Однажды

***

Последние майские дни Родион Владимирович буквально работал, как мальчик на побегушках. То тут, то там. И ведь, блять, это было просто невозможно дальше терпеть. Жаркие дни в купе с потом, стекающим по его телу почти струями, превратили Родиона Владимировича из привлекательной молодого мужчины в всеямученика. Яростно и резко открывая дверь в главный конференц-зал, предназначенный специально для двух совладельцев компании, мужчина прошел внутрь, заметив своего коллегу, Романа Петровича. — Меня все уже заманали в главном отделе кадров! Да что там половину? Там всех надо взашей гнать!!! — взорвался Родион Владимирович в выражениях, подходя к Роману Петровичу, упрекая и тыкая указательным пальцем в его грудь. — Да я из-за этих поганных сволочей бегал, как мальчишка по всей компании в поисках затерявшегося отчета из бухгалтерии!!! Да это свинство!!! Это даже не мои обязанности!!! — Успокойся. Сегодня у всех такой тяжелый день, и от твоих оров легче не становится... — он опустил взгляд, походясь им по обтянутым брюкам мужчины напротив, что идеально обвивали его фигуру, подчеркивая все достоинства. — Мы должны их уволить! Это не первый раз! — задохнулся от возмущения Родион Владимирович. — Мы не можем взять и уволить их. Ты не сможешь найти так быстро полный комплект новых сотрудников на весь отдел. — Спокойным тоном вторил ему Роман Петрович, проходясь взглядом по аристократичной шее, подмечая, как возбуждающе струя пота стекала по ней, навевая порочные сны, что так долго мучали его с самого первого дня их знакомства до тепершнего времени. В такие нервные для всей компании дни, ему чисто по-человечески хотелось наплевать на эту компанию и просто прижать своего совладельца к столу в их, и только их, конференц-зале, втрахивая того до срывшего голоса, до звездочек перед  глазами. И вот опять. Роман Петрович неудобно поёрзал на стуле, понимая, что надо уже ответить, иначе тот взбезится, куда сильнее прежнего. Таким он был, Родион. Вечно импульсивный малый, но такой привлекательный: его длинные стройные ноги, что подчеркивал его классический стиль, аристократичные черты лица, пухлые губы, манящие покусать их иль опробовать на вкус, яркие зеленые глаза, что блестели, отражая восхитительный кровавый закат, что виднелся в панорамных окнах их зала. Но главное, возбуждающая упертость, без которой они бы никогда не смогли основать эту компанию. Неожиданно для себя Родион оказался уложен на стол, а над ним навесал Роман Петрович, который последние минут 5, будто пребывал в трансе. Но не успел он возразить, когда в его губы вонзились чужие зубы, выгрызая из него страстный поцелуй. Рука мужчины явно старше на десяток лет крепко обхватила запястья молодого человека, не давая тому возможность выбраться. Вторая же рука легла на пах, который набухал и увеличивался в размерах под теплым давлением. Они оба были альфами, но Роман Петрович никогда не считал это проблемой, но сам естественно не собирался становиться в роль принимающего. Растегнув штаны, он отпустил руки и отстранился, давая ему возможность отдышаться, пока резко стягивал с него брюки вместе с нижним бельем, оставляя его полуобнаженным. Когда лишние вещи были скинуты на пол, он за бедра резко притянул его к себе, второй рукой обхватывая уже вставший и стекающий предэякулятом с налитой головки, вытягивая из Родиона Владимировича надломленный полувздох, граничащий с писком. — Что ты...! Резко входя в его нерастянутую, тугую и сухую дырочку, Родион задохнулся от боли, но рука на его члене начала мучительно медленные движения вверх-вниз. Когда же член внутри уперся в одну точку, мужчину на столе пронзила волной возбуждения, которую раньше он никогда не чувствовал.  Настолько сильной она была, что пальцы на ногах сжались, а бедра дрожали в немой мольбе. Член внутри нарастал темп движения, попадая точно в ту точку, а рука продолжала свое. Родион Владимирович, уже не осознавал, что именно с ним происходило, ибо перед глазами почти сверкали искры, туманящие мозг. Ему некуда было деться, совсем не за что ухватиться. Его пронзила новой волной, накрывая всего, пуская импульсы с паха, до самых конечностей. В моменте в конференц-зале прозвучал протяжный вскрик, когда Родион Владимирович обильно кончил прямо в руку своего совладельца. Тот же только усмехнулся на эту картину, продолжая вбиваться в обмякшее тело под собой. Тепло, сгорающее внутри этого парня окутывало весь член, выдавливая тихий скуль, пока он не перешел в рваный рык, и Роман Петрович следом кончил внутрь. Некоторое время они громко дышали, пытаясь вернуть свое дыхание в норму. Роман Петрович снова повернулся к Родиону Владимировичу, ловя его удивленно-испуганные глаза. Убирая прядь с лица, он сказал: — Всё под контролем, я сам разберусь с отделом кадров.