Скрытые желания

Стажер появился пару недель назад, почему-то вызвав у Джисона слишком много эмоций по этому поводу. Во-первых, его взяли на место друга Джисона — Чонин остался без работы в классной компании с хорошей оплатой. Это раздражало. Во-вторых, Хенджин отвратительно выделялся своей красотой среди других работников. Просто мерзко от того, что, вместо того, чтобы слушать его на совещании, менеджеры порой залипали на Хенджина. Это злило. В-третьих, этот новенький полез в рабочий процесс своими дохуя умными советами, нарушая все, к чему привык Джисон. Это выводило из себя. Новички должны подобострастно соглашаться, уважительно кланяться и прятать взгляд. Новички должны униженно приносить кофе и восхищенно молчать. А не возвышаться над небольшим, но начальником, кусая свои дебильные пухлые губы. Не наклоняться над столами, по-шлюшьи выпячивая свою задницу. Не должны блядски разминать шею на рабочем месте, расстегнув верхние пуговицы рубашки. — Руководитель Хан, — Хенджин вошел в копировальную комнату, — вот вы где! Я вас искал. Последнее, но не по значению, почему у Джисона скрипели от Хвана зубы — была его выдающаяся неуклюжесть. Вот и сейчас, он запнулся буквально о воздух, когда протискивался в кабинет, и, проехавшись щекой по ковролину, растерянно сел на задницу, раскинув длинные ноги в стороны. Джисон не жаловался на видения, но сидящий перед ним покрасневший Хван Хенджин, почему-то вызвал совсем темные картинки перед глазами. За такое сажают, а в тюрьме нет его любимых чизкейков. — Зачем? — Спрашивает он, мысленно удовлетворяясь тем, что теперь уже он нависает над длинным Хваном. — Что — зачем? — Тупо переспрашивает новенький, как-то рвано выдыхая. Почему-то он не торопится вставать, чем бесит Джисона еще сильнее. — Ты меня искал. — Терпения остается совсем чуть-чуть, и Джисон сжимает кулаки, впиваясь в ладони ногтями до боли. Хочется ударить. Просто невыносимо хочется. — Зачем? Наконец, Хенджин соизволил подняться на ноги и встать напротив. Слишком близко. Достаточно, чтобы раздражение превышало недельную норму. — Скажите честно, руководитель, — Хенджин пахнет чем-то конфетным. Он закусывает губы, Джисон сглатывает, наблюдая за тем, как зубы медленно тянут за собой розовую кожу. — Я вам не нравлюсь? Я стараюсь выполнять свою работу хорошо, но вы каждый раз меня отчитываете. Джисону хочется сказать, что Хенджин может только сдохнуть, чтобы хоть немного ослабить давление на его психику, но мозг услужливо показывает Джисону еще несколько способов, как можно снять накопившееся раздражение. Он молчит, не зная, какой из них выбрать, понимая, что ему, на самом деле, не доступен ни один. — Я бы хотел с вами подружиться, — Джисону приходится проморгаться, потому что ему начинает казаться, что стажер не просто так подошел ближе и принялся терзать свои губы совсем уж яро, — очень хотел бы. Последнее он говорит таким тоном, что Джисону кажется, что Хенджин хотел бы совсем не дружить. — Займитесь работой, — цедит он сквозь зубы, выходя из копировальной комнаты. * Хенджин становится просто невыносимым. Под его кардиганом рубашки совсем прозрачные, воняет своим приятным конфетным ароматом на весь офис и спрашивает, спрашивает, спрашивает у Джисона все, что придет ему в голову. Ощущение, будто к ним пришел работать пятилетка. Еще чуть-чуть и он скатится до вопросов по типу «А почему небо голубое?». Джисон отвечает на каждый из таких вопросов — громко, на весь офис, унижая Хенджина, обзывая, практически переходя не только рамки приличия, а уже немного — и законодательства. Хван как будто сам тянется к нему. Провоцирует, выбешивает. Чем больше Джисон его унижает, тем больше он к нему липнет. — Давай я объясню, — опережает Джисона Чанбин, присаживаясь за стол рядом с Хенджином. Он говорит с ним мягко, смотрит, как на какую-то драгоценность и смущается, если новенький смотрит на него слишком долго. — Спасибо, я вдруг понял, что сам знаю ответ, простите, — Хенджин по-уебански очаровательно улыбается. Джисон хочет стереть эту улыбку с его лица. Через пять минут новенький подходит к его столу и повторяет этот же вопрос, но уже тише, чтобы Чанбин не услышал. — Ты издеваешься? — Джисон почти рычит на него, скрипя зубами. Хенджин странно кивает головой в сторону, а его лицо становится таким умоляющим, что Джисону даже не противно на него смотреть. Он идет за ним в лифт, молча поднимается до последнего этажа, следует за ним по пожарной лестнице, заходит в помещение, которое ведет на крышу. Вопреки всем пожарным нормам, оно завалено старыми столами, сломанными стульями, не пригодившимися стеллажами. Минусы законов об утилизации — никто не хочет ничего утилизировать за свои деньги. Проще хранить. — Нахуй ты меня сюда привел? — Джисон хочет, чтобы его догадки были верны, но, хотелось бы получить ответ от самого Хенджина. — Тут нет камер, — говорит тот, шумно сглатывая, — я проверил. — Я знаю, — закатывает глаза Джисон, — иначе я бы не матерился. Нахуя ты меня сюда привел, спрашиваю? Хенджин всегда удивляет, но сейчас — больше всего. Он садится на колени и просит: — Ударьте меня. Джисон складывает руки на груди, потому что чуть не ударил даже раньше этой просьбы. — Чтобы меня потом посадили? Нет, спасибо. Хенджин удивляет снова. Когда вытаскивает из кармана свернутый лист, протягивая его дрожащими руками Джисону. — Просто ебанутый, — заключает он, прочитав. — А ты спец по такой хуйне, да? — После — я выйду через черный ход, а вы дадите мне отгул, — Хенджин облизывает свои пухлые губы и нетерпеливо ерзает, — никто не узнает. В руке у Джисона — расписка о том, что Хенджин не имеет претензий к Хану Джисону. О том, что он подтверждает, что тот не наносил ему увечий. О том, что они состоят в сексуальных отношениях, где есть риски получить… следы. — Ты — ёбаный мазохист, — Джисон ставит на грудь новенького свой ботинок и толкает его, укладывая на пол, придавливает ногой. — На ваше счастье, — хрипит тот. Джисон убирает расписку себе в карман. Наклоняется над Хенджином и смотрит ему в глаза. Тот смотрит в ответ с явным предвкушением. Лучшим наказанием, получается, будет сейчас просто уйти. Но что тогда получит сам Джисон? Он дает пару несильных пощечин и слышит презрительное: — Я мало вас бесил? Не чувствую силы в ваших руках. Джисон бьет наотмашь и легкий стон раздается в помещении. Он неверяще качает головой и смеется: — Какой же ты уебок. Он хватает Хвана за щеки, заставив разжать челюсть, исследует его рот пальцами, давит на язык, слушая, как Хенджин начинает давиться. Хотелось бы просто затолкать свой член ему в глотку, заставив его давиться уже членом, а не пальцами, но Джисон слишком долго терпел, чтобы ограничиваться просто минетом. Он плюет ему в рот, наблюдая за тем, как глаза Хенджина округляются от удивления. — Глотай. И сужаются, сощурившись, от… — Тебе нравится, — Джисон уже даже не спрашивает, просто констатирует факт, — тебе просто нравится, чтобы с тобой обращались, как с дешевой шлюхой. Он берет Хенджина за шкирку, толкая его в сторону стола, и сдирает с него брюки вместе с трусами. Он царапает его кожу, совсем не заботясь об аккуратности. Он толкается языком себе в щеку и вслух стонет из-за открывшегося перед ним вида. — Серьезно? — Спрашивает он, берясь за хвостик анальной пробки, слегка вытаскивая ее и вновь проталкивая обратно, — ты настолько все это время хотел мой член, пока бесил меня? Хван стонет, выпячивает задницу. Джисон смеется, несколько раз больно шлепая его по ней, пока не образуются красные следы. — Могу поспорить, из тебя вытечет литр смазки, если я сейчас вытащу эту пробку. Так? — Джисон дразнит, вытаскивая ее почти полностью, но снова заталкивает обратно. — Проверьте сами, — огрызается новенький и добавляет уже намного более смиренно, — пожалуйста… До литра там далеко, но смазка вытекает, стекая по ногам. — Ты хотел отгул, да? — он вставляет сразу на всю длину: после такой растяжки и такого количества смазки, переживать за Хенджина не имеет смысла. Джисон бы хотел бы сделать ему больнее, но то, что происходит сейчас, нравится ему не меньше. Он берет стажера за волосы, оттягивает его голову вверх, поворачивая к себе. — Сука, ты как в порно, — выдыхает он, наблюдая за тем, как Хенджин, закатив глаза и открыв рот, улетает в какой-то другой мир от наслаждения. Джисон замедляется, и, обхватив его головку сухой рукой, начинает с силой ее тереть. Должно быть очень неприятно. Должно быть больно. Должно быть просто отвратительно. Но Хенджин только стонет выше, а потом и вовсе только хрипит, слезы текут из его глаз. — Скажи мне, что ты шлюха, — требует Джисон, натирая его головку рукой. Хенджин хнычет и подмахивает задницей, чтобы быстрее насаживаться на его член. — Скажи, блять! — Джисон хлопает его по заднице и, схватив за бедра, больно впивается пальцами, натягивает на себя в бешенном темпе. — Я… — хрипит стажер, — я шлюха. Джисон закусывает губу и правда не понимает, почему у него вызывает это такой восторг. — Чья ты шлюха? — Рычит он, трахая Хенджина так быстро, что тот просто не успевает вдохнуть. Хенджин пытается дотянуться до своего члена, но Джисон заламывает его руки за спиной. — Ваша, — ноет Хван, — я ваша шлюха, руководитель Хан. — Блять, — Джисон кончает глубоко в Хенджина и, вытащив член, засовывает анальную пробку на прежнее место. — Вот так, — ухмыляется он, — походишь остаток дня с моей спермой. — Но… — Хенджин все еще лежит на столе, и Хан замечает, что тот обкончал себе всю рубашку. — Хуй тебе, а не отгул. Умойся, приведи себя в порядок и через двадцать минут хочу видеть тебя за рабочим столом, — смеется Джисон, застегивая брюки. Он доходит до выхода из помещения и добавляет, — вечером поедем ко мне. Разберемся с тем, что я в тебе оставил. Дверь закрывается, оставляя Хенджина стекать на пол. — Наконец-то блять, — шепчет он, довольно улыбаясь.