Всю плёнку мне засветишь

Щелчок эхом отразился от стен, заставив парня вынырнуть из своих мыслей и обернуться. — Что делаешь? Глаза напротив глупо расширились. — Ничего, просто смотрю, — почти перешёл на шёпот, который, вторя щелчку, задел стены и рассеялся в воздухе пустого спортзала. Тяжёлый пленочный фотоаппарат с кучей примочек всё так же крепко сидел в руках и наблюдал своим большим чёрным объективом. Кожаные лямки сползли по рукам и обвили застывшие в одном положении кисти. — Смотреть можно, — задумчиво кивнул парень и мягко улыбнулся, — но фотографироваться я не люблю. — Прости, — отозвался тихий голос. — Думал, в школьной газете и без того достаточно оснований для слухов обо мне. Брови фотографа взлетели так же быстро, как и сошлись на переносице после. Приоткрытые губы сомкнулись, а взгляд стал стальным. Но выглядело не менее комично: эмоции на лице сменяли друг друга стремительно, переключаясь кадрами в детской анимации. — Я не работаю на желтушников. И слухи не пускаю, — от неуверенного шёпота осталась лишь милая хрипотца в едва сломавшемся голосе, которая скрывалась за твёрдым и уверенным тоном. — Я искусством вообще-то занимаюсь, а это просто для… — вопросительный взгляд расплавил уверенность и отрикошетил взгляд в облупившуюся стену, — ну, для собственной коллекции, короче. — Покажешь? — Чего? Взгляд напротив говорил с Джисоном. Громким, требовательным голосом. Он стучался в глубины души, совал свой нос в потаённые уголки. Колотил костяшками по грудной клетке, прося пустить. На его памяти в приоткрытую дверь — хоть и с надписью «посторонним вход воспрещён» — никогда даже не пытались заглянуть. — Коллекцию. — Я думал, мы здесь не закончили. — Я же вижу, что тебя спорт не особо интересует. Джисон поджал губы. Пальцы крепче впились в корпус фотоаппарата и в попытке избавить внутренности от странных ощущений стали подцеплять металлические детали ногтями. — Неправда, я очень хочу больше знать о баскетболе… — Волейболе, — поправил Минхо, улыбнувшись. — Волейболе, — подтвердил Джисон, — разве я не так сказал? — Да… твой интерес ничем не скрыть. — Ой, заткнись, — вчерашний Джисон ни за что бы не поверил, что позволит себе так говорить с первым красавцем школы, гениальным спортсменом и всеобщим любимчиком, которому он пару часов назад всего лишь дал списать домашку по литературе, и за это был награждён приглашением на персональную тренировку после уроков. Чего точно не было в его бинго на этот год, так это попадания в самый клишированный сюжет из мелодрамы. — Я же не разбираюсь, и это ты мне предложил… Пришлось приложить достаточно много усилий, чтобы проигнорировать саму странность такого предложения. Он ведь понятия не имел, какова была реальная причина. Только вот желание узнать, что произойдет дальше, перевешивало все сомнения. — Или хорошо делаешь вид, что не разбираешься, — проскользнувшая на его лице ухмылка намекала на то, что «хорошо» не значит «правдоподобно». — Я-то предложил, а ты, может, согласился из вежливости. Теперь мне стало интересно узнать подробнее о твоём увлечении. — Да там… Ничего особенного, — чтобы занять руки, он принялся тщательно протирать объектив и закручивать плёнку на новый кадр. Занять руки и не смотреть в глаза Ли Минхо, связующего школьной сборной по волейболу. О чём Джисон, разумеется, знал. И на фотографии которого он смотрел чаще, чем на Роберта Паттинсона с огромного плаката над кроватью. — Хах, серьёзно? Ты только сильнее заинтриговал. Это же плёнка? Где ты обрабатываешь снимки? У тебя дома своя проявочная? — Нет-нет, конечно, не дома, — Джисон нервно усмехнулся, — у нас же в школе… есть… — он тут же поднял голову, но даже этот жест выдавал его с потрохами. Глаза Минхо не просто неотрывно смотрели в ответ, их свечение уже начало разъедать радужку фотографа. Только не это. — То есть, не в школе, а… я хотел сказать… — Хм. Значит, в школе есть… тайная фотолаборатория юного гения Хан Джисона? — его мягкое хихиканье эхом разнеслось по залу и попало в аут. — Обязательно тайная, иначе никакой романтики. Надеюсь, у тебя там нет голых фоток из раздевалки или чего-то более крипового, — парень хитро склонил голову набок, отчего дверь Джисона треснула и готова была вот-вот совсем сломаться. — Боже, нет! — ответил он почти писком, так, что сам дёрнулся и снова перешёл на полушёпот. — Это и не лаборатория даже, просто задротская каморка; там правда нет ничего интересного, просто разные пробные снимки: натюрморты, пейзажи всякие, портреты, сценки, но я вроде как не профи, их не берут даже на конкурсы, да и ладно, зато лаборатория в моем распоряжении бесплатно и кроме меня туда никто не ходит; иногда я, конечно, приходил тут матчи снимать, — но не в раздевалке! — там всё прилично вообще-то, честно, просто игра, мячи, ничего особенного, я же говорю… — останавливаться было слишком неловко, но лёгкие сами сократились для глубокого вдоха после непрерывной речи. Хотя Минхо мог бы и не молчать так долго, заставляя беднягу погружаться в глубокие дебри мыслей. — Вау. Я думаю, ты заспойлерил слишком много. Теперь ты просто обязан притащить меня туда. А заодно рассказать, какие судьи так недооценивают твой талант, не пуская на конкурсы. Джисон медленно кивнул, радуясь, что часть про посещение игр осталась без внимания. Но противиться больше не смог. Разворошил карманы, прошлёпал лабиринтами коридоров до полуподвального помещения и достал ключ от потаённой двери в глубине здания. Поворачивая ключ в старом замке, он думал лишь о том, чтобы как можно скорее слиться с мраком комнаты. — Добро пожаловать в «фотолабораторию ничем не примечательного Хан Джисона», — Джисон пустил гостя вперёд, крепко заперев за собой дверь и задёрнув проход плотной шторой. — Без моего разрешения ничего не трогать, свет не включать, — он повернулся и подпрыгнул, столкнувшись с Минхо лицом к лицу. Поймав искры удивления в заинтересованном взгляде, он икнул, — во время проявки! Если… вдруг ты хотел увидеть рабочий процесс в «тёмной комнате». Но мы можем включить! — Зачем же портить светом такую невероятную атмосферу… — протянул Минхо, оглядываясь в полумраке, освещённом лишь тусклым красным светильником. В воздухе витал въедающийся под кожу запах химикатов, вводя в состояние, близкое к трансу. Капли воды из не до конца закрытого крана отбивали свой ритм. Металлические ёмкости с жидкостью поблёскивали в красном сумрачном свете. Белые листы фотобумаги, разбросанные по всей комнате, рассказывали историю творческого процесса. Силуэт Минхо отбрасывал тени на стены, заполняя пространство ощущением неожиданной близости. Он сделал шаг к маленькому столику, где в беспорядке лежали куски плёнки и стеклянные лупы. — «Тёмная комната», значит? Звучит, как какой-то кинк. — Я сейчас тебя выгоню! — несерьёзно пригрозил Джисон, чувствуя, как расплывается в улыбке. — Это ещё за что? — За то, что всю плёнку мне засветишь. Минхо усмехнулся, вглядываясь в лицо парня под мягким красным светом. — Это чем же? — Собой, — сбившийся на полушёпот голос звучал совершенно иначе, чем пять минут назад в большом пустом зале. Более интимно. Почти сакрально. Джисон благодарил вселенную за возможность так бесстыдно разглядывать мутные черты Минхо в тесном тёмном пространстве без кучи блуждающих чужих глаз и лишних звуков. И за возможность довольно успешно закрывать спиной натянутые сушилки с уже подсохшими снимками. Он чувствовал, как жар заползает к нему под кожу, и даже не от привычной стеснительности, а от странного ощущения, что воздвигнутые вокруг него стены вот-вот рухнут. Минхо потребовалось перевести дыхание, чтобы осознать сказанное, но удивительным образом больше ничего не выдавало его волнения: лицо не дрогнуло, излучая спокойную уверенность. — Вот видишь, ты уже начал флиртовать. — Я не флиртую! — Слушай, а тут правда есть светильник или весь этот красный свет от твоих щёк исходит? — Ну хватит! — взмолился Джисон и зажмурил глаза. Он только сейчас заметил, как сильно впился руками в столешницу позади себя. Пришлось сделать глубокий вздох, чтобы расслабиться и отпустить её. А заодно и себя. Открыв глаза, он заметил, что Минхо шагнул к столу с проектором и ванночками для растворов. Он вглядывался в устройство проектора, аккуратно обходя его с разных сторон, не касаясь руками, как и просил Джисон. — Так ты покажешь коллекцию? — внезапно спросил он, не оборачиваясь. — Не понимаю, о чём ты. Лаборатория — вот она, но я и не говорил, что храню снимки… здесь, — он сглотнул, пронзённый внезапным гипнотизирующим взглядом. Минхо смотрел молча, явно обдумывая каждое неозвученное слово, а затем резко двинулся в сторону парня. Между столами было немного места, для удобства перемещения в процессе работы. Но Джисону казалось, что Минхо целую вечность преодолевал это расстояние, измеряя твердыми шагами (было насчитано четыре с половиной) крошечное пространство и подходя так близко, как просто одноклассники не подходят друг к другу. Тепло грубых рук спортсмена можно было почти физически ощутить: те по-хозяйски расположились по бокам от ладоней Джисона и едва соприкасались с его пальцами. Горячее дыхание ощущалось кожей и сводило с ума. Парню казалось, что это шалит его воображение от едких химикатов — давно надо было выпросить в лабораторию вентилятор помощнее. Но Минхо, абсолютно точно реальный, не собирался останавливаться, касаясь — пиджаком, штанами, рубашкой — всего тела Джисона. Когда Минхо наклонил голову и потянулся ближе, Джисон задержал дыхание и сильнее схватился за столешницу. Чужие цепкие пальцы отлипли от стола, опустошив место рядом, и потянулись за спину. Он успел разглядеть их ещё со своего места, а теперь выбрал нужный и аккуратно снял с прищепки, как будто боялся повредить. Несколько секунд оцепенения Джисона остались без внимания. Он окончательно принял поражение только когда открыл глаза и увидел, как Минхо рассматривает на снимке самого себя. Кадр застыл в идеальный момент напряжения перед ударом. Минхо в прыжке, его тело вытянуто в стремительной дуге, словно он на секунду победил гравитацию. Рука, занесённая над мячом, готовилась к контрольному удару, победоносному для команды. Крепкие мышцы спортсмена выглядывали из-под рукавов и шорт, а белые полосы поля чётко разграничивали центральную фигуру и остальной зал. Долгое молчание стало, как решил Джисон, его справедливым наказанием. Теперь горячее лицо полностью сливалось с красным полумраком. Как только парень вздохнул, он услышал: — Хм. — «Хм»? — Хммммм… — Да что ты вообще... — Подожди, не мешай! Джисон почувствовал, что зажат в тисках. Тело начало чесаться, захотелось вывернуться из хватки, сбежать, спрятаться. Он до боли закусил губу. Технически сам Минхо его даже не касался. Просто находился критически близко, заставляя стрелки всех радаров сходить с ума. Сломав все стены нахрен бульдозером и выровнив поверхность. Ведь от дверей уже ничего не осталось. — Скажи, — начал он внезапно, — я правда так со стороны выгляжу? — Что? Ну, ты, эм… всегда выглядишь хорошо… — Хорошо? — он снова задумчиво хмыкнул. — Школьный фотограф всегда делает из меня на площадке креветку посреди смазанного месива на фотках. — А? Нет, ты точно не выглядишь, как в его объективе в нашей газете, ты бы видел себя на поле — это же просто зрелище, от которого невозможно оторваться! — Ага! Наконец-то ты сознался. Я же видел тебя на наших матчах! — Джисон прикрыл рот рукой. — Язык мой враг мой, — пробубнил он обречённо. И с неумолимым желанием опрокинуть дырявую голову на крепкое плечо, особенно когда оно так и манит своей близостью. Но границы были стерты только в одну сторону, и пас пока не передали. — Не только язык, кстати, — Минхо усмехнулся, отложив фото в сторону, а у Джисона дрожь побежала по спине. — Зрителя с такой махиной, — он кивнул в сторону фотоаппарата, — трудно не заметить. Хах, парни даже поспорили, что ты втрескался… — Кто, я? — «Они поспорили на меня…» — взвизгнула подтаявшая от этих слов половина Джисона. «Они поспорили на меня!» — завопила вторая. Минхо хмыкнул и пожал плечами. — …и признаюсь, хоть мне и не нравится лишнее внимание… Я… твоим я могу упиваться вечно. Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что, казалось, его могли услышать даже за пределами комнаты. — Ты… шутишь? — сдавленным голосом произнёс он, совершенно не ожидая ничего, просто плывя по течению. Минхо посмотрел на него, чуть прищурившись, слегка склонив голову набок, — так, словно изучал его реакцию. Затем он ухмыльнулся, и эта улыбка была одновременно дразнящей и какой-то удивительно тёплой. — Не знаю, Джисон, — протянул он, чуть склонившись к нему. — А как ты думаешь? Слова застряли в горле. — Думаю… — начал он, а потом резко замолчал и стал отстукивать пальцами по металлической поверхности какой-то заевший в голове бит. Помогает сосредоточиться, особенно когда в голове каша, а снаружи — световой и звуковой вакуум. И отвлечься от оглушительного стука сердца в висках. — Думаешь? — переспросил Минхо, на этот раз тише. — Думаю… — он снова начал, затем тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза Минхо, — что это звучит слишком слащаво для тебя. И что ты чертовски упрямый. — Это прозвучало как комплимент, — сказал Минхо, улыбнувшись ещё шире. Эта улыбка могла бы ослепить Джисона, будь они в другом месте, где она не утонула бы в темноте. — Может, и так, — пробормотал Джисон, попятившись назад, и лишь сильнее уперевшись в стол. Ему нужно было пространство, хоть какое-то. Но Минхо не отпустил его просто так. — Так ты… правда считаешь меня зрелищем, от которого невозможно оторваться? — спросил он, всё ещё стоя слишком близко, а в его голосе было что-то мягкое, почти робкое. Джисон открыл рот, но остановил себя, сжав губы. Ему казалось, что в этом полумраке всё, что он скажет, разлетится эхом по этим стенам, обнажая его перед Минхо сильнее, чем свет любого софита. Но разве это имело значение? — Если и да? — Тогда скажи, что у тебя и фото из раздевалки где-то завалялись. — Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я точно выставлю тебя отсюда. Минхо только рассмеялся. — Ты уже так говорил, — сладкий и тянущийся, как горячая карамель, шёпот обжигал щёки, забирался на шею, целовал и раздирал в клочья, проникал в центральную нервную систему и наводил там свой порядок. — Но действительно ли этого хочешь? Джисон хотел ответить колкостью, но задохнулся от тепла Минхо, которое пробиралось под кожу, и слова словно увязли в липком воздухе. Он почувствовал, как что-то в нём переключилось. Может, это и был тот самый момент, когда его жизнь тихо, как вращающаяся катушка, перемоталась вперёд — на неведомый, но неизбежный следующий кадр. — Да… — растерянная кошачья физиономия придала ему сил говорить дальше, — да, я думаю, что от тебя невозможно оторваться, и что ты, вероятно, не шутишь, что любишь моё внимание. Пока Минхо обрабатывал его слова, готовясь к следующему удару, Джисон перехватил инициативу. — И да, сейчас я не могу оторваться от твоих чертовски привлекательных губ. Очень хочу ощутить их на себе, потому что у меня дрожат колени и дико мокро в штанах только от одного взгляда на тебя… когда ты на площадке весь мокрый, в майке и этих шортах, которые каждый раз дразнят и открывают вид на это… тело. И я очень хочу, чтобы оно освободилось от одежды и прижало меня сейчас к стене и сделало всё, на что способна фантазия пубертатного подростка, у которого ещё ни разу в жизни не было ничего, хотя бы отдалённо похожего на секс. Боже, я наверное звучу очень и очень глупо, но я хочу тебя. Настолько, что это пугает. В конце он наконец вдохнул и осознание накрыло его с головой. Он сказал слишком много, слишком откровенно, слишком жёстко. Джисон хотел забрать слова обратно, спрятаться за фотоаппарат или вовсе провалиться сквозь пол. Но вместо этого продолжал стоять, парализованный смешанным чувством страха и предвкушения. Минхо наконец выдохнул, шагнул ближе и склонился так низко, что их лица оказались в опасной близости. Его голос был тихим, но в этом шёпоте слышалась целая буря эмоций. — Ты думаешь, я это не заметил? Джисон не успел среагировать — его дыхание перехватило от внезапного прикосновения. Тёплая ладонь Минхо обвила его затылок, пальцы прошлись по волосам, а губы, мягкие и чуть влажные, накрыли его в поцелуе, от которого мир, казалось, утонул в красном свете. Минхо не просто отвечал — он вкладывал в поцелуй тот уровень взаимности, который не выразить словами. Джисон правда пытался контролировать свои пальцы, но думать становилось труднее, они не удержались и, пробежавшись по бокам Минхо, в порыве воодушевления скользнули в петли на поясе брюк, чтобы прижать его бёдра ближе. Ловить удивлённые вздохи-полустоны было одной из лучших вещей, что Джисон мог себе представить, а представлял он… и правда многое. В какой-то момент, когда горячие поцелуи переступили давно сломанные рамки невинности, Джисон вдруг осторожно оттолкнул Минхо ладонью. — Подожди, я… — Пасуешь перед трудностями? — его голос был сбивчив, а сам он тяжело дышал, в унисон с Джисоном. И более сексуальных звуков он не мог себе представить. Обе руки крепко вцепились в чужой воротник белой рубашки, но Джисон ещё не двигался. Лишь блуждал взглядом по привлекательным чертам лица, избегая только губ — чтобы сосредоточиться. — Нет, правда, у тебя всё хо… — нахмурился Минхо после минутного ожидания в полном молчании. — Подожди, не мешай! Парень закатил глаза на это передразнивание и усмехнулся. — У меня… слишком много вопросов сейчас. — Сейчас? — Да, прости, что испортил атмосферу и всё такое, но я должен знать! Во-первых, ты правда реальный? — Да, — без капли сомнения ответил парень. — Я же сказал, подожди, — Джисон накрыл губы парня ладонью. Сразу стало легче, и он пожалел, что не сделал так раньше. — Во-вторых, я надеюсь, это не часть проигранного спора на меня, потому что я бы не выдержал, если бы мой главный краш за всю школьную жизнь оказался настолько типичным антагонистом, — на эти слова Минхо снова закатил глаза. — Молчать. Так вот, вопрос: не стоят ли твои друзья сейчас за дверью, подслушивая, что здесь происходит? К вашему сведению, дверь плотно заперта и не пропускает ни света, ни звука, я даже звонки из коридора здесь не слышу. И… Ай! Хватит облизывать мою ладонь! Минхо хохотнул, и за это Джисон добавил вторую ладонь, сильнее зажав ему рот. — И в-третьих, — его голос стал более серьезным. — Мы уже переступили все возможные границы. Если перешагнём ещё одну… Я бы не хотел разгребать это дерьмо в одиночку. Мы же не сможем остаться просто одноклассниками? Ты же… не бросишь меня? Ты правда хочешь этого? Потому что я — да, и я не готов на меньшее, чем нормальные романтические отношения. Он медленно убрал обе ладони и одним взглядом требуя дать ответы. — Ты такой болтун… Эй, не смотри на меня так, ты сам не дал мне ответить ни на один вопрос. — Я просто хочу обсудить всё на берегу, и ты же… Ты же не просто так провернул этот трюк с домашкой по литературе? Я знаю, что ты умеешь читать. Даже если, ну, спортсмен. Последнее вырвалось само собой и потонуло в молчаливом согласии. Минхо взял лицо Хана в ладони и приблизил к себе, почти сталкиваясь с ним носами, чтобы с полной серьёзностью заглянуть в мокрые глаза напротив. — Слушай, я не могу ничего обещать. Нет, не так. Давай по порядку, — он освободил руку, чтобы считать ответы на пальцах, — Первое, я реален, но я всего лишь человек, (вдруг ты «Сумерки» пересмотрел), второе — волейбольный клуб не сборище конченых кретинов и гомофобов, они хорошие ребята и мои друзья, третье — зачем бы мне бросать кого-то после близости, я не какой-нибудь ёбырь-террорист, ведущий список со всеми, с кем спал, — он снова обхватил лицо Джисона, и его слова ударили с такой искренностью, что в ушах зазвенело. — Меня просто зацепил парень с трибун, который с восхищением наблюдал за мной многие матчи подряд. И я захотел посмотреть, кто прячется за объективом. А тебе не нужно за ним прятаться, Джисон, — заправил коротенькую прядь волос Джисона ему за ухо. — Иногда достаточно просто смотреть прямо. Сейчас я здесь и никуда не собираюсь уходить. Тем более, ключи все равно у тебя. Джисон шмыгнул носом и захихикал. — Такого ответа достаточно? — Более чем, — выдохнул он и притянул Минхо к себе, остервенело вовлекая в новый поцелуй.