Muggle Jeans & Mischief

      Тео стоял перед черными железными воротами поместья Ноттов, чувствуя холод, несмотря на теплый летний день. Почему-то ему всегда казалось, что над поместьем нависли тучи — он не был уверен, было ли это реальностью или воображением. С того дня Тео сюда не возвращался. Тогда он был в таком отчаянии, в такой безнадежности, что с трудом узнавал того человека.       Нежное прикосновение пальцев Гарри к его руке вывело его из задумчивости.              — Тео? — он смотрел на Нотта с беспокойством. — Ты не обязан этого делать. Я могу вызвать разрушителя проклятий из Министерства…              — Нет, — голос Тео был резким и злобным. Он попробовал снова, на этот раз мягче. — Нет… Спасибо, но мне нужно кое-что сделать, — Тео глубоко вздохнул, успокаивающе сжимая руку Гарри, обвивавшую его ладонь. — Спасибо, что ты здесь, со мной.              Гарри кивнул, его глаза искали что-то.              — Я последую за тобой куда угодно, Тео, — пообещал он, касаясь губами тыльной стороны ладони Тео.              Тео отвернулся от него, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, которые Гарри всегда вызывал на поверхность. Вместо этого он сосредоточился на пятнышке ржавчины возле одной из петель. Это пятно привлекло его внимание, уродуя в остальном нетронутые ворота. Дом так долго был пуст, что волшебство ослабевало — его отец был бы так разочарован.       Он отпустил руку Гарри, когда шагнул вперед, и ворота бесшумно открылись перед ним. Опираясь на силу постоянного присутствия Поттера за спиной, Тео прошел по знакомой заросшей тропинке к парадным дверям, лишь на мгновение задержавшись у входа, прежде чем продолжить движение. Поднявшись наверх, миновав пять дверей, Нотт остановился в конце коридора. Он положил руку на дверь и замер, тяжело дыша. Гарри ничего не сказал, но ободряюще погладил Тео по пояснице — он не один. Он может это сделать. Тео зажмурился и толкнул дверь.       Гостиная его матери была покрыта пылью, вероятно, ее не трогали с тех пор, как она умерла. Теодор не мог себе представить, что его отец согласился, чтобы кто-то здесь копался.              — Я едва помню ее, — прошептал Тео, не желая нарушать тяжелую тишину, которая окутывала помещение. Он взял книгу, лежавшую на ее стуле, и провел рукой по обложке, чтобы смахнуть пыль. — Она любила читать. Она всегда что-нибудь читала мне. Даже когда мой отец… Даже когда мой отец был в плохом настроении, она усаживала меня здесь и читала мне вслух. Защищая меня от всего мира. От него.              Нежные руки вытерли слезы с его щек.       — Шшш, не плачь, любимый. Я здесь. Никто не причинит тебе боли, — прикосновение губ к его лбу. — Я люблю тебя.              Подавив всхлип, Тео положил книгу обратно на стул и подошел к окну, его внимание привлекла незаконченная картина, стоящая на мольберте.              — Я не знал, что она рисовала, — пробормотал он, водя пальцами по холсту.              Перепачканные краской пальцы. Ее руки сжимаются в кулаки, чтобы спрятать их. Его отец кричит.              Он резко вздохнул и отступил в сторону.              — Тео? — обеспокоенно спросил Гарри.              — Я в порядке… Просто… Просто кое-что вспомнил.              В другом конце гостиной, возле камина, стояли мягкий диван и кофейный столик для приема гостей в неформальной обстановке.              Смех его матери, приглушенный, но искренний. Она небрежно наклонилась к высокой темноволосой женщине. Мама всегда радовалась, когда та приезжала, хотя обычно это происходило, когда отца не было дома.       Потом все изменилось.       Вздох его матери.       — Пожалуйста, милорд, нет.       Он оттолкнул ее, надвигаясь на темноволосую женщину. Тео старался не поднимать глаз, продолжая притворяться, что читает. Обычно так было лучше всего. Хлопо́к. Глухой звук. Темноволосая женщина лежит на земле, и глаза Тео расширились. Он никогда не видел, чтобы его отец бил кого-то, кроме членов семьи.       Его мать плакала. Она редко плакала, даже когда он оставлял синяки. Другая женщина неуверенно поднималась на ноги, вытирая рот тыльной стороной ладони. С решительным видом его мать встала между женщиной и его отцом, отодвигая женщину за свою спину, словно защищая ее. Его отец сделал еще шаг вперед, и Тео не понял, что означали его слова. Его мать обернулась, схватила летучий порох и, позвав по имени, толкнула темноволосую женщину в камин, глаза той расширились, а руки схватили его мать. Но та была слишком проворна, она вывернулась из ее хватки и быстро захлопнула решетку.       Она не побежала, она знала, что лучше не убегать, как и Тео. От попытки сбежать будет только хуже. Он знал, что будет дальше. Он крепко зажмурился и сжал книгу так, что руки задрожали. Только услышав тихий стон, он снова открыл их. Она лежала на земле, изо рта у нее текла кровь, а глаза были устремлены на него. Но отец не остановился. Она слабо закашлялась, и кровь забрызгала пол.       — Я люблю тебя, — ее губы сложились в слова, но она не произнесла их слух. Тео не плакал. Плач только усугубит ситуацию. Когда отец, пошатываясь, отступил, мать уже давно перестала двигаться.       Дыхание отца было прерывистым, и Тео почувствовал, что тот перевел взгляд на него, но все, что он мог видеть, были безжизненные глаза матери.              — Я думал, он убьет и меня, — прошептал Тео, уставившись на то место на полу, где тогда лежала его мать.              Оно выглядело точно так же, как и вся остальная комната. Не было ничего, что указывало бы на произошедшую трагедию. Он задумался, кем была эта темноволосая женщина. Он не помнил ее — еще одно воспоминание, утраченное из-за травмы. Любила ли она его мать так, как она того заслуживала? Определенно, ее отец никогда не относился к ней по-доброму.       Как будто прочитав его мысли, Гарри подошел ближе, обнял Тео и положил подбородок ему на плечо, прислонившись головой к Тео.              — Мне так жаль, Тео.              Тео кивнул и удержал Гарри на месте, заключив его в объятия и накрыв его руки своими.       Они постояли так какое-то время, Тео тупо смотрел на доски пола, которые когда-то давным-давно были забрызганы кровью его матери. Там, где его отец украл у мира ее свет. Гнев рос и закипал, и, в конце концов, он высвободился из хватки Гарри. Стиснув зубы, он подошел к картине, еще раз провел пальцами по выступившей краске, прежде чем уменьшить ее и положить в карман. Он уменьшил и книгу, положив ее к картине, и, не оглядываясь, вышел за дверь.       Тео все еще тяжело дышал, когда добрался до гостиной. Его отец большую часть времени проводил здесь, в этом ужасном кресле. Нотт все еще видел его, как остаточное изображение: Нотт-старший напивался до бесчувствия. Развлекался тем, что швырял стакан в домашних эльфов, когда они недостаточно быстро подчинялись, или в Тео, если он оказывался не в том месте в неподходящее время.              — Инсендио, — прошептал он, когда первая слезинка скатилась по его щеке.              Гнев, печаль, сожаление, отвращение… Все это смешалось вместе, пока он не перестал понимать, что чувствует. Он просто знал, что ему нужно избавиться от кресла. У него возникло искушение разнести все поместье, но хватило сил сдержаться и не поддаться порыву.       Нотт был рад, что его отец умер, потому что ярость, с которой Тео желал, чтобы его отец сидел в этом кресле и сгорел вместе с ним, пугала его.              — Пойдем домой, — сказал он Гарри, когда кресло быстро сгорело дотла. Гарри все это время молча стоял рядом с ним, на страже.              Они молча дошли к воротам и аппарировали обратно на площадь Гриммо. Гарри усадил Тео на диван, бормоча что-то о приготовлении чая. На самом деле Тео его не слышал. В голове у него все еще кружились воспоминания, которые он долго подавлял. Кем она была? Он напряг мозги, пытаясь вспомнить имя, хоть что-нибудь, что могло бы помочь ему узнать личность женщины, за которую умерла его мать.       Рука Гарри на его плече заставила его вздрогнуть. Он не знал, сколько времени прошло.              — Тео, дорогой, с тобой все в порядке? — Гарри стоял перед ним на коленях и с беспокойством заглядывал ему в глаза.              Тео понял, что его трясет. Он кивнул, но притянул Гарри к себе. Это движение так напоминало то, что произошло несколько недель назад, когда он нашел Гарри, сидящего здесь же в темноте, только они поменялись ролями.       Он и представить себе не мог, что будет с кем-то еще таким уязвимым. Хотя Гарри, вероятно, считал его сумасшедшим. Тео уткнулся носом ему в бок, вдыхая его запах и успокаивая тело и разум.       Когда Гарри почувствовал, что Тео успокоился, он отлевитировал в комнату чайник с двумя чашками. Гарри быстро понял, что Тео очень разборчив в чае. Он все еще наблюдал за Ноттом с легкой улыбкой на губах.              — Что? — спросил Тео, слегка прищурившись. — Парень не может иметь немного спокойствия в этом мире?              — Нет, дело не в этом… — Гарри с любопытством склонил голову набок. — Ты сказал: «Пойдем домой».              Тео нечего было сказать в ответ, и он сделал еще глоток.              — Ты и правда так думаешь?              — Что думаю?              — Что это твой дом, — ответил Гарри, беря Тео за руку и слегка проводя по ней большим пальцем.              Щеки Тео покраснели от его промаха, и он отвел взгляд от Гарри.       Гарри снова заговорил мягко.              — Знаешь, я бы этого хотел. Чтобы это был твой дом. Чтобы ты переехал ко мне.              — Ну, в любом случае, большая часть моей одежды уже здесь, — съязвил Тео в ответ, пытаясь увильнуть.              Гарри нежно прижал пальцы к подбородку Тео, поворачивая его голову к себе.              — Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, — на его щеках тоже появился легкий румянец, как будто ему тоже было неловко вести этот разговор. Он выглядел почти нервным.       Голос Драко грубо вторгся в мысли Тео:«Это защитный механизм. Но выражение своих чувств — это еще и способ вернуть себе силу и укрепить связи». Он хотел послать голос куда подальше, но тот был прав. Тео глубоко вздохнул и подавил в себе желание съязвить или еще больше уклониться от ответа.              — Ты — мой дом, Гарри. Мне все равно, где, главное рядом с тобой, — Тео с трудом сглотнул, но продолжал смотреть на Гарри, глаза которого затуманились. — Меня совершенно не волнует это ужасное поместье. Ничто не сделает меня счастливее, чем переезд к тебе, любовь моя. Но нам придется что-то сделать с интерьером здесь. Он действительно ужасен.              Гарри наклонился вперед, смеясь во весь рот.              — Все, что ты захочешь, дорогой.              — Все, чего я хочу, — ответил Тео, его пальцы пробрались под подол рубашки, — это ты.              — И я у тебя есть, — прошептал Гарри ему в губы, крепко прижимая Тео к себе и глубоко целуя его.              Дом.