Глава 7 Эйгон Дьявол
1 апреля 2025 г., 00:00
— Вы не можете этого сделать, мой принц. — Сир Риам Редвин широко раскрыл глаза, услышав приказ наследного принца.
— Я могу и сделаю это. Примите меры для ссылки моего сына в Эссос, сир. Это приказ! — прогремел Бейлон.
— Но… но…… это заходит слишком далеко, мой принц. Мы должны дождаться возвращения его светлости. — запротестовал сир Риам.
— Нет! Мое решение окончательно. Подготовьте моего сына к ссылке в Эссос и подготовьте хранителей к тому, чтобы заковать это дьявольское создание в цепи. Я прикажу Вхагар уничтожить его навсегда. — Холодно приказал Бейлон.
— Но, мой принц… — запротестовал сир Риам.
— Выполняйте мои приказы, сир. — прорычал Бейлон.
Услышав это, сир Риам склонил голову, вспомнив о своих клятвах. В конечном счете, он был рыцарем королевской гвардии, поклявшимся повиноваться, а не задавать вопросов. В отсутствие своего короля он был вынужден выполнять приказы наследного принца, как бы сильно тот ни ненавидел этот приказ. Принц Эйгон был всего лишь юношей пятнадцати лет, который на его глазах вырос из младенца в великолепного рыцаря. Его сердце разрывалось, когда он делал то, что ему приказывали. Это глубоко ранило, особенно когда в глубине души он понимал, что принц Эйгон невиновен в побеге принцессы Гейль.
Он еще раз выругал себя за то, что с готовностью согласился на эту помолвку. Ему следовало проявить терпение, а не бросаться с головой в это дело, когда его светлость предложил.
— Как пожелаете, мой принц. — Сир Риам поклонился и быстро вышел из кабинета наследного принца с тяжелым сердцем.
Но он не был лишен сердца. Он немедленно вызвал слугу и отправил сообщение королеве. Если у кого-то и было достаточно власти, чтобы остановить надвигающуюся распрю в королевской семье, так это у королевы.
***
— Зачем ты помогла Гейль добраться до Драконьего Камня? — спросил Эйгон свою бабушку, которая плохо притворялась, что не заинтересована в разговоре, делая вид, что сосредоточенно шьёт. — Ты намеренно пытаешься добиться её наказания? Из-за тебя её репутация порвана в клочья. Но слова Эйгона не подействовали на его бабушку, которая продолжала игнорировать его. Раздраженно вздохнув, он начал расхаживать взад-вперед по комнате своей бабушки, его разочарование росло с каждым шагом. — Ты слишком беспокоишься, Эйгон. Это скоро закончится, и ты сам не заметишь. Я знаю своего мужа лучше, чем кто-либо другой. — Но всё же пойти против слова короля и так открыто бросить ему вызов… — пробормотал Эйгон с обеспокоенным видом. — Мой дорогой супруг стал редкостным упрямцем. Он больше не способен думать как муж и отец. Всё его извращённое сознание занимает королевство и то, что думают лорды. — выпалила Алисанна, нахмурившись, и её презрение к поступкам мужа было ощутимым. — Ему нужно понять, что в жизни есть нечто большее, чем Железный Трон и двор. — Из-за вашей вражды меня могут сослать. — пожаловался Эйгон. — Хорошо. Забери Гейль с собой и никогда не возвращайся в это холодное, бессердечное место. Эйгон мог только таращиться на свою бабушку, разинув рот. — Ты, должно быть, шутишь. Куда мы вообще можем отправиться? — недоверчиво спросил он. — В Эссос. — Алисанна пожала плечами. Эйгон просто уставился на свою бабушку, разинув рот. — Ты с ума сошла. — сказал принц, расстроенный тем, что бабушка сказала нечто подобное. — А что? Тебе не нравятся Вольные города? — спросила Алисанна, приподняв бровь. Эйгон сердито посмотрел на свою бабушку, которая вела себя так, будто не знала, что случилось со всеми теми драконьими всадниками, которые думали так же и продолжали жить в тех городах после того, как Валирия была обречена. Ночью им перерезали горло, а на утро убили их драконов. Дом Таргариенов до сих пор выживал, потому что находился в относительно безопасном месте — Вестеросе. — Ты пытаешься меня убить? Они убьют меня при первой же возможности. — Мейгор жил в изгнании в Пентосе, и никто его не убивал. — заметила Алисанна. — Я не Мейгор. — невозмутимо ответил Эйгон. — Нет, ты не он. Но если ты останешься здесь надолго, то станешь таким, или мой муж и твой отец сделают тебя таким. — сказала Алисанна с уверенностью, от которой Эйгона затошнило. — Что ж, это правда. — задумчиво произнёс Эйгон. — Ты ведь знаешь, почему твой дед так стремился передать тебе контроль над Драконьим Камнем, не так ли? Или у тебя сложилось впечатление, что других способных людей не было? Эйгон промолчал, но он знал ответ. От него не ускользнуло, почему король Джейхейрис заставил его взять на себя административные обязанности на Драконьем Камне. Если кого и следовало послать, так это принца Бейлона, но его отец остался в Королевской Гавани. Эйгона и Визериса отправили на Драконий Камень, несмотря на то, что у них не было опыта ведения хозяйства. — Твой дед хотел, чтобы ты вступил в конфликт с лордом Корлисом. Он надеялся вбить клин между вами, и думал, что со временем это отразится и на Рейнис. — сказала Алисанна. Его бабушка отложила в сторону иголку и шарф, которые держала в руках, и сосредоточила все свое внимание на нем. — Он боится, что Рейнис начнёт гражданскую войну и ввергнет королевство в кровопролитие. — Эйгон запнулся. В тот момент, когда эти слова слетели с его губ, он понял, насколько пустыми они были. Он вгляделся в лицо своей бабушки, пытаясь увидеть хоть какие-то признаки гнева, но увидел только веселье. — Ты действительно в это веришь? — Спросила Алисанна со смешком. — Нет. — Эйгон потер затылок, чувствуя себя неуютно. — Если кто-то и ведет войну за престол, так это твои дед и отец. Их упрямство приведет к кровопролитию и раздорам в этой семье. — Уверенно сказала Алисанна, отчего у него слегка вспотели ладони. Печальным фактом было то, что Эйгон в какой-то степени поверил ей. Паранойя его деда по поводу захвата Железного Трона лордом Корлисом была откровенно поразительной. Если бы его дед потратил хотя бы несколько минут на нормальный разговор с Рейнис, он мог бы понять, что ее не так-то легко обольстить или контролировать. Но он не мог сказать все это прямо в лицо своему деду. Он сомневался, что смог бы что-то изменить, если бы его бабушка не смогла образумить короля. У его деда развился почти неестественный страх перед лордом Корлисом. Проведя несколько месяцев на Драконьем Камне и управляя его финансами, он понял, как трудно управлять доходами острова. Именно в этом месте лорд Корлис построил обширную торговую империю в Узком море. Эйгон воспользовался близостью Дрифтмарка к Драконьему Камню и завел множество контактов среди торговцев Эссоса. Даже если большинство из этих торговцев не были заинтересованы в немедленном переносе своего бизнеса с Дрифтмарка, их судов, использующих гавань Драконьего Камня, было более чем достаточно для получения стабильного дохода. Если его дед считал, что лорд Корлис перегибает палку и становится слишком сильным, то винить в этом следовало только принца Бейлона, принца Драконьего камня. Его отец покинул остров их предков, передав управление им в руки людей помельче, которые воспользовались незаинтересованностью принца Бейлона. Дом Веларионов возвысился благодаря мастерству лорда Корлиса, а Драконий Камень пришел в упадок. В конце концов, Драконий Камень был плодородной землей, и у его семьи были лучшие отношения с Вольными городами, чем с Морским Змеем. — Я предпочёл бы, чтобы меня не ссылали в Эссос, бабушка. — Эйгон добавил: — Кроме того, я предпочитаю не участвовать в ваших планах превратить меня в посыльного, чтобы добраться до тети Сейры. Если его бабушку и задело это замечание, она умело скрыла это под маской спокойствия. — А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы откланяться и уладить кое-какие дела. - Эйгон поклонился и повернулся, чтобы покинуть покои своей бабушки. — Прежде чем ты уйдешь, хочу дать тебе один совет, внучок. Я не отдам руку своей дочери марионетке в руках моего мужа, даже если это будешь ты. Прежде чем я покину этот мир, я хотела бы увидеть ее с мужчиной, который сможет постоять за себя. Так что собирай силу и богатство на свою сторону, как только сможешь. Тебе это понадобится, если ты хочешь, чтобы моя Гейль была с тобой. Эйгон долго смотрел на свою бабушку, прежде чем быстро покинуть ее покои. Он знал о ее желании отправить его в Эссос. В конце концов, его бабушка испробовала все уловки из своего арсенала, чтобы установить контакт с принцессой Сейрой. По большей части это были напрасные усилия, поскольку, насколько ему было известно, женщина отказывалась отвечать на бесчисленные письма, которые отправляла его бабушка. Он не удивился бы, если бы его дедушка каждый раз каким-то образом вмешивался, чтобы перехватить эти письма от его бабушки. Все в Красном Замке знали о жгучей ненависти его деда к принцессе Сейре. Эйгон видел, как далеко мог зайти его дед, если бы захотел. Он не собирался становиться еще одной жертвой великой ссоры между всадниками Вермитора и Среброкрылой. Только тетя Мейгель могла провести тонкую грань между ними, не причинив при этом никакого личного ущерба, и он прекрасно понимал, что был недостаточно дипломатичен. Помня об этом, он понимал, что попытки задобрить уязвимое самолюбие его семьи, скорее всего, окажутся напрасными. Чтобы остаться невредимым, ему лучше всего было обратиться к дому Редвин и прояснить ситуацию. — Принц не знает, что идет в ловушку. Двуногие собираются отправить его за море. Эйгон остановился, услышав шепчущий голос у самой стены, когда шел по коридору. — Правда, Атос? — взволнованно спросил женский голос. — О, я не могу дождаться, когда увижу всю эту драму. Моя кузина видела черного зверя «принца». Она говорит, что это колоссальный зверь, который любит есть себе подобных. Если нам повезет, мы увидим, как черный дракон сразится с драконом старой королевы. Глаза Эйгона расширились еще больше, когда он услышал разговор шепотом. — Не будь идиоткой, Марта. Если эти драконы будут сражаться, мы сгорим вместе с двуногими. — Выходите сейчас же! Я знаю, что вы за этой стеной, Атос и Марта. Выходите сейчас же, или я выслежу вас и покажу остроту моего меча. — Крикнул Эйгон, положив руку на эфес своего меча. Но, несмотря на свою угрозу, он не услышал никакого движения за стеной. Он надеялся услышать какой-нибудь звук с другой стороны стены и обнаружить людей внутри секретной комнаты. Но не раздалось ни единого звука. Однако Эйгон в испуге отскочил назад, когда из небольшого отверстия между камнями, из которых состояла стена, выскользнули две гремучие змеи. — Смотри, Атос. Принц может говорить с нами! — Не будь идиоткой. Как двуногий может говорить на нашем языке? — Может быть, он не такой невежественный, как другие двуногие. Эйгон мог только изумленно смотреть на такой поворот событий. Он знал, что должен был убежать от ссорящихся змей, но его несколько раз одолевали видения мальчика, разговаривающего со змеей на возвышении. Как только это видение промелькнуло перед его мысленным взором, на него нахлынул поток воспоминаний, от которых у него заболела голова. — Парсетланг. — Нахмурившись, пробормотал Эйгон. Он пришел к поразительному осознанию того, что может разговаривать со змеями. Это был дар, который он видел в своих видениях, и, подобно магии, которую он видел, это стало реальностью для Эйгона. И снова у него появилось больше оснований полагать, что это были не видения, а воспоминания о прошлой жизни. Даже когда Эйгон столкнулся с таким глубоким осознанием, у него не было другого выбора, кроме как пока отложить его в сторону. У него были дела поважнее, и это было не самое подходящее место для экзистенциального кризиса. — Расскажите мне все, вы двое. — приказал он. Две змеи все говорили и говорили, делясь секретами, которые им удалось выведать за стенами Красного Замка. Когда их рассказ был закончен, Эйгон всерьез задумался о том, чтобы приказать змеям убить его отца. Он был близок к тому, чтобы отдать этот приказ и стать убийцей родича. Гнев и ненависть, которые он испытал в тот момент, удивили его самого. Он почувствовал, как его кулаки налились силой, а ногти глубоко впились в ладони. Он чувствовал, как в его крови бушует пламя, соблазняюще шепчущее ему в уши о том, что все это несправедливо. Дело в том, что он был бы готов отдать свою жизнь Неведомому, если бы его братья могли сохранить свою мать. Из жизни Гарри Поттера он видел, насколько жалкой была жизнь сироты. Но действительно ли его братья были сиротами? Что они знают о холодном полу, об одиночестве, которое поглощает все в своих темных тисках? Что они знают о чувстве, когда не знаешь даже имен тех, кто дал тебе жизнь? Что они знают о голоде и отсутствии чувства собственного достоинства? Злые слезы катились по щекам Эйгона, и от них шел пар, когда его горячая кожа обжигала их, прежде чем они успевали упасть на землю. — Что Бейлон Таргариен знает о потере? — Глаза Эйгона пылали яростью, когда он выпрямился во весь рост, пытаясь взять под контроль свои необузданные эмоции. — Он думает, что он дракон? Я покажу этому жалкому бездельнику, на что способен настоящий дракон. — сердито пробормотал Эйгон, развернулся и зашагал в направлении, противоположном его назначению. До сих пор он всегда жил и дышал, думая о своей семье. Ни разу его мысли не отвлеклись от благополучия своей семьи и ее репутации. Именно для того, чтобы сохранить эту репутацию, он поспешил вернуться в столицу и загладить свою вину. Но у него не было причин сдерживаться, если его отец был заинтересован в раздоре. Когда Эйгон прибыл туда, где оставил Каннибала, он увидел, что хранители изо всех сил пытаются заковать его дракона в цепи. Он увидел рыцарей и других солдат с мечами и копьями, окруживших его коня. Эйгон целеустремленно направился к ним, держа руку на рукояти меча. Какой-то безымянный рыцарь заметил его появление и повернулся, чтобы обратиться к нему. — Мой принц. Вы… Эйгон не дал говорившему закончить фразу, плавно вытащив меч из ножен и проведя длинную линию на шее рыцаря. Мужчина упал на колени, держась за шею, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Он одним ударом подрубил колено другому рыцарю и вонзил свой меч в горло, когда тот упал. — Мой принц? Эйгон не обращал внимания на крики людей и пронзил мечом все, что было выше бровей следующего рыцаря. Острие его меча не встретило сопротивления, когда он раскроил голову рыцаря. Кровь хлынула на землю, но Эйгон не обратил на это внимания. Он увернулся от удара копья и отрубил ноги солдату, который осмелился напасть на него. Он вырвал копье из рук кричащего солдата и ударил рукоятью копья в живот другого солдата. Солдат издал стон и упал на спину. Он рассеянно взмахнул мечом, обезглавливая солдата. Эйгон метнул копье высоко в воздух. Копье пронзило сердце хранителя, пытавшегося сковать Каннибала цепями. Его руки с мечами дрожали, когда он защищался от удара другого рыцаря. Эйгон отступил, когда рыцарь мастерски взмахнул мечом. Он встречал удар за ударом, отступая назад, пока внезапно не оказался под защитой противника и не вонзил кинжал между ребер. Эйгон видел широко раскрытые карие глаза своего противника. Он повернул кинжал и оттолкнул рыцаря, прежде чем перерезать ему горло своим мечом. Привлеченные суматохой, вбежали еще несколько стражников. Но у них не было шанса встретиться с Эйгоном лицом к лицу, поскольку каннибал заживо поджарил их в своем фиолетовом пламени. Гарри нахмурился, наблюдая, как люди сгорают в драконьем пламени. Их крики пронзили его слух, а от запаха горящей плоти у него защипало в носу. Каннибал сбросил с себя последние оковы и сам стал свободным. Несколько разрозненных хранителей пытались спастись бегством, но Каннибал хватал их своими массивными черными зубами и на скорую руку превращал в обед. Некоторые из них были мгновенно раздавлены массивным шипастым хвостом черного дракона. Эйгон вложил меч и кинжал в ножны, когда приблизился к своему дракону, и начал взбираться на упряжь, закрепленную у основания шеи Каннибала. Закрепившись в седле, он щелкнул кнутом, чтобы привлечь внимание своего дракона. — Совес. Каннибал издал низкий рык и расправил свои массивные крылья. Двумя мощными взмахами крыльев и мощным прыжком на задних лапах дракона оказался в воздухе. Эйгон держался за седло, пока Каннибал поднимался в небо. Но он не удовлетворился побегом, не встретившись лицом к лицу с человеком, который ненавидел его больше всего в городе. Он щелкнул хлыстом справа и прошептал Каннибалу приказы на высоком валирийском. Черный дракон издал рев, повернул налево и стал кружить над гигантскими башнями Красного Замка. Подобно Вермитору и Среброкрылой, Вхагар тоже не нравилось быть прикованной в Драконьей Яме. Поэтому для всех трех драконов были построены пещеры на холме Эйгона рядом с Красным Замком. Пещеры Вермитора и Среброкрылой были построены за западными стенами Красного Замка, но Вхагар находилась на востоке, откуда открывался вид на залив Черноводной. Ярость в нем немного улеглась, когда холодный воздух Черноводной ударил ему в лицо. Он прижался всем телом к чешуе Каннибала и смотрел на ярко освещенное небо. Прилив свободы, который он ощутил, когда все внизу стало таким далеким, был терапевтическим, но недолгим, потому что Каннибал быстро огибал Красный Замок. Со спины Каннибала он мог видеть нескольких человек внизу, возле пещеры старейшего и крупнейшего из драконов Таргариенов. Взмахнув хлыстом в направлении пещеры, Эйгон выкрикнул команды на высоком валирийском, чтобы направить людоеда в прыжок. Были свидетельства того, что валирийские драконы были одарены способностью различать звуки и узнавать о намерениях по звуку. Ученые обсуждали, понимали ли драконы только высокий валирийский. Но древние валирийцы использовали кнуты, чтобы направлять драконов, когда те поднимались в воздух, просто потому, что слова людей с их длинными шеями с трудом достигали ушей драконов. Как бы то ни было, Каннибал без труда понял волю Эйгона. Огромный черный дракон взмахнул крыльями и, не теряя времени, рухнул на землю на задних лапах. При стремительном приземлении Каннибала поднялась пыльная буря, и Эйгону потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем спуститься с седла. — Эйгон! — Крикнул Бейлон, направляясь к нему с холодным выражением в глазах. — Принц Бейлон. — Эйгон направился к мужчине, который был его отцом, держа левую руку на рукояти меча. — Что все это значит? — Что? Ты думал, что я безропотно подчинюсь твоему приказу и отправлюсь в изгнание в Эссос, пока ты будешь убивать моего дракона? — Спросил Эйгон, стиснув зубы. — Ты навлек на себя позор и… Эйгон не дал мужчине закончить фразу, со всей силы врезав коленом Бейлону прямо по яйцам. Он с ухмылкой наблюдал, как Бейлон взвыл от боли и рухнул на землю, а изо рта у него вылетел зуб. — Дракарис. — Приказал Эйгон, глядя на солдат, пытающихся окружить их. Каннибал издал вызывающий рев и выдохнул темно-фиолетовое пламя, которое охватило все вокруг. Солдаты и хранители, стоявшие слишком близко, мгновенно испарились от горячего пламени Каннибала. — Ты… ты такой же дьявол, как и этот твой дракон. Ты пожираешь все, что есть хорошего в этой семье. — Бейлон тяжело дышал, лежа на полу. Как ни странно, Эйгон почти не реагировал на ругань своего отца. Он почувствовал себя странно отстраненным и, возможно, слегка раскрепощенным, когда отмахнулся от оскорбления. — Ты хотел, чтобы я был изгнан, не так ли? Тебе незачем утруждать себя такой сложной задачей, принц Бейлон. Я сам уйду из этой жалкой семейки. Итак, вот моя клятва… — Эйгон глубоко вздохнул и пнул отца в грудь ботинком. — Я не ступлю на Вестерос, пока ты дышишь. Но если кто-нибудь попытается напасть на меня в Эссосе, я насажу их головы на пики, кем бы они ни были. — Наслаждайся своим драгоценным временем в кругу своей образцовой семьи. — Эйгон плюнул мужчине в лицо и сильно ударил принца Бейлона кулаком в лицо, отчего Весенний принц потерял сознание. Эйгон повернулся спиной к своему лежащему без сознания отцу и подошел к Каннибалу. Огромный черный дракон опустил голову, и Гарри прижался к его гладкой черной чешуе. — Они называют нас монстрами — демонами за то, что мы оба не в силах контролировать. Из-за моего рождения моя мать ослабела и умерла, а ты стал диким без всадника, и у тебя развился вкус к плоти и костям себе подобных. Мы единственные в своем роде, не так ли? — Прошептал Эйгон в чешую своего дракона, отчего Каннибал фыркнул дымом из носа. Гарри свирепо посмотрел на своего поверженного отца и на все остальное окружение. В этот момент он почувствовал глубокую отрешенность и одиночество. — Если они хотят видеть в нас чудовищ, мы покажем им, что неразумно наживать врагов из подобных нам. — Мрачно пробормотал Гарри. — Отныне твое имя будет Адское Пламя. Вместе мы утопим наших врагов в нём. Пламя издал могучий рев, и высоко в воздух взметнулся столб темно-фиолетового пламени, означающий заключение договора между драконом и его всадником.***
Воздух закружился вокруг Эйгона, когда Адское Пламя взмыл в небо, мощно взмахивая своими огромными крыльями. Это было самое сильное чувство свободы, которое Эйгон когда-либо испытывал. Казалось, что он не подчиняется силе притяжения, которая приковывала его к земле. Казалось, что он может делать все, что угодно, и быть кем угодно. Здесь, наверху, среди облаков, он не был принцем королевства или отпрыском дома Таргариенов. Он был просто всадником на драконе с бесчисленными возможностями. В тот момент он решил, что не хочет становиться просто еще одним принцем королевства и бездумно служить Железному трону всю оставшуюся жизнь. Его тезка, Эйгон Дракон, создал обширное королевство под руководством дома Таргариенов, обратив свой взор на запад и используя своих драконов для захвата всего, что он видел. Эйгон посмотрел на восток и увидел бескрайний океан и свое будущее. Слова бабушки эхом отдавались в его голове, и он обдумал их должным образом. Теперь, когда он пошел напролом и напал на Королевскую Гавань, ему придётся покинуть континент. Не имело значения, спровоцировали его или нет. Он понимал, что пока жив его отец, у него не будет большого будущего в Вестеросе. Он думал о разных Вольных городах, где он мог бы безопасно поселиться. Его первым выбором был Пентос, потому что там у него было несколько знакомых, которые с радостью предложили бы ему убежище. Он полагал, что это было одно из лучших событий, произошедших за его недолгое пребывание у руля власти на Драконьем камне. После Пентоса он выбрал бы Браавос в качестве возможного города, где мог бы провести остаток своей жизни. У него было довольно мало контактов с ними, но он мог бы наладить дружеские отношения, если бы попросил помощи у лорда Корлиса и принцессы Рейнис. Но это было последнее средство. Он не хотел оставаться в долгу перед домом Веларионов, поскольку не хотел участвовать в их борьбе со своим дедом за Железный Трон. Таким образом, у него оставался третий вариант: Волантис. Старейшины Волантиса с радостью примут его в своем городе. Это была слабая надежда, поскольку между домом Таргариенов и Волантисом было много вражды после того, как Эйгон I сжег их флот. Но все же Волантис был единственным Вольным городом, который не восстал против Драконьих Всадников после Рока. — Хм. Возможно, они больше всего хотят заполучить в свои руки всадника, привязанного к их городу. — Подумал Эйгон. Конечно, была очевидная опасность в том, чтобы основать в Волантисе отдельную ветвь Дома Таргариенов, с драконом, столь же сильным, как Адское Пламя. За его головой охотились бы другие Вольные города, и нужно было учитывать угрозу со стороны тети Сейры и ее детей. В отличие от своей бабушки, он не слишком радужно представлял себе свою тетю в изгнании. Любой, кто способен так быстро прийти к власти в таком городе, как Волантис, вызывал страх и уважение. Обдумав все варианты, он решил, что Пентос — самый безопасный вариант. Но ему также нужно было подумать о том, что он будет делать в Пентосе. Не то чтобы он мог провести остаток своей жизни за счет щедрости своих знакомых пентосийцев. Но эти планы были второстепенными, поскольку впереди его ждали самые неприятные задачи. Он должен был сообщить о своих планах Визерису, Эймме и Гейль. Каким-то образом он должен был убедить их, что изгнание в Пентос было лучшим вариантом для него. В то же время он должен был в последний раз встретиться со своими друзьями в Штормовых Землях перед отъездом. В конце концов, он поклялся никогда не появляться в Вестеросе, пока не умрет его отец. Скорее всего, ему предстояло длительное пребывание в Пентосе, и он не хотел расставаться с друзьями, которых он завел, чувствуя, что бросил их. Эйгон воспрянул духом, когда увидел вдали землю. Он разглядел возвышающийся силуэт Драконьей горы. Он щелкнул кнутом, призывая Адское Пламя лететь пониже. Пришло время встретиться со своими близкими и поделиться с ними плохими новостями. Гейль была самой большой загадкой, и он не знал, что ему с ней делать. — Полагаю, мне придется посоветоваться с Визерисом и Эйммой, прежде чем принимать какое-либо решение. — подумал он со вздохом.
