Гнев тигра

Снаружи донёсся отчаянный крик: — Не смей трогать её! - голос Пэй Хэна только сильнее подлил масла в огонь. Гнев тигра, которую он не мог выплеснуть на соперника, обрушилась на нежную розу. Он рванул завязки её ханьфу, не слыша ни её слёз, ни мольбы.   — Нет… прошу… Она задыхалась от страха, беспомощно цепляясь за его плечи, пытаясь оттолкнуть. Но он лишь сильнее прижал её к постели, словно хотел доказать самому себе какую-то жестокую, болезненную правду.  Её шея пахла невероятно сладко, как едва распустившаяся роза, и это сводило его с ума. Не в силах сдержаться, он припал губами к её коже, а затем резко прикусил — принцесса вскрикнула, вздрогнув всем телом. Его ладони скользнули по изгибам её тела, вниз — по талии, к бёдрам. Он касался её жадно, почти грубо, не давая ни секунды передышки. Когда его пальцы коснулись самого сокровенного, он на мгновение замер. Она была влажной. Это открытие ударило ему в голову сильнее вина. Желание вспыхнуло с новой силой, горячее, темнее, опаснее прежнего — теперь он хотел её ещё отчаяннее. — Вот так ты сопротивляешься? — прошептал он ей в ухо с усмешкой. — Твоё тело хочет меня. Хватит притворяться… Он ошибался.   Её тело лишь предавало её — откликалось на того, кого она когда-то любила, кому доверяла больше всех. Но это не значило согласия. Не значило желания. Не значило, что она хотела этого так. Принцесса вскрикнула, задохнувшись, и её слабый крик утонул в его поцелуе. Он замер, не двигаясь, позволяя ей привыкнуть, но боль не становилась меньше — только острее, только невыносимее от осознания происходящего. — Постарайся расслабиться, — тихо произнёс он. Слова звучали почти нежно, и от этого становилось лишь страшнее. Слёзы текли по её щекам, пока он целовал её — теперь осторожно, почти бережно, словно пытался превратить случившееся во что-то иное, менее жестокое. Но это ничего не меняло. В какой-то момент Цянь Цянь перестала сопротивляться. Не потому что приняла происходящее — просто сил больше не осталось. Она ответила на поцелуй лишь затем, чтобы отдалиться от реальности хотя бы на мгновение, пережить это, притворившись, что её здесь нет.  Слёзы стекали по щекам принцессы, пока он двигался медленно, словно пытаясь отсрочить неизбежное. В его голове всё смешалось — гнев, желание, вина — и где-то на фоне этого хаоса он с пугающей ясностью понимал: он становится тем, кого сам бы назвал злодеем. Когда всё закончилось, он отстранился резко, будто обжёгся. Мысль о том, что она теперь принадлежит ему, вместо радости принесла странное, тяжёлое удовлетворение — и тут же отравила его изнутри. — Прости меня… если сможешь, — хрипло сказал он. — Я не буду лгать… я хотел этого. Она смотрела на него сквозь слёзы и в её голосе дрожал не только страх, но и разбитое доверие. — Нет… я не прощу… я не хотела этого… не так… всё не так… ты чудовище… ты зверь… Слова путались, ломались, срывались в рыдание. Хань Шо на мгновение закрыл глаза, будто не выдержал её взгляда. — Тшш… Цянь Цянь… да… я знаю… — тихо ответил он, но в этом “знаю” не было ни оправдания, ни облегчения.