Трип.

Наркота действовала довольно не хило. Всё тело трясло, мозги вообще не соображали, что происходит. Слёзы. Блядские слёзы. Всю жизнь они преследовали Джима, и даже сейчас не оставляют его. Мысли лезли и лились как из ведра, в ушах звенело, никого кроме себя и мыслей он не слышал. Бэд трип? Паничка? Два в одном? Да хуй его знает на самом деле. В это же время Мик, который явно понял, что какая-то хуйня происходит, шлялся по отелю... с ножом. Чё за нахуй, Мик? Дойдя до нужного номера, Томсон пару секунд потупил и подумал. А правильно ли он вообще поступает сейчас? Вдруг всё хорошо, а он, как еблан, сейчас ворвётся в чужое пространство с ножом... Блять, нет, точно что-то не так. Ну да. Слышно всхлипы и жалкие попытки дышать. Что-то очень не так. Пару движений ножом в замочной скважине и дверь открывается. Джим. Сидит зарёванный. Глаза краснющие. Мик. Стоит с ножом. Ахуевший. Рут поднимает глаза на Седьмого, видит нож... Сквозь слёзы и заплетающийся язык было слышно какое-то подобие «Пожалуйста, не надо; нет; отойди» и подобное. Что ему такого причудилось, что он настолько испугался Мика? А, ну да, ведь любой огромный бородатый мужик с ножом в руке – это страшно. Особенно когда мозг у тебя не варит и глаза видят то, чего на самом деле нет, не было, и не будет. Ну, только если Мик не ебанётся умом. Вряд ли такое произойдёт. Он видит, как сильно ухудшил ситуацию. И ему очень сильно жаль. Он теперь до конца дня будет думать об этом. На следующий день будет кучу раз извиняться. Потому что Мик не может по-другому. Нож падает на пол с громким звоном, а сам гитарист подходит ближе к Джиму, медленно, чтоб ещё сильнее не испугать. И так пиздец уже. Но нет, он слишком напуган, он продолжает пытаться вжаться ножку кровати или куда он там вжимался. Томсон подходит и молча обнимает соло-гитариста, прижимая его голову к своему плечу. Тихо шепчет, что всё будет хорошо. Он рядом. В ответ лишь что-то невнятное, иногда похожее на «мнн страшно»... Рука медленно почухивает волосы Рута, успокаивая тем самым. — Всё будет хорошо, Джим... Ты меня слышишь? Мик перестаёт обнимать Персика, но вместо этого кладёт руки ему на плечи, стараясь удержать в этом мире. — Слышу... – Язык заплетался, но хоть что-то было понятно. — Хорошо... Через несколько минут, а точнее тридцать, Джим уже валялся в кровати и с горем-пополам спал. — Что ж ты колечишь себя так... – тихо проговорил Мик, стиля на краю кровати и смотря на явно заёбанное лицо Рута.