Диалоги

      После того, как Корн скоропостижно умер от трех пулевых на месте проведения одной из крупных сделок, его наследники в буквальном смысле сбились с ног, разруливая проблемы, заново налаживая мосты с партнерами и отбиваясь от тех, кто возомнил себя крупнее и опаснее их. Кинн и Порш держались только на упрямстве и наличии друг друга в зоне видимости. Ким не вылезал из разъездов, отложив на время карьеру под недовольные крики ассистентки. Вегас и Пит, несмотря на резкое неприятие последним сложившейся ситуации, тоже по мере сил помогали, даже Кхун на время стал почти нормальным, проверяя договоры и сверяя числа в контрактах — практически по полученному диплому «Бизнес и администрирование» работал. Вся семья объединилась вокруг общей проблемы, и, когда поток бесконечной возни с бандами закончился, Ким на бровях приполз в отчий дом и вытянулся на одной половине углового дивана в гостиной на этаже Кинна, дожидаясь брата, чтобы сообщить о том, что берет небольшой отпуск.       Через минут пятнадцать вдумчивого созерцания Кимом потолка из спальни вышли Порш и Кинн, оба затраханные и, увы, совсем не друг другом. Вяло кивнув брату в знак приветствия, Кинн уселся в кресло и затащил Порша к себе на колени. Киттисават открыл было рот, чтобы возмутиться, подумал и закрыл, расслабляясь в руках партнера, как марионетка без веревочек. Кинн зарылся носом в широкое плечо, прикрытое мятой и несвежей когда-то белой, ныне сероватой рубашкой, и закрыл глаза, не то медитируя, не то дремля.       Еще через пару минут приехали Пит и Вегас, такие же усталые, потрепанные и бледные. Корнвит еще не до конца оправился от ран, полученных в день нападения на дом главной семьи, а больше похожий на привидение Пит держал на руках неожиданно свалившегося им на руки годовалого карапуза, как две капли воды похожего на покойного Кана.       — Давай зайца сюда, — оживился Порш и протянул руки к ребенку.       Пит без споров пересадил малыша на колени Киттисавата, а сам плюхнулся во второе кресло, откидываясь на спинку с коротким облегченным полустоном. Дернулся, вспомнив о Вегасе, и хотел было по привычке подскочить — уступить место старшему по должности. Корнвит ухмыльнулся уголком рта, разместился в кресле и усадил Пита в ту же позицию, что и Кинн — Порша.       — Сиди, не тяжелый.       — Thank you, love, — тихо отозвался Пит и тоже расслабился, позволяя рукам партнера придерживать себя за спину и колени.       Говорить не хотелось, думать и анализировать ситуацию тоже. Ким, не чувствуя угрозы от кузена, брата и их избранников, лежал на спине на негромко поскрипывающем кожаном диване, пялился в красивый натяжной потолок благородного цвета слоновой кости, слушал сюсюканье будто получившего второго дыхание Порша и завидовал белой завистью. В детстве с ним никто никогда так не поступал, даже мама, начавшая ненавидеть лютой ненавистью и мужа, и сыновей уже после рождения Кинна. Ким никогда, ни дня в своей жизни, не был желанным и любимым по умолчанию. Он был запасным, лишним, дополнительным, и это всегда доставляло саднящую боль и вынуждало лезть из шкуры вон, чтобы добиться жалких крох внимания и похвалы родителей. Венис тоже почти оказался за бортом счастливой жизни, но Пит и Порш души в нем не чаяли, и даже Танкхун охотно скупал для маленького кузена игрушки, одежки и книжки. Вениса все любили просто за то, что он маленький, миленький и есть. Кима за малейшие проявления слабости лупили чем попало, так что приходилось ежедневно доказывать, что он заслуживает тех усилий, времени и денег, что на него тратили родители.       Дверь приемной Кинна распахнулась с ноги. В помещение вошел Биг, чудом спасенный со злополучного склада людьми Вегаса. Он держал на руках обессиленного Танкхуна с воспаленными, красными от недосыпа глазами и искусанными в кровь губами — давняя вредная привычка старшего наследника, проявляющаяся во время глубоких раздумий или тревоги. И того, и другого у Тирапаньякулов было даже слишком много в последние пару недель. Аккуратно пристроив обессиленного мужчину на вторую половину дивана Кима, Биг хотел было встать и уйти, но Кхун ловкой подсечкой опрокинул его на себя, повозился, размещаясь поудобнее, чуть ли не улегся поверх парня — головой к Киму, ногами к Вегасу и Питу — и замурлыкал, греясь, как ящерка на солнце.       Арм, с такими же воспаленными глазами, как у Кхуна, пристроился на стульях неподалеку от двери, прислонив растрепанную голову к плечу более крепкого и высокого, но тоже смертельно уставшего Пола с такими насыщенными синяками под глазами, что становилось не по себе. Тоже чудом выживший в прошлой крупной перестрелке Чан уселся прямо на полу у входа, прислонившись широкой спиной к стене, махнув подчиненным, чтобы не вставали. Дверь снова открылась без стука, впуская Макао. Он споро расставил возле кресла Кинна и Порша раскладной манежик с мягким дном для Вениса, накидал туда игрушек из принесенной с собой сумки и растянулся на мягком кофейном коврике возле дивана, как и Ким, расслабленно созерцая потолок.       — Кинн, я тут подумал… Ой. Прошу прощения, я позже зайду! — ввалившийся в комнату Тэ, близкий друг Кинна, сейчас тоже переживал не лучшие времена, наперекор воле родителей расставшись с постоянным партнером, Таймом, из-за регулярных измен и пьянок последнего.       — Иди сюда, Тэ. Бумаги все равно не срочные, порелаксируем вместе, — пригласил Кинн хриплым голосом и помог Поршу спустить ребенка на пол. Тот бодренько добрался до Тэ в дверях, старательно переставляя ножки в мягких ботиночках, и обнял колени молодого мужчины, потягивая цепкими пальчиками за штаны.       — Привет, солнышко. Я дядя Тэ, а ты Венис, да? Пойдем, поиграем, — ослепительно улыбнувшись, предложил Тэ и довел малыша до манежа за ручку, но тот потянул молодого человека дальше, к Макао, забрался брату на живот и гордо уселся верхом. Посмотрел на Тэ и похлопал ладошками по груди парня, прося присоединиться.       — Ложись, пи’Тэ, он упрямая сосиска, просто так не отстанет, —флегматично провозгласил Макао и отогнул руку, тоже приглашая Тэ к себе.       Ким думал, что Тэ откажется, но тот покорно снял обувь, чтобы не запачкать пушистый коврик, на котором растянулся Тирапаньякул, и сел рядом с парнем в позу лотоса. Венис нахмурил густые черные бровки и требовательно постучал ладошками по груди брата снова, едва не завалившись вперед и не расшибив курносый носик о накачанные в зале рельефы.       — Ложись, правда. Он часто так спит, я уже привык. И ты совсем не тяжелый.       — Откуда ты знаешь?       — Помнишь ты наж… напился в хлам после того, как с тем куском дерьма расстался? Как ты думаешь, кто тебя до спальни тогда донес?       — Я думал, Кинн охранника попросил. Зачем тебе это делать? Ты же меня совсем не знаешь.       — Кузен был занят с пи’Поршем, а ты уже посапывал, сладко так, было жаль будить, вот и донес сам. Мне не трудно, кнопка. Ты правда не тяжелый. Ложись уже, малой не отстанет.       Тэ со вздохом вытянулся на боку и очень осторожно лег на плечо Макао, стараясь никуда не надавить. Довольный Венис уселся на животе брата и похлопал самому себе в ладошки, попадая через раз. Еще немного попрыгал, празднуя победу над упрямым взрослым, и тоже улегся рядышком с Тэ, только на другом плече брата, прикрыв хитрые глазки. Макао заботливо придержал его под попу рукой, второй обхватив плечи Тэ. И тоже закрыл глаза, промурчав что-то о том, что у мужчины крутой парфюм. Таэчин мило порозовел от комплимента и лег чуть удобнее — лежать на Макао было явно удобнее, чем на голом полу, но и особой мягкостью тело, «созданное» в спортзале отличаться не могло.       Кима при виде успокоенного Тэ и улыбающегося кончиками пухлых губ кузена снова кольнула зависть, на этот раз куда более сильная и обидная, чем при виде уже знакомого зла в лице нежащих друг друга Кинна и Порша. Прошли месяцы с тех пор, как Ким точно так же держал в руках Порче. Месяцы с тех пор, как кто-то подбирался настолько близко и так доверительно подставлял всего себя. Он нагло солгал бы, если бы пытался сказать, что не скучает и по парню, и по простому человеческому теплу. Но что сделано — то сделано. Теперь, зная последствия того опрометчивого поступка на ступеньках комплекса, Ким бы трижды подумал, поступать так или нет, и все равно бы поступил, потому что для него не было, нет и не будет ничего важнее безопасности Порче. Пусть даже тот его ненавидит, презирает и сторонится.       — Вы бы хоть кондер врубили или окно открыли, а то набились, как в маршрутку в час пик, — негромко пожаловался знакомый голос, впрочем, приобретший более глубокие, взрослые нотки за последние полгода. Ким в первые секунды подумал, что его посетили очень интересные глюки, даром что наркоты и алкоголя он не пробовал уже давно, опасаясь совсем потерять контроль над действиями и криво сшитой повседневной жизнью.       Но нет, кондиционер тихо запищал и заработал в дальнем от диванов и ребенка углу, а Порче плотнее прикрыл дверь, подошел к Киму и прямо заглянул в глаза.       — Краше в гроб кладут.       — И тебе привет, ангел.       — Двигайся.       — Секунду, встану.       — Я не просил тебя вставать, я просил подвинуться.       — Тогда будем лежать, обнявшись. Узко для двоих.       — Ты против?       — А ты?       — Если бы был, не спрашивал. Ты точно лучший аналитик клана?       — Рядом с тобой — всего лишь по уши влюбленный идиот.       — Оно и видно. Стой. Повтори. Медленно.       — Рядом с тобой я: по уши. Влюбленный. Идиот.       — Я б сказал, кто ты еще, но тут дети. Ты подвинешься или нет?       — Ложись поверх.       — Я тяжелый.       — А я тренировался.       — Ты не понял. Я теперь буквально тяжелее тебя, килограмм на пять, если не на семь, поэтому прекрати ломаться, как девственница в первую брачную ночь, и просто подвинься на этом долбаном диване!       — Ложись у стенки тогда.       — Почему?       — Так не свалишься.       — Я и так не свалюсь. За кого ты меня принимаешь?       — За ангела?..       — Нет, все-таки идиот, угораздило же меня. Нет, нас с хиа’.       — Эй! — в один голос возмутились со стороны кресла Кинн и Порш, но тихо, чтобы не разбудить прикорнувшего на Макао ребенка.       — Скажешь нет, хиа’?       — Когда только вырасти таким зубастым успел, — проворчал Порш, ерзая на коленях Кинна в поисках лучшей позиции.       — Когда ты на члене пи’Кинна скакал. Но я не осуждаю — хорош, хорош.       — Когда это ты видел член Кинна?! — в два голоса возмутились Ким и Порш, получив предупредительное сдвоенное шиканье от Пита и Вегаса.       — Хиа’, освещенные перегородки в коридорах такие только с одной стороны. А с другой — интимный полумрак, — Порче усмехнулся, язвительно, но не зло. — И то, что вам никого из-за света не видно, не значит, что с другой стороны реально никого нет. Так что я и его видел, и тебя, и тебя на нем, и его в тебе. Непередаваемое зрелище, уж поверь. Особенно с вашими публичными проявлениям любви и попытками потрахаться на людях.        Порче залез-таки к Киму на диван, вытягиваясь у него под боком на свободном пространстве, как кот. Ближе к стенке, как и условились. Обнял рукой поперек груди, пристроил голову на плечо, а ногу закинул на бедра, чтобы они оба могли максимально удобно расположиться в тесном и узком пространстве. Ким поспешно сел, стащил любимую кожанку и накрыл ею Че, боясь поверить, что происходящее — реальность, и парень действительно настолько близко, что запах его любимого кокосового шампуня неудержимо забивается в нос, заставляя дышать полной грудью. Впервые за последние несколько месяцев.       — А еще пиздели, что мы с Питом распущенные, — ввернул Вегас, размеренно поглаживая своего парня по спине.       — Ага. Вы. Я больше никогда не сяду за ваш обеденный стол, зная, что вы там делали, — прошипел Порш, прячась в руках Кинна, как черепашка под панцирь.       — А что там было? — нахмурился Пит, приподнимая голову от мягкого кожаного подголовника кресла.       — Римминг, малыш. Пару месяцев назад, когда наш дорогой Порш приехал на полчаса раньше, чем должен был, — пояснил Вегас совершенно невозмутимо.       — О. А я думал, вы про тот момент, когда ты выпорол меня кухонным полотенцем. Или тот, когда на весу взял во время выпечки коржиков.       — Блевану сейчас, — прошипел с пола Макао и тоже начал легонько, ненавязчиво гладить Тэ по покатому плечу. — Я не ханжа, но такие вещи нужно оставлять в спальне.       — С хуя ли? Мой дом, мои правила. Хуле я вообще должен по своему же дому со своим же мужем как подростки зеленые шкериться? — негромко, но выразительно возмутился Вегас.       — Во-первых, никакого мата при ребенке, Вегас. Во-вторых, я не твой муж, — Пит легонько треснул Вегаса ладонью по губам.       — Поправимо. Will you marry me, sweetness? — перед Питом как по мановению волшебной палочки появилось простое золотое круглое кольцо. Обручальное. Ким бы даже удивился, если бы были хоть какие-то силы.       — Jerk. Yes, I will, — буркнул Пит и сунул Вегасу под нос левую руку.       — Заебись, люблю тебя, — Вегас бодро нацепил кольцо, заткнул жениха горячим поцелуем и снова поправил на своих коленях, властно, собственнически поглаживая по худому бедру.       — Ура-а-а, мы так за вас рады, — вяло вскинул в воздух кулак Макао, оторвав ради этого руку от Тэ. Но почти сразу вернул на место и спросил: — А ты со мной будешь встречаться, пи’Тэ? Даю слово: никаких измен, никаких блядок и пьянок без тебя, никаких риммингов на кухонном столе с риском быть увиденными гостями или родней.       — Слышь, пацан, тебе семнадцать так-то. Это ты должен своего парня по углам жамкать и на трепки нарываться, а не морализаторство со старшими разводить. Аргументируй мнение, мне интересно, — уточнил Танкхун, еще больше разваливаясь на несчастном Биге, последние полчаса боящемся даже дышать полноценно.       — Я сам могу где угодно и как угодно. В конце концов, мы все мужики и жопы с членами у нас одинаковые. Ну, кроме хиа’ и пи’Кинна, там прям природа наградила так наградила, да. Так вот: мне самому пофиг, если меня кто застукает голым или за сексом, но каково будет тому, с кем я трахаюсь?       — А если и ему пофиг? — не согласился Танкхун.       — Все равно бесит. Как представлю, что кнопку в голом виде за шаг до оргазма кто-то, кроме меня, увидит, и кулаки сразу чешутся кабины поправлять.       — Кнопку, говоришь? — медовым тоном пропел Танкхун, а Тэ приподнялся на локте, заглядывая Макао в глаза с крайне растерянным видом:       — И как давно?..       — Прости. Ты красивый очень, я думал, это останется моей маленькой грязной тайной. Прости, пи’Тэ, — повинился парень, потупив взгляд. Правда, средний палец в сторону Танкхуна, затеявшего всю эту шалость с откровениями, показать не постеснялся.       — Как давно, Макао?       — Год почти. Тот ублюдок тебе не пара! Ты тогда в толпе смеялся, что-то рассказывал какой-то девице, а я тебя увидел и стоял столбом минут пятнадцать, пока ты не ушел с кузеном Кинном. Потом дрочил в туалете, чуть руки не стер. Я знаю, что я урод и так нельзя, но, кнопка, я бы правда тебя никогда…       Нелепые и глупые оправдания Макао заткнули древнейшим способом из возможных. Кхун закатил глаза, покряхтел, понаблюдал за увлеченно целующейся парочкой, потом о чем-то вспомнил и сложил руки полочкой на груди Бига, укладывая поверх острый подбородок. Под голову парня он до этого подложил круглую подушечку, чтобы заставить приподняться, так что теперь мог смотреть ему прямо в глаза, гипнотизируя не хуже, чем удав — доверчивого глупого кролика.       — Ты актив или пассив? — задал он первый вопрос в лоб.       — Универсал.       — А если только актив, но с отсосами?       — Нормально.       — Храпишь?       — Нет.       — Зубами скрипишь?       — Вроде нет.       — Твой тип? Кроме Кинна, разумеется, если только о пассивах думать.       — Худощавый. Высокий, лучше парень, но можно и девушка. С большими глазами и длинными пальцами. И нравится, когда одежда такая, что шею хорошо видно.       — Отлично, попадаю. Рок или джаз?       — Рок.       — Море или парк?       — Море.       — Черное или белое?       — Черное.       — Сладкое или соленое?       — Соленое.       — Кислое или острое?       — Острое.       — Стоя или лежа?       — Стоя.       — Будешь со мной встречаться?       — Буду. То есть… — Биг бросил полный паники взгляд на Кинна. Тот показал раскрытые ладони, мол, я не против, разбирайтесь сами. Биг глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул и выпалил скороговоркой, без пауз: — Ялюблювидетьнапартнерекружеваглубокуюглоткуипотриразазаночь.       — Окей, — как ни в чем не бывало кивнул Кхун, с первого раза разгадав ребус, и снова уложил голову на свои руки. — Еще что-нибудь?       — А вы?.. — ответил телохранитель после глубокой, вдумчивой паузы, разбавленной лишь посапыванием Вениса и чмоками от мелких поцелуев, которыми увлекшийся Макао старательно усыпал лоб, волосы и ладонь смущенно хихикающего Тэ.       — Не против кружев, умею делать глубокую глотку и не прочь заниматься любовью часто. Только потом ухаживай за мной, водички там, постель поменять, до душа помочь дойти. Ну и чтобы без разрывов было.       — Разумеется, я не относился бы с грубостью, тем более к вам. Но я в том смысле… Какие у вас предпочтения?       — А, ты об этом. Средний размер, толстые, у тебя как раз такой, судя по тому, что я животом сейчас чувствую. Еще люблю, когда лицом к лицу берут. И массаж.       — У меня сертификат массажиста есть. Хобби из прошлого, — признался Биг тихо, и Кхун просиял, потираясь о грудь парня щекой.       — Значит, у нас с тобой идеальное попадание в главном, а мелочи будем обсуждать. Только… Кинн целует Порша, противный Вегас — мое солнышко Пита, я пару раз видел, как Арм засасывал Пола в серверной. Даже мелкий кузен-мартышка получил поцелуи от своей кнопки. Я тоже хочу целоваться.       — Прямо здесь?       — Ну да, а что такого?       — Действительно, — хмыкнул Биг, поймал Кхуна свободной ладонью за подбородок и коротко поцеловал, больше не оглядываясь на Кинна или Чана в поисках одобрения. Кхун отодвинулся, облизал губы и приник обратно, явно используя язык. Биг закатил глаза, но не отстранился, а после и вовсе подтащил партнера за талию чуть повыше, чтобы им обоим было удобнее.       — Пи’Ким.       — Да, ангел? — Ким погладил устроившегося на его плече Порче по задней стороне шеи и накрыл его ладонь, устроившуюся поверх сердца, своей.       — Я тоже хочу.       — Кружева, глубокую глотку и три раза за ночь? Уверен, кузен сможет больше, — хохотнул снизу Макао и тут же зашипел, когда его за бок больно ущипнул Тэ.       — Спасибо, пи’Тэ, я твой должник. Я знаю, Макао, что он может больше, впрочем, как и ты. И пи’Вегас. И пи’Кинн. И пи’Кхун. Вы все тут вообще сексуальные маньяки и не лечитесь, — меланхолично провозгласил Че, все еще не поднимая головы с плеча Кима.       — Просто берем от жизни все, пока можем, kiddo, — заметил Вегас из своего угла, вырисовывая ногтями узоры на бедре Пита.       — Я могу носить для тебя кружева и глотку делать тоже научусь. Только я… мне восемнадцать, а я все еще девственник. Боюсь, тебе станет со мной скучно, пи’Ким.       — Чушь, ангел. Я всему тебя научу и все покажу, только позволь.       — Я ждал тебя еще полгода назад. Каждый день думал, ты придешь. Почему не приходил?       — Блять. А номер мой почему не разблокировал?       — Потому что сим-карта в проебе. Я тебе новый номер на почту скинул, личную. Ты, походу, так и не прочитал то письмо.       — Я еблан, Че, простишь? — покаялся Ким, до которого, как до жирафа, доходило, что он мог и не мучаться от душевной боли все эти полгода без своего ангела.       — Куда уж я от тебя, — вздохнул Че и оседлал бедра Кима, проехавшись пахом о пах, где уже давным-давно было твердо и тесно. — Поцелуешь?       Ким потянул его на себя, прося улечься сверху, и Че подчинился, подставляя губы. Ким бережно скользнул по нижней кончиком языка, пробуя и восхищаясь — именно настолько мягкие и податливые, как он изредка позволял себе представить перед сном. Че выдохнул, влажно, горячо и коротко, приоткрыл губы шире и сам прижался, пробуя и лаская. Ким не торопился, уча его обстоятельно и подробно. Как не стукаться зубами, как выдерживать один ритм, как чувствовать желания партнера, как играть языком и губами, делая обоим ослепительно хорошо.       С трудом оторвавшись от любимого мальчишки, Ким позволил ему с комфортом улечься на своей груди, поправил куртку на раздавшихся вширь плечах и протянул Макао кулак, чтобы стукнуться в знак поддержки:       — Я в твоей лиге. Вы все пиздец бесите в такой момент.       — Скажи спасибо, что в глаза лазеры вставлять нельзя, а то Порш уже давно бы от тебя кучку пепла оставил, — фыркнул Кхун, нежась под руками Бига, ненавязчиво разминающими его поясницу.       — Оставил бы, — напряженным голосом подтвердил Порш, тряхнул головой, убрал взгляд ассасина, грозящий и впрямь прожечь в Киме нешуточную дыру, и спокойно дополнил: — Еще раз его до слез доведешь, пиздюк, и я сделаю в тебе лишнее отверстие. Не смертельное, но неприятное. Мы друг друга поняли?       — Да. Спасибо. За него.       — Просто завали и не смей ебать моего брата в произвольных местах дома или студии. Он заслуживает лучшего.       — Ты тоже, хиа’. Но вам с пи’Кинном это же не мешает, — вступился Че, нежась под руками Кима, как котенок.       — Я сам ему это позволяю, Че.       — Поздняк метаться, Порш, твою голую задницу видели даже повара, — вполголоса прогудел Пол, медитативно перебирая в пальцах волосы Арма и заодно массируя ему голову.       — Я даже думать не хочу, что вы делали на кухне, извращенцы, — отозвался Танкхун, прогибаясь и потираясь о Бига, как кот, которому решили почесать основание хвоста. — Ладно, я тоже в лиге Макао. Этот роскошный мужик — только мне. И да, Арм, я в курсе, что вы с Полом делаете в серверной по выходным.       — Кхун Танкхун! — в голос взвыли телохранители с интонациями обиженных котят.       — Уже давно не «кхун» для вас, дурачки, — улыбнулся тот заодно, якобы назначай, поцеловал Бига в шею. — Ну а ты, пи’Чан? Все еще один?       — О нет, точно не один. И я очень, очень хочу это забыть, — простонал Порш, каким-то мистическим образом сжимаясь настолько, чтобы полностью спрятаться в руках Кинна, хотя рост и вес у них был приблизительно одинаковый.       — Для справки: я этого не хотел, — возмутился Чан, потянулся за сигаретами во внутренний карман пиджака, вспомнил про Вениса и убрал пачку обратно, так и не раскрыв.       — То-то ты ему руку на голову пристроил и в волосы зарылся. Оторвать от члена, видать, хотел. И глаза еще прикрыл, чтобы не видеть нахала.       — О ком речь? — нахмурился Кинн, которому жизненно необходимо было все и всегда контролировать, особенно в своем доме.       — О новеньком, двадцатилетка, из моего старого спортивного клуба. Бля, ему двадцать неполных, пи’Чан, я его ребенком помню. Постарше никого не нашлось?       — Че тоже, а сейчас он лежит на Киме и целуется с ним взасос на твоих глазах. Just relax, dude.       — Ты не мог бы, пожалуйста, завалить? — окрысился Порш на некстати влезшего в разговор Вегаса и перевел потяжелевший взгляд на Чана. — Он реально еще совсем ребенок, пи’Чан.       — Макао тоже, но знал бы скольких он перетрахал…       — Хиа’, вот реально, лучше завали! Кнопке, может, неприятно такое слышать.       — Почему же? Все нормально. Ты мне не изменял, это было до меня, в прошлом. А оно у всех есть, я совсем не злюсь, — объяснил свою позицию Тэ. — И мне нравится, когда ты меня так зовешь, пусть я и старше. Это как-то по-особенному мило звучит.        Пит встал, осторожно забрал у Макао ребенка и переложил на грудь съехавшего чуть ниже по креслу Вегаса. Пересел на ручку кресла, чтобы не мешать сладкому сну ребенка, пристроил стопы у колен Вегаса, создав для себя точку опоры, и поцеловал жениха в висок, мимолетно любуясь собственной рукой, украшенной обручальным кольцом.       — Как не звать, ты же кнопка. Мелкая и сладкая, — Макао с тихим довольным стоном полноценно обнял Тэ, уложил его на спину, забрал у Порче одну из диванных подушечек, подложил ее под голову старшему, а сам улегся рядом, опираясь на локоть. Пальцы второй руки легли на жемчужные пуговки рубашки Тэ, не расстегивая и не пролезая под ткань, просто играя.       — Слышь, Поршик, а не тот ли это пиздюк, который полукровка итальянец? Имя еще такое… неместное, с искусством связанное, — вспомнил Танкхун, отвлекая всех от наконец обретшего личное счастье юного кузена.       — Донателло. Донни. Да, он. Хороший мальчик из приличной, пусть и бедной семьи, а что?       — Твой приличный мальчик из хорошей семьи в свободное время смотрит и покупает порнуху с тентаклями, играет с дилдо сантиметров в 20 длиной и довел соседа до нервного тика стонами из ванной, — тихо рассмеялся старший наследник семьи, поглаживая Бига по гладко выбритой щеке длинными тонкими пальцами с черно-розовым коротким маникюром, пусть и слегка обтрепавшимся из-за нехватки сил и времени.       — Ага. А еще он виртуозно матерится на трех языках, включая английский, и носит яркие кружевные стринги под форменными штанами, — поделился Арм и передернул широченными плечами.       — Так что минет пи’Чану в почти общественном месте — это еще цветочки.       — Неужели я настолько плохо в людях разбираюсь? — с несчастным видом спросил Порш у Кинна.       — Нет, котенок, совсем нет. Ты хорошо чуешь угрозу или неприятие, даже там, где их усиленно пытаются спрятать. А Донни не угроза ни тебе, ни мне. И Ким для Че — тоже. Вот твой радар и сбоит, — поспешил заверить расстроенного бойфренда Кинн.       — Хуя котенок, да Порш весит как откормленный лось, — фыркнул Макао и чмокнул Тэ в нос, вызвав сдавленный смешок и ответное прикосновение губ к виску, от которого зачинщик шалости расплылся в дурной и совершенно счастливой улыбке, какая часто бывает у детей или у некоторых животных вроде щенков.       — Вообще-то, вес среднестатистического самца пантеры — 75 килограмм, — холодным тоном отрезал Кинн, еще крепче прижимая Порша к груди.       — Слышал, Порш? Ты просто толстая пантера, — Кхун, тихонько хохоча, уткнулся в шею Бигу.       — У Порша идеальные пропорции и фигура песочных часов, что для мужчины — редкость. Завидуй молча, шпала рыжая, — прошипел Кинн, прожигая веселящегося брата суровым взглядом из-под кустистых нахмуренных бровей.       — Calm down, angry lion, никто твою… кхм, пантеру, не трогает, — встрял Вегас и повернулся к Чану. — Мы отклонились от темы. Что там с Донни? Обожаю грязные сплетни главной семьи.       — Неполных двадцать лет, группа крови — вторая отрицательная, знак Зодиака — лев. Умный. Сообразительный. Хитрый. Не особо сильный, но выносливый.       — Последняя фраза в целом или про постель?       — Да не спали мы еще! — скулы Чана едва заметно покраснели, выдавая искренние чувства. — Этот Донни упрямый, как осел. Сначала зажимает в подсобках и укромных местах, просит показать боевые приемы или объяснить схему захвата заложников. Трется ближе, вертится рядом, и вот я уже со спущенными штанами, прижатый к стенке. И меня уже пугать начинает, что мои рефлексы против него не работают…       — Позови мальчика сюда, — приказал Кинн, что-то шепнул на ушко Поршу и затянул партнера в глубокий поцелуй.       Донни прибежал через неполных пять минут после звонка Чана, с гнездом на голове, в криво застегнутой рубашке и в одном ботинке, неся второй в руке, как знамя.       — Почему одет не по уставу? — рыкнул на него Чан, но сразу же осекся под тяжелым взглядом Пита, готового кому угодно грызть глотки за здоровый сон своего усыновленного малютки. К счастью, Венис обладал крепкой нервной системой и лишь причмокнул во сне пухлыми губками, слюнявя давно смирившемуся Вегасу красную шелковую рубашку.       — Так у меня выходной сегодня, кхун Чан, — вполголоса отчитался пацан, встав навытяжку.       Чан ругнулся себе под нос и дал парню пару минут надеть обувь, застегнуть рубашку и пригладить волосы. Кинн как раз нацеловался с Поршем, отстранился и окинул юного работника сложным оценивающим взглядом. Ким тоже из любопытства посмотрел, чуть привстав со своего места, но так, чтобы не потревожить Че: пацан выглядел действительно привлекательным и необычным за счет смешения двух рас. Смуглый, почти как Чан, с миндалевидными светло-карими глазами, высокими скулами и крупным острым носом без горбинки. Волосы рыжевато-каштановые, ровная челка по обе стороны высокого лба. Худощавый, но мышцы, просвечивающие сквозь тонкую, полупрозрачную рубашку, натянуты, как канаты. В целом миловидный и вроде невинный, но с перчинкой, различимой в капризном изгибе верхней губы и озорных огоньках в глазах.       — Кхун Кинн, кхун Порш, кхун…       — Оставь это. Ты спишь с пи’Чаном? — в лоб спросил Кинн, устав от реверансов и поклонов за прошедшие со смерти Корна дни.       — Смотря что считать сексом, кхун Кинн. Если минет для вас — это просто прелюдия, то нет, а если полноценный половой акт, то да. Уже восемь раз, — расцвел пацан в счастливой улыбке.       — Кажется, с появлением в особняке Донни твоя выдержка улетела нахер, пи’Чан, — с сочувствием покосился на пораженного Чана Кхун.       — Нет! Мы не могли столько…       — Простите, кхун Чан, могли, — паренек застенчиво закусил губу, опустил невинные глазки долу и потеребил манжету на рубашке. — Дважды в кладовке для швабр, один раз в раздевалке бассейна, один раз в каморке с матами, два раза в коридоре для слуг и еще два раза в серверной.       — Вы… Вы!.. — Арм аж с места взвился, но быстро затих под пронзительным взглядом Пита. Правда, часто моргать и тяжело пыхтеть не перестал, всем телом выражая негодование из-за кощунственного использования вверенной ему территории, раз уж вслух возмущаться запретили.       — И на крыше еще, на той неделе. Это ж ты стонал «папочка» и на ком-то резво скакал? — подметил Танкхун с нотками уважения к наглости и естественной игривости Донни.       — На члене, кхун Танкхун. Резиновом. Сосед совсем взбесился из-за шума в душе, и я ушел на крышу. В тот раз я был один, «папочка» и прочее — лишь фантазии.       — Так вот почему на крыше зелеными яблоками пахло… — протянул Кинн, которому, видимо, тоже пришла в голову «оригинальная» мысль заняться с Поршем сексом под звездами.       — Да, наверное. Очень рекомендую эту смазку, кхун Кинн, она мягкая, не сворачивается, приятно пахнет и не липнет! — выдал пацан, сияя глазами, как звездами.       Чан сделал звучный фейспалм, Арм раздувал точеные ноздри, разминал руки и явно готовился выволочь нарушителя покоя своей священной серверной в коридор, дабы поговорить по-мужски. Пол успокаивал его, поглаживая по спине все чаще, и что-то сбито шептал, а остальные с интересом следили за развитием разговора.       — Скинешь и мне ссылочку, — приказал Танкхун и бесстыдно прогнулся в пояснице, повторно делая идеальную кошку прямо на красном от смущения Биге, пока еще не привыкшем к акробатическим фокусам избранника.       — О, я тогда еще веревки вам скину. Красные, шелковые. Это проверенный магазин, хорошее качество. Вам очень пойдет, кхун Танкхун.       — Мне тоже скинь, — потребовал Вегас, целуя руку порозовевшего Пита.       — Донни, бля… Твои родители хоть об этом знают? — утомленным голосом спросил Порш, черпая спокойствие в возне с волосами Кинна. Последний, что удивительно, молчал и позволял превращать свою прическу в гнездо, чего за ним не водилось ни с одним из известных Киму любовников.       — Нет, пи’Порш. Конечно, не знают. Я для них примерный мальчик, хорошо учусь и всего пару раз приводил домой девочку. И целовал ее только в щечку. Но я же не виноват, что гей, и девочки меня совсем не возбуждают.       — Кнопка, а нам с тобой нужны приблуды? — спросил Макао, мягко трогая большим пальцем губы Тэ, будто вот-вот собирался поцеловать.       — На тебе будет красиво смотреться красное или черное, — тихо ответил тот и поцеловал подушечку пальца Макао, чутко, без промедления отвечая лаской на ласку. — Но шибари — очень интимная, доверительная практика, нам пока рано об этом думать.       — Я уже все умею. И тебя научу, если хочешь. Участвовал в десятке сессий точно, и как новичок, и как модель, так что шарю, как это происходит. Но пару уроков еще возьму, чтобы точно знать, что все правильно сделаю и не причиню тебе вреда. Пи’Тэ, тебе бы очень пошли синие или лавандовые веревки. Ты такой белокожий и красивый, мне уже сейчас крышу рвет.       — Тогда и нам, если можно, — попросил Тэ у Донни вполголоса и пригнул Макао за шею к себе, утягивая во влажный, долгий поцелуй.       — Не вопрос, кхун Тэ. Че, а тебе что-нибудь нужно? Я могу просто одним заказом все оформить, выйдет дешевле.       — Детка, мы тут все долларовые миллиардеры, — усмехнулся Танкхун, заставил Бига сесть и устроился у него под боком, с двух сторон накрепко обхваченный руками телохранителя. — Доставка секс-игрушек по дешевке — последнее горе в нашей жизни.       —Точно. Все время забываю. Простите, кхун Танкхун.       — Да, та свеча массажная, о которой ты говорил, ну, с миндальным маслом. И съедобная смазка. И презервативы, — Порче опустил руку и спокойненько облапал Кима через штаны, заставив подавиться воздухом от неожиданности и накатившего волной обжигающего возбуждения. Уже месяца три Ким даже не дрочил толком из-за нехватки времени и сил, и теперь любое касание ощущалось втрое ярче обычного. Особенно, если лапал Порче. — XL, думаю, будет норм.       — Окей, все запомнил, закажу. Пи’Арм, пи’Пол, а вам? Магазин реально хороший, там моя подруга консультанткой работает, у них всегда большое разнообразие и приемлемые цены.       — Еще раз в моей серверной разврат устроишь, и я тебя твоими же стрингами придушу, — Арм не зря считался одним из самых хладнокровных и спокойных телохранителей Кинна. Уже через пару минут аутотренинга в объятиях Пола он мог разговаривать без шипения в голосе и излишней стали в глазах.       — О, кстати, там еще нижнее белье для ролевых игр есть. И очень нежные пижамки из шелка. Отличное качество, приятные нерезкие цвета. Кхун Танкхун, кхун Пит, обязательно гляньте. А вам, пи’Арм, я бы посоветовал открыть раздел анальных пробок. Там такое разнообразие!.. — пацан мечтательно причмокнул, вспомнил, где находится, прищурился на Вегаса и добавил: — И плетки там крутые. И падды самые лучшие в городе, сам прикупил парочку.       — Слышь, дитя природы, ты откуда все это знаешь-то?       — Ну, технически я девственник еще, не срослось с полноценным проникновением с человеком, но у меня шесть вибраторов разной длины и толщины, восемь анальных пробок, эрекционное кольцо — кстати, кхун Ким, кажется, вам бы очень подошла эта практика — пара ошейников, мягкие наручники, бельишко на любой вкус, несколько паддлов, флоггер, еще парочка девайсов для порки и костюм развратной медсестрички. И пилота.       — Ты уверен вообще, что пи’Чан твои аппетиты потянет? — с сомнением уточнил Танкхун, оглядываясь на пламенеющего скулами и кончиками ушей старшего.       — Конечно, уверен. Он очень активный и выносливый! Я же не просто так ему сосал, я еще и тестировал. Сколько длится акт, как кончает, когда опять встает. Кхун Чан просто идеальный для меня и пахнет так вкусно, даже если после пары часов в зале, а его голос в момент пика это просто…       Чан подскочил, поспешно зажал Донни рот, усадил к себе на бедро и прижал к груди, мешая и двигаться, и говорить. Пацан распахнул глазищи в пол-лица, замер, будто его ударили, и порывисто прильнул к мужчине, пряча слезы на его плече.       — Эй. Эй, малой, ты чего?.. Что не так? — растерялся Чан от настолько острой реакции на простые вроде бы действия.       — У меня правда есть шанс? Хотя бы маленький, пожалуйста, есть же, да?.. — Донни заглянул Чану в лицо полными прозрачных слез глазищами, такими растерянными и невинными, что даже Ким ощутил легкий дискомфорт, что уж говорить о Чане, на которого это воздействие и было направлено.       Чан беспомощно оглянулся на Кинна, тот развел руками, оставляя выбор на совести главы охраны, Порш повторил жест партнера, Кхун же медово улыбнулся и с намеком погладил воздух. Мужчина закатил глаза и притянул Донни поближе, устраивая так, чтобы им обоим было удобнее сидеть.       — Будешь слушаться меня во всем, ясно? Никакого секса в общих помещениях. И минет тоже нельзя. И поцелуи. Все, связанное с сексом, только в спальне, желательно моей, чтобы твой сосед не поседел раньше времени от твоих выкрутасов. Все практики только с осознанного озвученного согласия. До крови пороть или до отключки душить я тебя не буду, даже не заикайся. О дэдди-кинке я подумаю, но такое тоже только наедине. И не болтай пока никому о нашей связи. Все понятно?       — Да, кхун Чан. Спасибо. Спасибо вам…       Донни громко шмыгнул носом и порывисто спрятался на груди Чана — маленький, худенький, совсем невесомый в руках опытного, тренированного телохранителя. Чан откинулся на стенку позади себя и стал гладить парня по шее, как котенка.       — За ушком ему почеши, — попросил Танкхун мягко, и Чан, не думая, подчинился, вызывая в груди Донни рождение басовитого мурлыканья, как у настоящего кота.       — Ого. Ты и так умеешь?       — Кис-кис, так и буду тебя теперь называть, — сходу придумал кличку пацану Танкхун. Донни в ответ замурлыкал громче, счастливо щурясь и тычась носом в яремную вену Чана, чтобы подышать запахом тела и лосьона после бритья.       — Ребят, вам не кажется, что мы все подадим Венису в прямом смысле хуевый пример? — задумчиво проговорил Порче, еще уютнее мостясь поверх плеча Кима. Парень был и правда тяжелым, намного тяжелее и больше, чем помнилось Киму с той единственной совместной ночевки, но тот мог стерпеть и не такое, пока драгоценный ангел позволял себя гладить, обнимать и целовать. — В смысле, я знаю, что мы своих партнеров не обидим, и Вениса тоже, но мы все мужского пола, а ребенку нужна хоть одна женщина в окружении.       — Кхун Эрика уже вернулась на рабочее место, можем иногда просить ее посидеть с ребенком, — предложил Кинн и поднял руку Порша, целуя возле фамильного кольца — точной копии печатки Вегаса, вернувшейся к кровному наследнику побочной семьи сразу после смерти Корна.       — Я тоже могу попросить Тину об услуге, — добавил Вегас задумчиво.       — Это та мелкая девчонка, что Кинна на аукционе нагнула? — уточнил Порш, с удовольствием потягиваясь. Тем самым он засветил пару засосов на животе и ребрах, которые Кинн поспешил прикрыть рукой от заинтересованных взглядов остальных. Шлепнул Порша по бедру, сжал, заставив чуть прогнуться, и проворчал:       — Обязательно в таких формулировках было говорить?       — Девчонка объективно хороша, раз смогла уложить на лопатки почти трезвого тебя и пьяного меня. Хорошая кандидатура в няньки, Вегас, одобряю.       — Бля, ребят, вы не так поняли. Оружейница и чемпионка муай-тай и боев без правил это, конечно, круто и важно, учитывая, в какой среде мы живем. Но ребенку нужна еще и девочка-девочка, которая научит его доброте и пониманию.       — А они прям сильно ему нужны? — засомневался Вегас из кресла.       — Нужны. Иначе вырастет из него такое же хамло охуевшее, как мы все, — поддержал Ким Порче, и не только потому, что хотел выслужиться перед ним, а потому что действительно так думал. — Вдумайтесь: когда в нашей жизни появились Порш, Пит и Че, мы все стали более человечными и адекватными. Особенно ты, Вегас. У нас социальных навыков кот наплакал, благодаря папе и дяде, поэтому малявке реально нужен кто-то нормальный. Не такой отбитый, как мы.       — И точно женщина, а то откуда он потом узнает, как все у девочек устроено, — поддержал Тэ и утянул Макао к себе на плечо. Тот замер, как статуя, даже пошевелиться опасаясь. Тэ меж тем погладил его по затылку и устроил на себе, продолжив мысль: — Девочки совсем иначе мыслят, это факт. А ребенку все-таки дальше в социуме как-то жить. Эрика и та девушка важны, но нужен кто-то еще.       — Простите, что влезаю в разговор. Моя соседка, ну, то есть, соседка моих родителей, Черри, работает в муниципальном детском саду. Она очень любит детей, но в саду мало платят, может, возьмете ее? Она молодая и способная, дети к ней сами идут, — вмешался Донни, сверкая глазищами из рук Чана.       — Скинь контакты вместе с тем магазином. Почту тебе Арм даст.       — Хорошо, кхун Вегас! Спасибо, что решили рассмотреть этот вариант!       — Что дальше делать будем, господа? Я хочу отпуск, хотя бы пару дней, — пожаловался Порш, требовательно щурясь на Кинна.       — Щас все будет, — пообещал Макао, приподнялся с Тэ, сел рядом, достал телефон, пересчитал всех и что-то наклацал. — Так, ладно, Кинн и Порш — один, Ким с Че — два, мы с кнопкой — три, Танкхун с Бигом — четыре, Арм и Пол — пять, Вегас с Питом — шесть, Чан с Донни — семь. Все свои номера запомнили?       Мужчины с интересом покивали, следя за младшим наследником семьи. Тот снова что-то нажал, хмыкнул и прищелкнул языком. Сделал скриншот экрана, и отправил всем, так что рабочие телефоны пиликнули оповещениями, едва не разбудив Вениса, но, к счастью, обошлось.       — Сорян, пи’Пит, забыл про звук, не бей меня. Короче, я тут набросал мини-программу, которая располагает числа от одного до семи в рандомном порядке. Скрины уже у вас на почте. И нашими безусловными победителями становятся Арм с Полом. Потом Кинн и Порш. Ким и Че. Вегас с Питом, мы с кнопкой, Танкхун с Бигом и, замыкающими, Чан с Донни. На каждую пару, скажем, по три дня отпуска. Организуем график так, чтобы перекрыть дела отдыхающих. Предлагаю начать со следующей недели.       — Почему со следующей? — не понял Порш, завистливо поглядывая на полностью довольных выбором программы Арма и Пола.       — Нужно же грамотно все организовать, чтобы накладок было как можно меньше. Типа, когда хиа’ с пи’Питом отдыхать укатятся, кто-то должен будет постоянно следить за Венисом. Ну и безопасность мест отдыха нужно тщательно проверить, че ты как маленький, — пояснил Макао и послушно вернулся на плечо Тэ. Впрочем, почти сразу встал и жалобно посмотрел на своего нового партнера: — Пи’Тэ, я так не могу. Давай ты ко мне ляжешь, а?       — Тебе неудобно так?       — Удобно.       — Тогда почему?       — Ну… я же актив. Это я должен быть сильным и делать тебе уютно.       — Вы же встречаетесь теперь, — влез Порш, ласково ероша Кинну волосы с полнейшего попустительства последнего.       — И че? — не въехал Макао, продолжая упрямиться и упираться локтями в пол, стоя в идеальной планке, лишь бы не ложиться на Тэ даже частично.       — Хуй через плечо, Макао, Тэ тоже хочет и может о тебе заботиться, — поддержал бойфренда Кинн.       — Будто бы ты Поршу такое позволяешь, кузен. Все давно знают, что ты всегда его за спиной держишь, будто он тут объект охраны, а не ты.       — В ситуациях, где есть хоть малейшая опасность, да, потому что я в этом бизнесе дольше и все-таки люблю Порша, поэтому хочу его защитить. Но здесь и сейчас нам ничего не угрожает, и ты тоже можешь побыть для Тэ объектом защиты. Все по-разному привязанность выражают, может, Тэ особенно приятно, когда ты на нем лежишь.       — Я тяжелый, а кнопка худой и мелкий.       — Кнопка твой, в случае чего, меня на лопатки спокойно положит и на шпагат сверху сядет.       — Серьезно, пи’Тэ?..       — Ну да. Я в школе занимался в той же секции, что и Кинн с Таймом. Тайму быстро наскучило, а я продолжил заниматься и в универе, и после него. И стрелять я умею метко, если не в стрессовых ситуациях, конечно. Так что не бойся на меня надавить, нонг’, я сильнее, чем выгляжу.       — Это все равно не значит, что я не хочу заворачивать тебя во все плюшевое, чтобы тебе было комфортно. Особенно после того мудня, — проворчал Макао, перевернул Тэ на бок и свернулся вокруг него в клубочек, обнимая обеими руками. — Так хорошо?       Тэ вместо ответа обнял предплечье Макао двумя руками и поделился с ним подушечкой, на что тот тяжело вздохнул, но на краешек лег. Вдвоем они выглядели уютно и мило, как два спящих котенка, даже Ким испытал короткое, не свойственное характеру побуждение накрыть их чем-то теплым и оставить в покое.       — Не знаю, как вы, а я бы вырубился на ближайший час точно. За ночь поспал всего часа три, то Венис капризничал, то ебаные накладные не сходились, — зевнул Вегас и лениво прикусил плечо Пита через рубашку.       — Идите к себе. В смысле, в спальню кхуна Вегаса, а мы с Полом за малышом пока присмотрим, — предложил Арм, общаясь со своим бойфрендом взглядами. — Ближайшие часа два точно.       — О, тогда и мы немного поваляемся, — оживился Порш, утаскивая Кинна в спальню чуть ли не шкирку.       — Пит, солнышко, можете отдохнуть подольше, после Арма и Пола я заберу малыша еще на часик.       — Хорошо, кхун Танкхун, то есть, пи’Кхун, — Пит осторожно передал спящего ребенка Арму, пока Пол собирал манеж и игрушки обратно в сумку Макао.       — Пошли в мою спальню, пи’Тэ? Поваляемся на нормальной кровати, поклянчим напитков на кухне. Я тебе ноги или плечи разомну.       — Резинки со смазкой, главное, взять не забудьте, а то знаю я ваш массаж, — строго глянул на брата Вегас.       — Во-первых, хиа’, то, что ваш с Питом массаж каждый раз в секс переходит, не значит, что у остальных так же. А во-вторых, у меня все с собой, — Макао указал на объемную джинсовую куртку с кучей карманов. Обаятельно улыбнулся Тэ, помог ему подняться на ноги и за руку утащил в свою спальню в комплексе, по пути тарахтя о том, какой вкусный тут делают ягодный морс.       — К тебе или ко мне? — уточнил Че, приподняв голову с груди Кима.       — Куда захочешь, ангел.       — В прошлое хочу, по морде тебе врезать пару раз.       — Можешь сейчас.       — А толку? Все равно воспитательный эффект уже упущен, — Че встал с дивана, надел на себя куртку Кима и поманил за собой. — Пошли ко мне, я знаю, что ты не любишь свою старую спальню здесь. А у меня можно нормально поваляться, и гитара твоя стоит.       — Я больше не играю, ангел, — с сожалением отказался Ким, так как действительно не мог взять в руки инструмент после размолвки с Че. Внутренний блок не позволял, сразу накатывали воспоминания, а в ушах звучал надрывный, истеричный плач Порче, заглушая все остальные звуки.       — Мне похуй, пи’Ким. У тебя есть обязательства перед фанатами, и ты не можешь ливнуть от них так же, как от меня. Возьми себя в руки и пиздуй за мной, покажу тебе мои черновики, вдруг еще что-нибудь спиздить захочешь.       —Порче! Я бы никогда не стал красть твое.       — Ага, только позаимствовал на время, — не согласился Киттисават и приволок Кима в свою спальню, заталкивая внутрь мощным тычком меж лопаток. — Вот кровать, теперь наша общая, вот шкаф с одеждой, тоже общий, вон за той дверью — ванная. Подбери себе что-нибудь по размеру, хотя сейчас тебе, наверное, любая моя шмотка подойдет. И вали в душ, я пока пожрать из столовой привезу.       Ким решил не спорить и брать, что дают. Покопавшись в полупустом одежном шкафу, он вытащил себе обычную домашнюю мятную футболку с пятном от не отстиравшегося острого соуса на подоле и шорты-разлетайки ядреного горчичного цвета. И направил стопы в душ — горячая вода была тем, что стабильно помогало ему расслабиться после тяжелого трудового дня. Ким вымылся до скрипа, немного порелаксировал под обжигающим тропическим душем, сгоняя усталость с мышц, вытерся чистым полотенцем, найденным в одном из шкафов, переоделся в чужую одежду и вылез к Че.       Парень залипал в телефон, сидя на кровати. Перед ним стояла тележка с кухни, оба подноса под металлическими колпаками, чтобы сохранилось тепло. Порче поднял голову, окинул Кима внимательным взглядом, подмечая синяки и ссадины на открытых ногах и руках, и усмехнулся, показывая новые грани личности, с которыми Ким столкнуться еще не успел:       — А ведь эта футболка еще из нашего с хиа’ дома. Тебе уже тогда, оказывается, были велики мои вещи.       — Это минус?       — Нет, ничуть. Мне нравится твое тело таким, какое оно есть. Синяков бы, конечно, поменьше, но сам каркас… Я все еще твой фанат, пи’Ким. Не только из-за музыки и лирики, но и из-за лица и тела. Знал бы ты, сколько раз я на тебя дрочил.       — Приятно знать, — Ким подошел к Че вплотную и растолкал стройные бедра, становясь между ними. Парень закинул голову, чтобы смотреть ему в лицо, и улыбнулся совсем по-старому, тепло и нежно. Отвел прядку ото лба, прикрутил кондиционер, чтобы Ким не простудился с мокрой головой. И, совершенно не стесняясь своих действий, поднял футболку и поцеловал в живот рядом с западающим пупком.       — Пиздец ты секси, пи’Ким, так бы и сожрал.       — Я тебя тоже, ангел. Еще пара лет — и ты станешь куда горячее меня.       — Вряд ли это возможно. Твоя красота похожа на дьявольскую, — Че ласково прижался щекой к животу Кима, снова поцеловал, погладил бедренную косточку, случайно скользнув пальцем под свободный пояс шорт. — Ты что, белье не надел?       — Это же личная вещь, Че, — смутился Ким, хотя аккуратно сложенные валики с трусами и носками он в шкафу парня тоже видел.       — Пи’Ким, ты со дня на день буквально внутрь моего организма попадешь. И мы с тобой лизались уже. И оба ничем не болеем, я проверялся пару недель назад, да и ты, я думаю, тоже. Так что в следующий раз бери все, что нужно, и даже не думай. И не смей ходить передо мной без белья, у меня выдержка с каждой секундой все дальше катится.       — Хочешь меня снизу? — подначил Ким, ведя пальцами по любимому лицу, чтобы напомнить себе о каждой черточке и отследить изменения, что произошли с парнишкой за время их вынужденного расставания.       — Ты себе даже представить не можешь, насколько пошлыми могут быть мысли перезревшего девственника. Я никогда не сделаю ничего против твоей воли, пи’Ким, обещаю. И готов быть нижним постоянно. Но, если ты разрешишь мне тоже быть… активным, я только за. Главное, чтобы тебе нравилось.       — Мне понравится все, что ты дашь, — пообещал Ким и потянулся вверх, снова припадая к приоткрытым специально для него губам жадным, мокрым поцелуем. Че замычал и потянул его на кровать, заставив перекатиться и опуститься сверху.       — Ты на кота похож, такой же своевольный, гордый, наглый, приходишь, только когда тебе что-то нужно и любишь, когда гладят и чешут, — Порче в доказательство почесал Кима за ухом, потом под челюстью. Пригладил влажные волосы за уши и попросил: — Пусти в душ, хочу тоже помыться. Ты пока можешь покушать, вряд ли мы сегодня до секса докатимся, я слишком устал, да и ты тоже. В твоих мешках под глазами можно все оборудование студии спрятать.       — Ворчун, — хмыкнул Ким и лизнул Че в шею, вызвав короткий сладкий стон. — Музыкально стонешь, ангел. Хочу еще.       — Пусти в душ сначала, потом организую тебе сеанс петтинга, поедим и немного поспим.       — Отличный план, возвращайся поскорее, — попросил Ким, галантно целуя запястье Порче. Тот рассмеялся, наклонился и вернул поцелуй в губы, прежде чем встать и уйти в душевую со стопочкой заранее отложенных вещей.       Ким вытянулся на спине, созерцая новый потолок. Буквально за пару часов его — да и не только его — жизнь претерпела кардинальные изменения, но жаловаться не приходилось. Рядом снова был его милый ангел, пусть и подросший, заматеревший, твердо знающий, чего хочет, с кем и как. И Ким не собирался отказываться от свалившегося на руки счастья, сбегать или трусить. Поэтому, когда Че вынырнул из душевой в облачке пара, Тирапаньякул поймал его еще на входе, в обнаженном виде, с огнем похоти в глазах. И, с удовольствием наблюдая за тем, как темнеют глаза Че, а член быстро натягивает шорты, убедился в правильности своего решения. Завтрак-обед никуда бы от них не делся, да и Ким мог поклясться, что ничего вкуснее рта Че человечество все равно еще не придумало.       Сверху, где находилась комната Танкхуна, тоже послышался шум, топанье и приглушенные стоны. Посочувствовав Бигу, который слышал этот концерт одного артиста из первых рядов, Ким полностью сосредоточился на податливом, отзывчивом и горячем молодом теле в своих руках, стремясь доставить ему как можно больше удовольствия. Исследовать Че оказалось увлекательно до одури, и Ким чувствовал себя мартовским котом рядом с желанной кошкой, когда жадно слизывал выступившие на глазах Порче слезы, зацеловывая покрасневшее личико после второго оргазма за полтора часа. И плевать, что сам Ким спустил в шорты, как пятнадцатилетка после влажного сна — главное, что ангел остался доволен его руками и ртом.       Единственное, чего Ким не учел, так это того, что Порче — не только девственник-однолюб, жадный до ласки единственно важного партнера, но и то, что он кровный брат Порша — импульсивного, упрямого, настойчивого и гордого. Отдышавшись, Порче очень глубоко и страстно поцеловал Кима, опустил лапку ему в шорты, не боясь испачкаться в подсыхающей сперме, а затем и вовсе лишил старшего ткани, целомудренно прикрывающей крепнущий стояк.       — Ангел? Что ты делаешь?       — Минет. Говори, если будет больно. Я на бананах тренировался, но у тебя пошире, — как ни в чем не бывало пояснил Че и сполз по кровати ниже, устраиваясь голой задницей на икрах Кима, чтобы было удобнее взять в рот.       — Не торопись. Не бери полностью. Постарайся прятать зубы. Не бойся слюны, она только возбуждает и помогает скользить. Не стесняйся звуков. Как только устанешь — отдыхай, не думай обо мне вообще.       — А яйца?       — Можешь второй рукой приласкать, но не обязательно, — предложил Ким, стараясь держать себя в руках. Дыхание Порче обжигало чувствительную головку, вызывая дикое желание валить и трахать, но к проникновению они пока оба были не готовы ни физически, ни морально. — В рот их пока не бери, я брился на отъебись, тебе может быть неприятно.       — В тебе нет ничего неприятного. Разве что характер ублюдский, но тут вы все красивые.       — Что выросло, то выросло, — огрызнулся Ким и тут же выгнулся, часто дыша и прикладывая немеряное количество сил, чтобы удержать бедра на месте и не толкнуться в горячую узость чужого рта. Раздраконив его разговорами, довольный Че сразу протолкнул до половины, плотно обхватывая своими мягкими, теплыми губами.       Много времени Киму не понадобилось. Одно осознание того, что ему отсасывает именно ангел, в прошлом нежный и невинный, мощно било по мозгам, подгоняя возбуждение не хуже кнута. Отстраняться Че и не подумал, хотя Ким честно предупредил, что кончает, секунд за пять. Более того, наглый пацан еще и проглотил все, что было во рту, а после и член облизал, уделяя повышенное внимание бордовой от прилива крови головке.       Ким прочитал первую попавшуюся мантру про себя. Напомнил похотливому внутреннему зверю, что им еще рано трахаться полноценно, глубоко выдохнул, вдохнул, сосредотачиваясь на дыхании, и понял, что сделал это очень зря — воздух в комнате пропитался потом, сексом и кокосовым шампунем Че.       — Вкусно, пи’Ким, хочу еще, — промурлыкал Порче, подлезая Киму под руку, чтобы было удобнее обниматься.       — Я с тобой ебнусь за два месяца, жадина мелкая, — ладонь Кима своевольно скользнула вдоль взмокшей спины Порче, пересчитывая позвонки, и легла на упругую маленькую ягодицу, сжимая так сильно, что Че дернулся и вжался в его бок, стремясь уйти от дискомфорта. Но убрать чужую руку с себя даже не попытался, проявляя доверие и отзывчивость, которых Киму так не хватало с прошлыми любовниками.       — Но это же хорошо? — наивно хлопая глазами, уточнил Че, и Тирапаньякул бы даже поверил этой игре, если бы не огоньки похоти, прорывающиеся сквозь частокол густых длинных ресниц.       — Хорошо, ангел. Очень хорошо. А теперь давай сюда губы, я соскучился.       — Я же грязный, пи’Ким, давай сполосну… — Порче смутился и попытался встать, но Ким не позволил, властно прижав гибкое тело к себе.       — С хуя ли ты грязный?       — Я же тебе сосал только что. И ты кончил мне в… — Че неподдельно смутился, видимо, осознание сотворенного его наконец догнало, потеснив возбуждение и жажду секса.       — Вот именно, ангел. Ты мне только что сосал, и я кончил в твой чудесный рот. Ты для меня не грязный, ты для меня желанный.       — Но я читал, что парни после такого не целуются. Ну, типа, это же сперма, все дела… — Порче еще сильнее покраснел, на этот раз аж до шеи, и вжался в Кима, позволяя ему накинуть поверх их тел тонкую белоснежную простыню.       — Если бы я тебе минет делал, и ты кончил мне в рот, ты бы считал меня грязным? Брезговал бы целовать?       — Нет! Конечно, нет.       — Так почему я должен?       — Ну, тебе много раз так делали, и я не то, чтобы опытный, — отвел взгляд Че.       — Удивляюсь я тебе, Порче Питчайя Киттисават. То ты наглая бестия, все соки из меня пьющая, то невинное создание, краснеющее от слова «член».       — Я тебе тоже удивляюсь, Ким Кимхан Тирапаньякул. То ты нежный и заботливый парень, то жестокий ублюдок, бросающий влюбленного в тебя мальчишку на произвол судьбы.       — Ты был в безопасности здесь. Вдали от меня. Я лишь хотел защитить, Че. Просто не знал, как лучше это сделать. Я дурак, но я ни на секунду не переставал тебя любить.       — С какого момента?       — Что именно?       — С какого момента любишь?       — Помнишь, мы в кино ходили? — улыбнулся теплым воспоминаниям Ким. Че кивнул, и он продолжил, растягивая губы в неудержимой улыбке: — Ты тогда от скримера шарахнулся, вжался мне лицом в шею и сказал, что ненавидишь ужастики и пошел только ради меня. Это же круто, парни должны смотреть триллеры и ужасы, а не сопливые драмы.       — И ты в меня такого влюбился?       — Я влюбился в то, что ты искал защиты у меня, ангел. Тогда я и понял, что мир переверну, но ты будешь в безопасности. И плевать на то, чем за это придется заплатить.       — Для меня нет места безопаснее, чем здесь, — Порче положил руку на грудь Кима, приподнялся на локте, склонился к нему, шепча в самые губы: — Запомни раз и навсегда, Ким: мое место возле тебя. И даже ты не вправе меня отсюда прогнать.       — Я запомню, мой ангел, — пообещал Ким и позволил увлечь себя в очередной поцелуй до сбитого дыхания, опухших губ и низковатых, гортанных стонов Порче.       И пусть происходящее все еще казалось ему мечтой и сладким сном — Ким наизнанку вывернется, чтобы сохранить расположение своего сокровища и дальше.