Без взаимности

Битва за Хогвартс была кровопролитной. Я думала, что там и умру. В восемнадцать лет я отправилась работать в Гринготтс. Признаюсь, особых амбиций у меня до этого не было, я вполне могла бы довольствоваться работой в каком-нибудь магазинчике. Но пламенные речи родителей так вдохновили меня на подвиги, что после выпускного я сразу же отправилась на стажировку в банк. В один из зимних вечеров мы с Другом решили отметить десятилетие нашей дружбы, а заодно организовать мне проводы во взрослую жизнь. – Об этой крыше я узнал совсем недавно, – воодушевленно рассказывал мне Друг, пока мы карабкались по чердачной лестнице. – Уверен, тебе понравится. Такой вид … Ты не пожалеешь об этой прогулке. Давай руку! Моя макушка, наконец, показалась из пыльного чердачного окна, и я завертела головой: – Ну, и что? Крыша как крыша. Среднестатистическая, – разочарованно промямлила я. – По закону жанра здесь должен стоять столик с белой скатертью, свечи и одинокий скрипач… Но Друг, не обращая внимания на мое ворчание, подвел меня к краю крыши. – Ты только посмотри, – зачарованно кивнул он. Я уставилась на город. Действительно, поначалу захватило дух. То и дело гасли и зажигались огоньки в окнах многоэтажных домов, ярко подмигивали неоновые вывески магазинов и ресторанов. Пахло морозом, корицей и Рождеством. Прямо как я люблю. – По закону жанра, – из вредности продолжила я, – сейчас мы должны пускать китайские фонарики в ночное небо, пить вино... – По какому еще закону жанра? – рассердился мой Друг. – Ты перепила уже что ли? – Ну, хотя бы распить бутылку шампанского, – вздохнула я. – Или слопать торт в виде сердца. – Ты есть хочешь? – удивился Друг. Он тут же полез в свой рюкзак и достал оттуда шарлотку. – Ну тебя! – поморщилась я. – Ни капельки в тебе романтики. – В тебе, смотрю, романтики вагон, – ответил Друг. – Я показываю тебе такой вид на город… Я поежилась от холода. Тогда Друг с готовностью стянул с себя мантию и накинул мне на плечи. От мягкой теплой вещи пахло его парфюмом и сигаретами. – Я нечто такое предвидел. – сказал он. – Вид, конечно, красивый, – немного помолчав, произнесла я. – Но если б тут были огромные замки, к примеру… А так, что же здесь такого особенного? – Не скажи, – покачал головой Друг, глядя вдаль. – Посмотри, как красиво нарядили елку. Я взглянула туда, куда был устремлен взор Друга. Действительно, нарядная, огромная ель стояла посередине площади. – Всегда поражалась тебе, – хмыкнула я. – Ты даже в чем-то негативном всегда найдешь что-нибудь прекрасное. – Верно, – кивнул Друг. – Нашел же я что-то прекрасное в тебе. Я надулась: – Могу ведь и обидеться. Друг достал из кармана джинсовых шорт маггловский плеер и, поколдовав в нем, включил одну из наших любимых песен Sade. Негромко заиграла «Let it snow». Под нее на вечерний город стало смотреть еще приятнее. – Разрешишь пригласить тебя на танец? – осторожно спросил Друг. – О, нет, – я засмеялась. – Ты же знаешь, что медведь мне не только наступил на ухо, но еще и по ногам потоптался. – А ты потопчешься по моим ногам, ничего страшного. Пару минут, пожалуй, потерплю. Тем более на Святочном балу ты не танцевала. Друг подхватил меня за талию, и мы закружились на крыше. – Наверное, со стороны выглядим, как два идиота, – счастливо хихикая, сказала я. – Вдруг за нами наблюдают с соседней крыши? Парочка бомжей. – Подадим им хороший пример. Пускай тоже покружатся. Кстати. – Друг резко остановился. – Я тебя обманул. У меня все-таки для тебя кое-что есть. Он вновь полез в свой рюкзак и достал оттуда бутылку огневиски. – И ты скрывал от меня такое? – возмутилась я. – Ага. Угощайся! Мы наколдовали бокалы и наслаждались как напиток лился по желудку. В тридцать лет я все также трудилась в Гринготтс на должности помощника управляющего. Домой приходила иногда за полночь, еле живая. Работы много, нужно было пахать без выходных. Зато я могла позволить себе снимать шикарную двухкомнатную квартиру в самом центре города. В очередной раз я вернулась домой в двенадцатом часу ночи. Нужно было сдать отчет, поэтому пришлось задержаться в офисе. В темном коридоре я сбросила каблуки, ноги гудели. Свет на кухне зажигать не хотелось. Я пробралась к холодильнику и распахнула дверцу. Так стало определенно светлее. Обернувшись, я заметила лужу воды у раковины. – Оп-я-я-ять, – простонала я, нащупывая в кармане брюк телефон. – Алло, не спишь? – прошептала я в трубку. – Ну что… снова. Ага. Нет, самой лень колдовать. Приедешь? Отлично, жду! Я достала из холодильника яблоко. Перекушу им. Готовить не было сил. Так лень и усталость в очередной раз победили голод. – Тебе нужно что-то делать с этим краном, – позже, вытирая полотенцем руки, вздохнул приехавший ко мне Друг. – Я наколдовал, но не уверен, что он не прорвется. – Спасибо, – зевнув, поблагодарила я. – Просто я боялась, что затоплю соседей на ночь глядя. А еще соскучилась по простому общению, двигай стул, присаживайся… Слушай, глаза слипаются… Друг не заставил себя ждать. -Ужинать нечем, – предупредила я, когда он уселся за стол. – Мне бы выпить, – ответил Друг. Я поднялась со своего места и отправилась к небольшому бару. – Есть огневиски, – сообщила я. – Подойдет? – Тащи. – Ты бы не увлекался, – посоветовала я. – В последнее время постоянно вижу тебя со стаканом в руке. – Да дела не клеятся, – махнул рукой Друг. После переезда и смерти брата он все также работал вместе с Роном в своем магазинчике. Я заметила жирное пятно на рубашке Друга. Странно, раньше он никогда не позволял себе такого. Всегда был опрятным на зависть мне, неряхе. – Жениться тебе надо, – потрепала я его по рыжим волосам. Друг оторвался от бокала и внимательно посмотрел мне в глаза: – Я ведь тебя жду. Я нервно рассмеялась. – Иногда мне кажется, что я никогда не выйду замуж. А если и выйду, то за свою работу! Ты мог когда-нибудь подумать, что я докачусь до такого? Отчеты, совещания, командировки… Мне ведь даже уроки в Хогвартсе лень было делать. А тут такой азарт охватил. Карьерная лестница, все дела. Друг продолжал молча отхлебывать виски. Окно было распахнуто настежь. – Мне ведь даже на свидание сходить некогда, – продолжила я. В открытое окно залетел мотылек. Он кружил под потолком, а мы молча слушали треск его маленьких крылышек. Мотылек летел на свет, к зажженной люстре, рискуя опалить себя о нагретую лампу. Свои сорок я решила встретить в своем старом доме. По-моему, в нем уже никто не был несколько лет. Я остановилась у облезлой кованой калитки, которую слегка припорашило снегом. Дверь нашего старого особняка уже отходила от петель; несмотря на это, на ней висел огромный новый замок. Здесь все как раньше. На своих местах. В доме, разумеется, не было электричества. Единственный свет – отблеск луны, которая заглядывала в грязное пыльное окошко. Я сразу полезла в сумку за палочкой. С зажженными свечами сразу стало уютней и таинственней. Я откупорила бутылку вина, также предусмотрительно взятую из дома вместе со штопором. Подошла к серому подоконнику и, смахнув сантиметры пыли, уселась на него. Ну, за мои сорок! Когда я в последний раз была здесь? Лет двадцать назад, наверное. Помню, здесь мы даже отмечали мое пятнадцатилетие. Жаль, с прежними подругами я давно потеряла связь. У них свои семьи, своя жизнь. Не до меня, в общем. …Мы виделись лет пять назад. На Друга было жалко смотреть: заискивающий взгляд, дрожащие губы. – Ты только посмотри, на кого ты стал похож! – сердито сказала я ему. – Что осталось от того обаятельного парня, который знал себе цену, за которым толпами бегали девушки? – Не нужны мне никакие толпы, – грубо ответил Друг, – я тебе в миллионный раз это повторяю. – Перестань! – морщилась я. – Тебе не надоело? Ты уже напоминаешь мне маньяка, вбил себе с детства в голову навязчивую идею жениться на мне и теперь медленно, но верно сходишь с ума. Что с тобой стало? Ты жалок! Тебе нужно обратиться к специалисту… – Разве не ты сделала меня таким? – Друг нервно взъерошил волосы. – О, нет, только не нужно винить меня в своих бедах! Таким тебя сделал алкоголь и твой образ жизни, не смей на меня все сваливать! – Твой эгоизм когда-нибудь тебя задушит, – заключил Друг. Тогда я выхватила из вазы, что стояла на кухонном столе, букет хризантем, которые накануне нарвал мне Друг. – Иди проспись! – зло выкрикнула я. – И веник свой забирай! С тех пор мы больше не общались. Позже до меня дошли слухи, что Друга не стало. Кто-то говорил, что его переехал поезд. «Нужно меньше нажираться, как свинья», – подумала я тогда с раздражением. Он всю жизнь твердил, что будет со мной и в счастье, и в горе, твердил, что обязательно дождется. Не дождался. А мне просто необходимо было делать карьеру. Теперь я – управляющая в банке Гринготтс. У меня есть собственные квартира, машина, шубы, драгоценности… Но кому это все надо? Кому? Когда тебе под сорок, а у тебя ни мужа, ни детей, ни собаки… Только кратковременные любовные интрижки, заканчивающиеся ничем. Я сделала большой глоток вина, поперхнулась и закашлялась. Смотрела в грязное окно сквозь размазанную дождевыми каплями пыль на стекле. В отражении – горящие свечи и мой сгорбившийся силуэт. Где-то вдалеке лаяла собака. На улице было темно, ощущение, что за несколько тысяч верст вокруг ни души. И снаружи, и внутри себя ощущаю холод и пустоту. А ведь не прошло ни дня, чтобы я не вспоминала о своем Прекрасном Друге. Воспоминания эти давались тяжело, каждая картинка – как гвоздь, вбитый в голову. И если поначалу боли было целый океан, то сейчас внутри плескался один глоток. Плескался и никуда не исчезал. Я резко открыла глаза, не хватало воздуха. В комнате было темно и душно. В ночной тишине слышно, как по стеклу скрипят снежинки. И ветер. Завывающий ветер. Там, за окном, разыгралась настоящая вьюга. В гостиной Слизерина стояла елка. Дрожащими пальцами я зажгла настольную лампу и посмотрела на будильник: третий час ночи. Мерлин, приснится же такое. В горле пересохло, я боялась пошевелиться, до сих пор находясь под впечатлением от кошмара. Я поправила одеяло, и задела что-то рукой. Стеклянный шар. Подарок Джорджа. Босыми ногами я побежала на астрологическую башню. – Джордж? – хрипло спросила я. – Это я. Уизли стоял на краю и молчал. – Я тут рассматривала твой подарок… – продолжила я. Отличный повод бегать по Хогвартсу в три часа ночи,ничего не скажешь. – Ты послушай, какая надпись на шаре "Любовь- это огонь, который зажигает душу, а мотивация-крылья, позволяющие взлететь выше всех ожиданий." Джордж вновь сердито молчал. – Джордж… – Я неожиданно для себя всхлипнула. Слезы градом покатились по щекам и жгли кожу вместе со снегом. Когда-то давно я слышала, что если слезы жгучие и горячие, значит вместе с ними выходит адреналин от пережитого. Я плакала навзрыд и не могла остановиться. Вдалеке раздавались весёлый смех учеников, звон бубенчиков и салют.– Джордж...Прости меня, пожалуйста. Прости, прости, прости!.. Уизли по-прежнему молчал. Но я знала точно: теперь он улыбался.