Нос висячий. Хуй стоячий

      Лето, солнце, жара, но расслабону нихуя. Старые деды из генштаба снова заебали солдатиков и послали троих медведей (не из пива) в лесочек, да чтоб присесть на пенёчек. Ладно, шучу, пошли они обследовать территорию, заданную на карте. Мелкий отставал от них на своих коротких лапках, пока первые два педика-медведика шли напролом, этот проебал товарищей где-то на полпути, отхилив все свои три дыхалки вперёд. Капрал Помпон, да в пизде тампон понимает, что кого-то не хватает… Оборачивается и видит, что Пелу то, нема… — Грим, а бородатый где? — Единороги спиздили. — Ответил носатый, закуривая сигарету жопой вперёд. — Я серьёзно, чел, мы товарища проебали, не успев в лес зайти! — Блять, так ты не пиздишь?! — Гримальдо спохватился, и стал искать этого фиолетового (или какого он там вообще цвета, я хуй знает, пусть будет негром…) карлика. Ходит, увалень ебаный, по траве высокой и обо что-то споткнулся. Помпон подбегает и охает: — Ёб твою мать, ты что в канаву ёбнулся? — Нет, я споткнулся об нашего товарища. — А, ну ясно, он чё сдох что ли? — Да не, живой вроде! Веснушка-хуйлушка подходит, смотрит на него внимательно и вдруг приходит в познание жестокого мира… — Мы, блять, за него, волнуемся, значит! А он тут сидит и на улитку дрочит! Ты молишься этой рукой, долбоёбина! Как ты нашему святому отцу в глаза взглянешь, бесстыдник ты ебучий?! Пелудито посмотрел на них жалобно, скукурузил моську да так, что мать родная не узнает. Солдаты его пожалели и пошли дальше, передумав как-то уговаривать идти за ними дальше. Дедок то в рассвете сил, а они, во бля, кабаны здоровые. — У каждого свои причуды… — Думал капрал вслух, пока более высокий солдат насвистывал мелодию. — Не свисти, денег не будет… — Наша жизнь хуже уже не станет, капрал Помпон. — Ну да, тут ты прав… Подул ветерочек, по ебучему полю разлетелись ебучие одуванчики. У Гримальдо аллергия на эту хрень и он такой типа: — Апчхуй на хуй! — Будь здоров! — Сам не сдохни. Вдруг на Гримальдо, прилетела ветка на ебальдо. Тот скрывал, что он мазахист и от удара по морде у него встал хуй. — Ебать ты извращуга… — Люблю ебать деревья! — По тебе видно, а то, что-то нос у тебя хуёвый, Гримушка… — Да в смысле нахуй?! — А ты сам глянь, у тебя нос в прямом смысле похож на хуй! — Ты чё, расмы попутал?! Забыл у кого из нас веснушки даже на жопе?! — Иди нахуй, веснушки на жопе, это не хуй, вместо носа! Дылда прорычал, накинулся на капрала. — Ты чё бля! Не забывай, кого всем весом давишь, пидор! — Оскорбление моего носа карается пизделовкой! — На, получай! — Помпон въебал ему в харю, прямо по свежоналоженному шраму. — Бляяяяяя!!! — На нахуй! — Веснушчатый ударил коленом прямо ему по яйцам. Гримальдо увалился на траву, держась за свой хуй. Помпон с победной ухмылкой не стал ждать солдата и пошёл дальше в лес, однако Грим не промах, набросился на него сзади и начал душить, поваливая вновь того на землю. Сильные кулаки въебали веснушчатому три раза по морде, вызвав кровотечение. — Да ты хуйлуша! Капрал оказался сильнее Гримальдо и перевернул того сальтухой через себя. Обладатель шрама заорал, когда в его спине послышался хруст. Не успел он толком ничего понять, как Помпон прыгает жопой на его лицо и серит на него мощнейшим пуком единорога, от чего тот сдох, высунув язык наружу. — Поделом те, ебун кошачий… Гримальдо встаёт, кашляет и чуть ли не подыхает. — Ладно, товарищ-торчарищ, ваша взяла! В знак примирения предлагаю выебать бревно! — А можно? — Да кто нас видит? — Не знаю, однажды Сержант Карисиас спалил тебя за тем, как ты ебал арбузы… — Ну это в лагере, а мы в лесу, трахай не хочу! — Уговорил… Так они выебали в одно дупло молодую сосенку и стали лучшими друзьями.