Приторно-вишневый и затертый револьвер

Я сижу напротив него. Взгляд его висит на мне. Такой серьезный, пронзительный, устрашающий. Я облизываю темно-бордовую помаду, допиваю газировку, смотрю на него. В какой-то миг становится страшно, но я не понимаю, от чего.

«Смотрю на него, думаю про себя: Он явно плохой, и, честно, он словно волк во плоти! Но я не могу оторваться от его чудовищных глаз»

Мне хочется подойти к нему, разорвать эту связь, лечь на стол, запрокинув голову, чтобы он почувствовал эти приторно-вишневые духи, чтобы понял, что мне не страшно, чтобы увидел, какие на мне черные и длинные, словно бесконечность, сапоги, красная юбка и слишком белая рубашка. Вдруг стало холодно. Словно кто-то открыл дверь на улицу, где гремела метель, и я сжала руки — не поняла, от чего они затряслись. Он все еще смотрит. Теперь сжал мои ледяные пальцы, аж до легкой боли. — Ты съел мое сердце. — Сказала я, смотря на него сверху вниз. — Я больше так не смогу. — Пропустила я сквозь прикусанные губы. Теперь распахиваю окно, отбрасывая пыльные шторы — свет солнца начинает пускать тепло. Я глажу его мрачно-черное кресло, вдыхаю его запах. Касаюсь деревянного стола, лежу на нем. Пальто упало на пол. Растрепала волосы, расстегнула вторую пуговицу рубашки, смотрю на потолок, потом закрываю глаза, а потом накатывает — ревную. Сильно. Кусаю губу, случайно смазываю помаду, к горлу подкатывает ком: с кем ты был? а сейчас?

«А я по ночам убиваю тех, кто в меня влюбляется, наблюдая, как они дерутся, падая один за другим.

Как думаешь, ты тоже в меня влюбишься?»

Отметаю волосы со лба, выдыхаю, а дышать, почему-то, трудно. Все темнеет. От злости мне хочется расцарапать стол. А почему злюсь — не пойму. На столе лежит темный револьвер. Слегка потертый, черный, как смоль, и пахло от него порохом. Так мужественно. Такой тяжелый, такой привлекательный. Я достала кусок рваной бумаги, взяла ручку, написала:

«Хочу твоей любви, хочу смотреть, как скалятся другие, как их голова превращается в решето, как ты касаешься губами моей шеи. И я скажу им, что ты - моя религия»

Поцеловала бумагу.

"Если я тихо лежу, то понимаю, что то, что я делаю, — неправильно, но я не могу перестать делать то, что люблю"

А потом проснулась. Это был сон. Тогда почему ты до сих пор наблюдаешь, как я пью газировку? Я словно милая серийная убийца: оставила любовную записку, написав, что ты знаешь, как я люблю острые ощущения. Ты знаешь, как я люблю острые ощущения. Ведь я просто люблю тебя. Просто люблю тебя слишком сильно. И я пойду за тобой по пятам. И я скажу им, что ты - моя религия.