Отвратное «Да»

История брала начало зимой. Изначально тёмной, холодной, совсем одинокой. Они тогда впервые встретились. Появились в жизнях друг друга внезапно и из-за довольно-таки нелепой ситуации. Воспоминания того дня засели в голове слишком прочно, чтоб забыть хоть что-то. Кэп стоит на станции метро, облокотившись на одну из квадратных колонн. Он в ту ночь спал всего три часа, слишком долго работал над важным проектом: искал недостающую информацию, расчерчивал сам бумаги, писал, рисовал рисунки. Глаза буквально слипались, было ощущение, что сейчас совсем отключится, упадёт, продолжит сладко спать на холодной станции. Парень и не заметил, как взаправду чуть не уснул. Резко очнулся, когда руки опустились и две толстые папки выпали вместе с чёрным портфелем, на котором был брелок осьминожки, на холодный пол. Некоторые бумаги вылетели из папок. Нахмурившись и успев тысячу раз отругать себя за оплошность, Ксеноморф принялся как можно быстрее всё поднимать. Тогда они встретились. Диамкей, стоящий рядом, всё видел. Решил помочь, ведь поезд должен был вот-вот подойти. Успел собрать те выпавшие бумаги и вручил их владельцу. – Осторожнее, — с улыбкой проговорил Ключ. – Ой, спасибо вам большое, молодой человек, — тут же бумаги оказались на своём месте. – Не выспались? — неожиданно даже для себя продолжает разговор. – Да. Целую ночь дорабатывал проект, — не задумываясь, отвечает блондин. Он даже убрал из уха маленький наушник-вкладыш. – Ох... тяжело. — Вздыхает Дима, а потом протягивает бумажный стаканчик с ещё горячим кофе. — Будете? Только что купил. Капучино. — Посмеивается. Кэп тогда удивился сильно, но не отказался. Они разделили этот небольшой стаканчик, обжигающий окоченевшие пальцы и согревающий внутри, на двоих. В тёплом вагоне поезда. А Диамкей выпросил номер нового знакомого до того, как тот вышел на нужной станции. Эти воспоминания раньше отзывались только теплотой, но сейчас сердце болит от них. Будущий учёный никогда не влюблялся до того момента. Ему не было дела до отношений. Никогда не понимал, почему люди этим озабочены. Однако после той роковой встречи всё изменилось. Постепенно, разумеется. Проходили дни, недели, месяцы. А их чат пополнялся текстовыми, голосовыми сообщениями, фото и видео. Чаще гуляли вместе. Даже в свою нелюбимую погоду Кэп выходил. В весеннюю слякоть, когда ветер ещё холодный, но снег уже тает. И он понял, что неровно дышит к другу. Понял, что нехватка внимания с его стороны, желание проводить больше времени вместе — это не просто дружеские чувства. Первый неловкий шаг сделал он. И последний раз шагнул тоже он. Тогда, четыре года назад, они были безумно счастливы, находясь рядом, понимая, что чувства взаимны. После маленького сообщения «Кажется, ты мне нравишься» говорили часами, обсуждая это. Сердца были переполнены чувствами. Последний же раз хватило и небольшого «Кажется, нам пора расстаться», написанного дрожащими руками, и ещё более простого «Да». «Их» не стало в этот самый момент. Ксеноморф много думал последние несколько месяцев. Сердце больше не трепещет при виде Диамкея. Объятия и поцелуи не приносят никаких чувств. Настроение не поднималось от взгляда на любимого и от времяпровождения с ним. Больше не хотелось находиться в тех объятиях. Наверное. Ему будто стало абсолютно всё равно. Но это «Да» ранило в самое сердце, оставило большой шрам. Больно ли ему сейчас? Возможно. Теперь каждое утро в квартире темно, тихо и холодно. В шесть утра с кухни не пахнет блинчиками или вафлями. Еда не такая вкусная, потому что приготовлена им. Да и аппетит стал таким же плохим, как до встречи с Димой. На столах стала копиться грязная посуда, которую убирали, когда не оставалось чистой. В мусорке лежали пустые банки из-под энергетиков. Квартира совсем другая, не та, в которой они жили. Зима потеряла свои краски. Казалось, что витрины магазинов больше не горели неоновым, люди не беспокоились о Новом годе, полки с игрушками не пустели. Эта зима совсем отличалась от той — тёплой и чувственной. Устал ли он? Определённо да. Устал выходить с работы и видеть дом, в котором они жили. Ту самую квартиру, в которой наверняка поселились другие жильцы. Может, тоже сильно любящие друг друга. Наверное, квартира вновь наполнена теплом и любовью, но не их. Отчего-то, смотря в те окна, у которых они пили чай летними ночами, глаза иногда наполнялись слезами. Капельки неконтролируемо стекали по щекам, заставляя мёрзнуть сильнее. И шаг заметно ускорялся в те моменты: вдруг его увидят таким. Теперь некому сказать, чтоб учёный оделся теплее. Больше никто не укутывает его в семь одёжек, хоть бы он не подхватил очередную болячку. Никто не лечит при болезни, не приносит горячий чай в постель вместе с лекарствами. Вспоминает? Да. Хоть и пытается всеми силами наконец забыть. Парное кольцо пылится в ящике стола среди мусора, бумаг, канцелярии. Совместная фотография, стоящая в рамке на столе, тоже спрятана в далёкий угол. Но насыщенно бордового цвета толстовка всё ещё согревает его дома и на улице. Толстовка, которую он когда-то забрал у Ключа взамен на свою голубую футболку. Может, ему и кажется, и всё же этот элемент одежды до сих пор слабо пахнет тем необычайно хорошим одеколоном. Помнит, как ночами Диамкей шептал ему о бесконечной любви, когда забирался под домашнюю одежду руками. Как гладил по бёдрам и настойчиво притягивал ближе к себе для очередного мокрого поцелуя, говорил такие пошлости, опаляя уши горячим дыханием, что бледные щёки тут же краснели. Каким нежным был тогда, как быстро доводил его до пика. Как покрывал тело поцелуями. Порой чувствует фантомные ощущения горячих рук на своей невыраженной талии или рёбрах. Пробирает до мурашек, прям как раньше. Тогда комната была наполнена звуками. Ему было до одури хорошо вместе с любимым. До скулежа, до мелкой дрожи в теле. Внизу живота приятно скручивало от таких мыслей. Никто не заплетает ему красивые причёски с утра. Сейчас на голове изо дня в день появляется лишь обычный низкий хвост. Иногда он видит в толпе похожую одежду или волосы по цвету и глубоко внутри надеется, что это действительно Диамкей, а не просто незнакомые люди. Увы, реальность иная. Эти люди не были им. Скучает ли? Да. До невозможности скучает. Бессонными ночами листает чат, вспоминая совместные моменты. Смешные, грустные, наполненные нежностью. Разные. И в груди так сильно ноет. Впервые блондин ощущает себя так подавленно, сломленно. А раньше думал, что любовные страдания его не коснутся. И было бы славно, будь оно так. Все переживания отбирают кучу сил. Быть может, он поторопился. Решил всё слишком быстро. Хотя как же тогда то короткое, отвратное «Да», завершившее их отношения? Всё так сложно. А Диамкей не хотел поддаваться грустным эмоциям. Пытался запить их напитками, обжигающими горло, но оставляя после себя теплоту и лёгкость в голове и теле, в которых он так нуждался. Громкой музыкой в наушниках. Настолько, что болела голова потом. Нагрузкой такой, что, приходя домой, валился с ног. Еле доходил до кровати и засыпал как убитый в считанные секунды. Кучу хобби, которые позже оставались лежать без дела, забытые и никому не нужные. Парень считал, что сможет забыться в этих вещах. Больше не вспоминать ненавязчивый парфюм, ярко-голубые глаза, скрытые за веером ресничек, длинные белые волосы. Этот хлипкий щит трескался с каждым днём всё больше. Медленно, но верно трещины шли по нему, разветвлялись, словно ветки дерева, пока тот окончательно не сломался. И остался в руках уже не спасающий железный каркас. Он не знал, зачем тогда ответил чёртовым согласием. Может, посчитал, что так будет лучше для них. Для Ксеноморфа. Не держать же его силой около себя... Тоска дотянулась своими холодными пальцами до обоих. Заморозила душу, нагнав негатива внутрь них. Но могла ли их история закончиться на боли и зловещем «Да»? Наверное, могла. Если бы Диамкей не набрался смелости. – Я купил кофе. Капучино. Приедешь? — набирает он сообщение одной рукой, пока в другой — картонный подстаканник с двумя стаканчиками кофе из той кофейни. В тот день капучино был особенно вкусный, была надежда, что сегодня будет вкуснее. — Я такси закажу, — следом прилетает новое сообщение. На часах уже полвторого ночи. Небо давно потемнело, на нём точно были миллионы ярких точек — звёзд. Жаль, из-за света города их не видно. Температура опустилась ниже, и пошёл снег. Но он стоит у входа на ту станцию метро, где они впервые встретились. Изо рта выходит пар, и потеют его красные очки. Сообщения читают и медлят. Сильно медлят. Сообщение всё не приходило. Красноглазый уже хотел убрать телефон в карман и отправиться к себе домой, как тут телефон вибрирует в руках. — Приеду. — Всё-таки отправляет Кэп. Долго думал, что написать, но ничего лучше этого не придумал. — Оденься теплее, — последнее, что приходит в их чат. Вдруг зима снова станет тёплой и яркой, как четыре года назад.