда терпимее той, что сопровождает спину Миньярда после библиотеки. — Через месяц я уезжаю из Лисьей Башни в свою квартиру, – голос у Дэя хриплый и задумчивый, будто нет тут никакого Аарона и он просто решил транслировать свои мысли вслух, – Она далеко от “Гнезда”, далеко от Корта или “Башни”, даже от Южной Калифорнии. Я буду там один. — Ну так, – кареглазый выгибает бровь в недоумении, – Тебе же лучше. Наконец никто не будет мешать твоей взаимной повëрнутости на экси. Что не так? Кевин вздыхает как мученик. Близнецу не становится понятнее, но он не торопит нападающего, присаживаясь рядом и вглядываясь в изумрудную радужку. Кажется, он упускает что-то непростительно важное. — Я всю свою жизнь провёл с кем-то. Сначала это был Рико и Вороны, потом Монстры и Лисы, да даже во время попоек я находился не один, а в квартире Ваймака, – обреченно высказывает Дэй, и в голове защитника, кажется, начинает проясняться вся суть, – Я был в квартире на днях и... Там так тихо, Аарон. Не будь со мной тренера, я бы впал в паническую атаку прямо там. Мне впервые предстоит быть одному в этой звенящей тишине. Дорогу до Лисьей Башни они проводят в молчании, и пятый номер впервые в жизни понимает, как тишина может быть громкой. Наверное, и впервые в жизни он так понимает Кевина.

______________________________________

Кажется, Миньярд задумался на неприлично долгое время, потому что вырывает из мыслей его басистый голос, как из воспоминаний, только более уверенный в себе. — Аарон? — явно подвыпивший Кевин с недоумением смотрел на блондина, вошедшего в комнату, – Я уже ухожу, мне нужно было забрать оставшиеся пару вещей, как и обещал. Дэй выглядит (по крайней мере старается) ну уж очень спокойным, и близнеца это раздражает – ни то потому, что Кевин знает о том, что Миньярд чувствует его тревогу; ни то потому, что своей попыткой притвориться больно уж он смахивает на Нила с его “порядком”. Аарон не произносит ничего из этого вслух и просто молча наблюдает за тем, как брюнет закидывает ремешок спортивной сумки на плечо, направляясь в сторону двери. Одно ловкое движение, и он замирает на месте, чувствуя на своём запястье крепкую хватку руки Миньярда. — Нет, не уходишь, – полуутвердительно тянет близнец, зная, что при желании Кевин и силы не приложив вырвется, навсегда исчезая из стен комнаты 317. Однако тот этого не делает, когда Аарон выдыхает. Он хочет сказать так много, хочет объяснить, утешить – что угодно. Они молчат. – И у тебя на губах очень раздражающие капли водки, – говорит защитник. Вот же блять. Что-то не очень сегодня вяжется у пятого номера с беседами. Кевин, ранее стоящий к Аарону спиной, разворачивается корпусом лицом к лицу. Он всё ещё сильнее, выше и может вырваться, но Миньярд всё равно держит его так, будто нападающий – последний глоток воздуха. Как там говорили, “перед смертью не надышишься”? Плевать. Зеленоглазый хмыкает. — И что же ты предлагаешь? Аарон глупо хлопает ресницами, направив взгляд на расфокусированные зрачки зелёной радужки, еле видных в темноте спальни. Относился ли этот вопрос к первому предложению или второму? Как глупо, что приходится о таком гадать. Ещё года два назад такие рассуждения и секунды бы внимания не забрали. Но вот, блять, они здесь. Взгляд плавно переходит на блестящие капли поверх чужих губ. Интересно, то, что Аарон хочет сделать – это и есть та самая точка невозврата? Или же они перешли её ещё после первой совместной ночной тренировки, когда Кевин уносил младшего с корта на спине? Ещё одна мысль для рассуждения. Вау, да Миньярд сегодня в ударе! Прямо таки побил рекорд размышлений о Дэе. Надо поговорить. – хочет сказать Аарон. Останься. – хочет сказать Аарон. Он притягивает Кевина за тёмные волосы, заставляя наклонить шею ниже, до тех пор, пока их носы не соприкасаются и руки Дэя не держат его за талию. Спортивная сумка с глухим стуком падает на пол, а губы Миньярда обдаëт чужое тёплое дыхание, от которого несёт водкой. В чужих глазах ни капли удивления, только уверенность и лёгкая тоска. — Слизать, – шепчет блондин, – вот, что я предлагаю. Что близнец там думал о том, будто разговоры – явно не самая сильная его сторона сегодня? Кевин, вероятно, хочет что-нибудь сказать – впрочем, об этом Аарон уже не узнает. Он спешит осуществить задуманное – к губам чужим тянется, но на деле попадает куда-то в подбородок. Да чтоб был проклят этот его великанский рост! Миньярд сглатывает, разрывая хватку на волосах. Ждёт, пока Дэй оттолкнëт, поднимет сумку и сбежит. Уже делает шаг, дабы отступить назад в темноту комнаты – руки на талии не дают, держат крепко, будто отпустить боятся. — Слизывай. Кевин накрывает щëку Аарона своей ладонью, притягивает к себе, заставляя обвить крепкую шею. Затягивает в новый поцелуй, уже в первоначальную цель, сминая сухие и в местах треснутые губы защитника. Тот в ответ двигается как-то неуверенно, словно пытается решить в своей головушке, насколько это правильно. Он чувствует свежий привкус ужасно ментоловой жвачки и тех самых раздражающих капель, будто мятный алкогольный коктейль навернул. Только вот его даже от крепких шотов никогда так сильно не крыло, как сейчас от пары жалких капелек. Колени подкашиваются, однако Дэй страхует – только ли в водке на чужих губах дело? О боже, храни королеву. Язык Аарона проходится по чужой нижней губе, затем перебирается на верхнюю, будто действительно лишь в желании стереть водку дело. Кусает, пока Кевин не начинает шипеть – видимо, перестарался. Пару раз они стукаются зубами, пока не ловят общий ритм, что, кажется, непозволительно медленнее, чем пульс, раздающийся в висках. Два языка встречаются, и ощущения резко меняются, будто на них выкинули ведро со льдом для охлаждения напитков. Миньярд отстраняется первым, шумно выдыхая через рот и с каким-то странным желанием заглядывая в зелёные глаза напротив. Кевин ухмыляется, нарочито медленно облизывая свою красную ранку – своеобразную замену прозрачным каплям от младшего из парней. — Меня привлекает абсолютно всё в тебе, Аарон, – брюнет по-птичьи наклоняет голову влево, отчего защитник неосознанно повторяет его движение. — Меня так сильно раздражает всë в тебе, Дэй, – парирует он, закатывая глаза, но шею не отпускает, – Вообще-то я пришёл поговорить. — А я пришёл за вещами. Это фраза почему-то сразу тушует Миньярда и он отступает, бросая беглый взгляд на ярко-оранжевую спортивную сумку, так и валяющуюся на полу. Сглатывает непонятно откуда взявшийся ком в горле, придумывая пути к отступлению. И кто его просил останавливать этот темноволосый шкаф прямо возле двери? — Я поеду на своей машине в квартиру, и, эм, – Кевин, видимо, испытывает неловкость не меньше, потому что следит за взглядом Аарона и вновь лижет ранку на губе, смотря на сумку, – Не хочешь... Со мной? Миньярд мимолетно улыбается и прикидывает, что две завтрашние пары не так уж и нуждаются в его остром внимании, чего уж говорить о встрече с однокурсниками и бывшей в библиотеке. Он решительно хватает Дэя за запястье, но уже не чтобы удержать – а чтобы убедиться, что он всё ещё здесь. — Хочу.

***

Их, наверное, ждёт очень запоздалый разговор в квартире Кевина. Возможно, не будь поцелуев в машине, на месте прибытия и во время короткого “румтура”, он был бы менее запоздалый... Но куда менее очевидный, не так ли?