Четвертый номер

«Наверное, нелегко быть самым младшим в семье, полной талантливых людей» – этот черноволосый мужчина, пахнущий кровью и смертью, просто завораживает Каллуто. Золдик даже не знает, как того зовут. Пока что все остальные обращаются к вернувшемуся боссу «данчо». Он похож на отца Каллуто – уверенный в себе, спокойный. Однако все же другой – почти всегда улыбается, и его голос, даже когда мужчина отдает приказы, полнится непередаваемыми эмоциями, за которые младший сын Золдиков готов убивать. Так говорит Иллуми, обращаясь к Киллуа. С подобными интонациями сам Килл общается с Аллукой. Но никто из семьи никогда не дарил подобного Каллуто. Мальчик может лишь замереть, впервые услышав в свой адрес искренний интерес и желание помочь. Мальчик может только затаить дыхание, когда сильная ладонь с длинными крепкими пальцами ложится ему на макушку. Не треплет, как сделал бы Миллуки, но осторожно гладит пряди идеальной прически, согревает своим теплом. «Данчо, думаю, вы его смутили» – Фэйтан рядом смеется зловредно – скорее даже хихикает... но, что так же странно – в его голосе нет издевки, с которой невысокий азиат обычно хохочет над телами замученных противников. Сарказм, яд, веселье... и все. К щекам неудержимо приливает краска, Каллуто молниеносно закрывает лицо веером, чтобы скрыть непрошеное смущение. «Действительно, похоже на то» – брюнет с татуировкой креста на лбу не тянет интонации, как это делает ухажер Иллуми, не приговаривает слащаво напоминая мать, однако это чувство жжения в щеках все равно не проходит. И, возможно, именно благодаря поведению объявившегося, наконец, «босса», а также благодаря его интонациям, к смущению не примешивается раздражения. Тоже непривычно. Что с этими чувствами делать? Каллуто не знает, поэтому молчит, позволяя Паукам рассказывать, что происходило во все предыдущие месяцы. Каллуто наблюдает. Каллуто ловит на себе насмешливые взгляды и в итоге просто выскакивает из помещения, чувствуя, как жар переползает с лица на уши. Почему тот мужчина так смотрит? Отчего не насторожен? В конце концов, перед ним Золдик – член семьи, убившей некогда одного из Пауков. Каллуто достаточно попутешествовал с Реданом в последнее время, чтобы уяснить раз и навсегда – они не просто группировка, они – семья, и они будут мстить за своих, даже спустя столетие, если подвернется возможность. Совсем как Золдики. Мальчишка закусывает губу от досады. Он уже профессиональный наемный убийца, он силен и опытен… пусть конечно не на фоне таких монстров, как его новые товарищи. Но… Он. Не. Понимает. Не понимает людей и их взаимоотношения. Да, Каллуто изучал психологию вместе с братьями… психологию жертвы. Психологию существ, с которыми их учили обращаться, словно с животными. Однако вблизи все оказалось совсем иначе. Не столь… однозначно. Не столь однотонно. Как, наверное, хорошо Иллуми. Тот просто отметает все, что не вписывается в его картину мира. Каллуто так не может. Он день за днем пытался разобраться, – почему Килл ушел? Чем тот мальчишка с Китового острова лучше собственной семьи? Каллуто пытался понять, и это все привело его к мысли, что люди вокруг куда сложнее, нежели их учили. Многогранней. Многомерней. У них есть второе, третье… десятое дно. Есть чувства. Эмоции. Мысли. Теперь же Каллуто приходится узнавать все с нуля, выглядеть полным идиотом… вот как сейчас. «Я не хотел тебя смутить»– мужчина в черном плаще появляется позади столь неожиданно, что «опытный наемный убийца» вздрагивает, почти подпрыгивает по-детски на месте. Веер раскрывается острым лезвием напитанный аурой – просто по инерции… но запястье Золдика ловят легко и непринужденно, одновременно пропуская вторую руку поперек груди мальчика. –«Хотя нет. Лгу. Хотел» Бумага шуршит тихо, падая на землю – брюнету достаточно было правильно нажать пальцами, чтобы рука Каллуто разжалась, будто сама собой. От этого человека по-прежнему не чувствуется агрессии, не ощущается опасности, от него не идет и капли негатива…от него нет и холода равнодушия. Лишь ровная симпатия. У Золдика вдруг мурашки вдоль позвоночника пробегают, когда до него разом доходит КАКОЕ чудовище – лидер Призрачной Труппы. Когда до него доходит – почему отец запретил даже близко связываться с Пауками. Каллуто же захотел показать, что он взрослый, что он сильный и самостоятельный. А теперь, когда чужая Нен больше не сковывает этого мужчину… скорее всего теперь он захочет совместить приятное с полезным – отомстить семье наемников, когда-то вставших ему поперек дороги и преподать им урок… а младший из сыновей семейства Золдик выступит в том уроке наглядным пособием. «Боишься меня?» – звучит вкрадчиво-мягко. Брюнет прижимает к себе чужое тело легко, не смотря на то, что все мышцы Каллуто напряглись, пока мальчишка пытался высвободиться из захвата. Однако Лидер Труппы Фантомов играючи удерживал жертву. «Только идиот бы не боялся… » – произнес ровно Золдик, старясь держаться, как подобает представителю его профессии. /А я видимо идиот, что купился на пару доброжелательных жестов, да на чужую социопатию/ – мелькает обреченно где-то на задворках сознания. «Страх – полезное чувство. Без него не было бы инстинкта самосохранения, а без этого инстинкта, планета давным давно бы обезлюдела»– Каллуто не видит, однако чувствует кожей, как улыбается Паук позади. –«Но тебе бояться незачем» – звучит неожиданно, заставляя замереть, заставляя пытаться переварить услышанное. Хватка мужчины ослабевает, пусть из нее все еще проблематично будет выбраться. Чужие пальцы ведут медленно вдоль захваченной руки мальчишки приподнимая свободный рукав кимоно... пока не смыкаются легко на тонком хрупком предплечье. Оно напоминает кукольное в ладони лидера Труппы. Подушечки пальцев у того неестественно мягкие – они невесомо гладят черную татуировку на фарфоровой белизне кожи Каллуто, будто двеннадцатилапый паук, там изображенный, на самом деле не татуировка, а живое существо. «Говорят, кровь – не вода» – Каллуто может только слушать, как говорит с ним мужчина, загипнотизированный бархатными интонациями, вкрадчивыми нотам. Каллуто может только чувствовать, как вокруг них собираются остальные Пауки… чувствовать, но не видеть – периферию зрения закрывают собственные волосы и полы плаща человека позади. «Говорят, нет уз крепче уз семьи» – от брюнета тяжело пахнет хвоей, а у Каллуто неожиданно кружится голова из-за этого аромата. Кружится, не смотря на весь его иммунитет к ядам. –«Думаю, с данными утверждениями каждый из нас может поспорить» Губы Паука прикасаются к макушке Золдика. Мужчина медленно разжимает руки, позволяя мальчику повернуться к себе лицом… и обнаружить, что даже стоя на одном колене, в пыли и грязи, этот человек все равно выше. Серые, темные до черноты почти в наступающем вечере, глаза лидера Труппы глядят куда-то глубоко внутрь. Каллуто ощущает, как к горлу неожиданно подкатывает тугой комок. Дышать становится трудно, а в подреберье стягивает все узлом, от которого по телу тянуться горячие нити жил. «Кровь — то, что не имеет значения и не то, что гарантирует взаимопонимания. Нам нет дела, кем ты был раньше, кого называл семьей. Теперь ты – часть Паука»– от этих слов, татуировка, набитая Фэйтаном на предплечье Каллуто, начинает пульсировать тяжело, словно действительно… живая. Она просыпается от долгого сна, обхватывает тело Золдика лапами плотнее, обвивает тугими объятьями и протягивает тонкие ниточки, позволяющие мальчику впервые в жизни по-настоящему ощутить себя… не одиноким. Словно сквозь него проросла кровавая паутина, каждым своим лучиком идущая к другим членам Труппы. Будто Паук затаился и ждал возвращения этого человека. Будто Паук знал его. Будто Паук приветствовал, и на языке Золдика, сам по себе, расцветает медью привкус чужого имени. Куроро Люцифер. В этих звуках – знание каждой сокровенной мысли, каждого потаенного желания. В этих звуках – обещание чего-то несоизмеримого в обмен на его душу. Каллуто же продал ее, сам того не подозревая, еще когда под странными, оценивающими взглядами членов Труппы согласился к ним присоединиться. Что они тогда в нем увидели? Впрочем… об этом нет смысла думать, когда Куроро просто ждет, глядя спокойно. Не приглашает, не зовет, не обещает, не приказывает. Лишь ждет и смотрит своими нечеловеческими глазами, видящими до самой души. Каллуто медленно поднимает руки. Он всегда хотел… но ему никогда не позволяли толком подобного. Тонкие пальцы ложатся на кожу потрепанного старого плаща с потемневшей от долгих путешествий опушкой. Стирают осторожно, неловко даже, дорожную пыль там осевшую. Словно пробуют на прочность мужчину – выдержит ли? Золдик как будто в холодное течение ступает, когда кладет поверх этих плеч свои кисти, делает маленький шаг вперед в чопорном, туго стянутом кимоно. «Они увидели, что ты – сокровище. И они забрали тебя»– слова ударяют в грудную клетку, прорезая до самого сердца. Каллуто невольно вздрагивает, ощущая, как подламываются от внезапной слабости ноги. В голове темнеет, весь мир сужается до ощущения чужого ровного пульса, до запаха хвои, окутывающего с ног до головы, проникающего в разрез и отравляющего кровь. Хотя нет, не отравляющего. «В ы т р а в л и в а ю щ е г о» все лишнее. Каллуто впервые в своей странной коротко-длинной жизни ощущает, словно на него, наконец, подействовали разом все те отравляющие и опьяняющие вещества, с которыми семья учила его бороться. И бороться он, в общем-то, тоже не хочет. Золдик прекрасно понимает – для Куроро его причастность к Паукам – способ мести… Люцифер сам ему об этом говорит. Однако мужчина сжимает пальцы чуть сильнее, позволяя мальчику цепляться за него так, как он в детстве позволял себе лишь с родителями и старшими братьями. Люцифер улыбается ему, Люцифер посылает его на убийственные миссии… наравне с остальными членами Труппы – доверяя. А еще, Люцифер порой появляется из тени – легкий силуэт, контуры существа, притворяющегося человеком – появляется из тени, чтобы проследить, что с самым юным членом того, чему не подходит слово «семья», все в порядке. Фэйтан смеется и опускает язвительные остроты, за которые его хочется жестко отходить веером. Финкс скалится и веселится, напоминая, как забавлялся раньше сам Золдик над его девчачьей влюбленностью в босса. Шалнарк улыбается понимающе, предлагает купить у него фотографии данчо со скидкой для «своих». А Каллуто пытается добраться до вредного коротышки-китайца. Каллуто молча, отводя глаза, пихает Шалнарку кредитку с деньгами, получая взамен крохотную флеш-карту с изображениями. Каллуто отводит взгляд от Финкса, закрываясь вновь веером и сам неудержимо краснея. Каллуто действительно влюблен. Не в одного человека. В олицетворение того, чем тот является. В существо, которое они все представляют. Золдик теперь редко возвращается домой, он больше не пытается получить то, чего у его кровных родственников просто нет. И засыпая в своей постели на горе Кукуру, мальчик улыбается невесомо, зная – даже когда Пауки разбредаются каждый по своим делам, они все равно соберутся вновь вместе, стоит лишь дернуть за ниточки внутри. А еще он не может не задумываться – какими были те двое, о ком порой остальные вспоминают. Те, кто исчез до появления Каллуто. Увогин. Пакунода. Мысли о них, что просачиваются порой, каплями крови повисая на паутинках внутренней связи, неожиданно заставляют тосковать. Заставляют испытывать подспудное отторжение по отношению к партнеру старшего брата, предавшему когда-то Труппу. Пусть без этого младший из сыновей семейства Золдик не получил бы никогда татуировки с четвертым номером но… он теперь часть Паука, и остальные глядят его глазами. Чужие чувства отныне – тоже его. «Он смотрит так, словно готов напасть со спины в любой момент» – произносит негромко Хисока, стоя в коридоре, пока Иллуми смотрит на спящего беспокойно младшего брата через приоткрытую дверь. Старший из сыновей семейства Золдик медленно переводит взгляд своих черных немигающих жутких глаз на Моро, а потом обратно – на Каллуто, свернувшегося клубочком под одеялом, в окружении старых потертых тряпичных кукол. «Не неси чуши. Он ведь не наемный убийца и не какой-то маньяк. Всего лишь ребенок» – Иллуми медленно и плавно входит внутрь комнаты, огибает модель Йоркшина, куда они несколько лет назад ездили по делам семьи. Ребенка пришлось взять с собой из-за опасности покушения, вот Иллуми и купил ему этот макет-конструктор, чтобы занять на какое-то время. А чтобы не было так скучно, Хисока – его деловой партнер и будущий муж, подарил мальчику своих старых кукол. «Пока живу – надеюсь» – отвечает Моро негромко, но насмешливо в ответ. – «Каллуто не пойдет эта профессия. Наемные убийцы вообще долго не живут. Если только они конечно не из легендарного клана Золдиков, из моих сказок. Он просто переигрывает»– мужчина медленно перетекает в другую позу, встает в дверном проеме, разглядывая мальчишку. А ведь тот похоже любил эти истории чертовски сильно. «Гляди, Каллуто – я называю их Пауками»– и ребенок действительно глядит завороженно на старых, но чертовски аккуратных и детально проработанных тряпичных персонажей. – «Это Шалнарк. У него раньше был друг Уво, но он погиб. А это Фэйтан – не смотри, что он один из самых маленьких – на самом деле он старше все остальных, я сшил его первым» «Ты умеешь шить?»– Иллуми чувствовал удивление и легкую ноту веселья пополам с раздражением в тот момент. Они опаздывали по делам, а чертов рыжий клоун сюсюкался с мальчишкой. Не мог не устроить представления – впрочем, как и всегда. Хисока вообще почти каждое свое действие обставлял с яркой театральщиной профессионального фокусника. И не скажешь, что это недоразумение в ярких модельных шмотках – молодой преуспевающей бизнесмен, та еще акула в своей сфере деятельности. «Я вообще весьма талантлив» – скрипуче-едко рассмеялся Моро. – «Ну, а вот эту куклу, пожалуй, я все же подарю не Каллуто» – он забрал рыжеволосого тряпичного человечка из набора. – «Будем считать, я предал Пауков и ушел к тебе» – протянул сладко Хисока в тот вечер, отдавая марионетку партнеру. Каллуто проводил ее почти обиженным взглядом, прижимая к себе остальную «Труппу». – «Ну, не куксись малыш. Я возмещу» – Моро, конечно же, не мог не заметить, улыбнулся клоунски… ...и сдержал обещание, спустя год, принеся старую, потрепанную сильнее остальных куклу. Та чудом уцелела за много лет и, чтобы найти ее, им со старшим из сыновей семейства Золдик пришлось провести почти археологические раскопки на чердаке дома Хисоки. Каллуто к тому времени был уже настолько неразлучен с остальными марионетками, что расставался с ними лишь на короткие визиты в школу, и то неохотно, перед этим долго о чем-то по утрам разговаривая со своими тряпичными «друзьями». Других друзей у мальчика из семьи Золдик не предвиделось, учитывая их статус и то, как много денег водилось у клана. Поэтому сорвался, уходя из дома Киллуа, поэтому Аллука сидел, запершись в своей комнате от всего мира, поэтому Миллуки находил отдушину в еде, играх через сеть и коллекционировании. Поэтому сам Иллуми был нелюдим и закрыт. Как самый старший, он в полной мере ощутил на своей шкуре, какого это – предательство и разочарование, похищения и неприятие. Наверняка именно поэтому Каллуто постоянно лип ко всем остальным членам семьи, невзирая на их занятость. С возникновением в его жизни «Пауков» все изменилось. А апогей наступил с явлением Куроро Люцифера. Недостающий кусочек мозаики, последний элемент старой сказки, рассказывающей историю, придуманную этим персонажам Хисокой. Каллуто больше не просил к себе внимания, Каллуто стал самым послушным и спокойным ребенком в их семье. Каллуто изменился. Что-то внутри него изменилось до неузнаваемости. Иллуми поправил одеяло на ребенке, сожалея, что у семьи нет возможности уделять ему больше времени. Может быть, стоило бы забрать младшего к ним с Хисокой? Они все же станут посвободнее, после заключения брака. Медовый месяц. Круиз. Солнце и свежий морской ветер. А потом перевезут мальчика к себе в квартиру. Хисока будет играть с ним, и рассказывать все новые истории про «Пауков» а так же про «собственные» приключения, пережитые им вместе с «Труппой». Про безумного-фокусника, не связанного семейным бизнесом по рукам и ногам, про холодного «мальчика-наемного убийцу», про «Повелителя Игл», которого он встретил однажды на одной из «миссий». Точнее на деловой встрече семей. И может Каллуто вырастет куда счастливее их всех, вместе взятых. Иллуми поправляет одеяло на младшем брате, целует его невесомо в макушку, а затем выходит, мягко притворяя за собой дверь. Каллуто открывает глаза, слыша удаляющиеся шаги. Из приоткрытого окна тянет свежим ветром. На подоконнике сидит, улыбаясь, Куроро Люцифер. Золдик не видит этой улыбки, но чувствует ее кожей, а еще чувствует, как невольно сам улыбается в ответ. За стеклом мерцает сотнями и тысячами огней город у подножия Небесной Арены. Он замер в предвкушении боя двух Мастеров Этажей. Скоро предатель получит сполна.