Избавиться от родственника

      Суббота. Самый любимый день недели Насти. После пятидневной рабочей недели, не нужно никуда вставать. Можно проваляться в постели до обеда. Или вообще весь день. Что может быть лучше?       — Мя-а-а-оу, — протяжно завыл голодный кошак, запрыгнувший к ней в постель. Он не был согласен с намерениями Насти провести весь день в кровати.       — Потрошитель, брысь, — промурлыкала сонным голосом Настя, поглаживая одной рукой лысую морщинистую кожу своего питомца. Тот принялся тереться о Настю своим телом.       Настя перевернулась на другой бок, чтобы увидеть лежащую рядом с ней Машу. Она аккуратно убрала взлохмаченные светлые волосы с лица своей девушки и улыбнулась, лицезрея её красоту. Маша распахнула глаза и моментально приняла положение сидя, потягиваясь.       — Покормишь Шилу? — попросила Настя. — Ммм... А я пока поваляюсь.       Маша молча поцеловала Настю в лоб и пошла на кухню.       — Кс-кс-кс, — заявила Мария. — Иди сюда, мой маленький голожопый мутант, — она зашуршала пакетиком с жидким кормом, и котяра, подбежав к ней, стал тереться о её ноги в ожидании еды. — Держи новую порцию корма со вкусом резины, эмбрион, — сказала девушка, выдавливая мутную вонючую кашицу из пакетика в миску.       Через десять минут Настя тоже встала и поплелась на кухню вслед за своей девушкой, попивающей кофе. Она прошла мимо полок, заставленных кривоватыми глиняными горшками с рисунками женских половых органов, проводя по ним рукой. Помимо того, что гончарное дело было любимым хобби Насти, она этим также зарабатывала на жизнь. Ну как сказать, зарабатывала. За всё время, что она лепит эти дурацкие горшки (а этим она занимается уже 14 лет, то есть с тех пор, как ей исполнилось 12), ей удалось продать лишь два таких. Один — Маше, когда они только познакомились, второй — тёте Эле.       Настя зашла в ванную, подошла к раковине, намазала зубную насту на щётку и стала чистить зубы.       — Ты помнифш, шо к нам шодня шантехникь приехайть дойвжен? — крикнула она из ванны, стоя с зубной щёткой во рту.       — Какой ещё сантехник? — удивилась Маша, оторвавшись от просмотра ленты телефона.       — Всмысле, «какой»? — Настя сплюнула пену и промыла рот. — Ты сама его вызывала.       Маша задумчиво потёрла подбородок, щурясь и пытасясь вспомнить, о чём вообще речь.       — Ааа! — вспомнила она. — Я думала, ты про дантиста.       — Какого дантиста? — Настя взяла упаковку овсяных хлопьев, насыпала их в тарелку и залила соевым молоком.       — Дантист — это старший брат стоматолога.       — Не пей кофе на голодный желудок, — она поставила тарелку на стол перед Машей.       — Спасибо, — Маша чмокнула Настю в губы. — Не беспокойся, у меня всё равно нет желудка.       Расправившись с поздним завтраком, Маша отложила тарелку в сторону и открыла ноутбук. Сейчас она планировала поработать. В свободное от основной работы время Маша подрабатывала фрилансом. Не чем-то конкретным, тем, что попадётся. Но она отвлеклась на свою девушку. Настя стояла посреди этого небольшого помещения, служащего и кухней, и гостиной. Она задумчиво смотрела в стену, скрестив руки на груди. Заинтригованная Маша встала, подошла к ней сзади, приобняла и уткнулась носом в её густые тёмные волосы.       — Что делаешь? — поинтересовалась она.       — Стену смотрю.       — Интересно?       — Я думаю, где бы нам разместить дыру в соседскую квартиру.       — Дыру? — удивилась Маша. — И зачем нам дыра в соседскую квартиру?       — Видеть, чем соседи занимаются, — задумчиво ответила Настя.       — А, ну да. Больше вопросов не имею.       Настя повернулась к Маше и тоже её обняла. Маша задрала голову, встала на носочки и поцеловала её в губы. Когда они так стояли, разница в их росте была отчётливее заметна. Маша на полголовы была ниже Насти.       — Мы могли бы им подкидывать чего-нибудь. Детишек их подкармливать, — размышляла Настя.       — Да-а... Выбрали бы себе одного из сорока трёх ихних отпрысков, — хихикнула Маша. — Он бы стал нашим любимцем. Мы бы его натравливали на других. А потом забрали бы к себе и усыновили... — мечтательно сказала она.       Настя увлекла Машу в ещё один, более длительный поцелуй. Она провела языком по Машиным зубам, заставляя их раскрыться. Их языки соприкоснулись и принялись исследовать ротовые полости друг друга.       — Они могли бы всей семьёй смотреть за тем, как мы занимаемся любовью... — Настя ненадолго прервала поцелуй, а потом снова возобновила его. Она медленно надвигалась на Машу, прижимая её к стене. Настя заправила непослушную прядь Машиных волос за ухо и стала покрывать поцелуями линию подбородка, постепенно спускаясь ниже.       — Ах... — простонала Маша, когда Настины губы вцепились ей в шею. — Меня так возбуждают разговоры о воровстве чужих детей и эксгибиционизме...       Настя положила руку на грудь Маши, сжимая её. Тихо промычав в поцелуй, Маша забралась руками под Настину белую футболку, чтобы снять её.       Раздался дверной звонок. Девушки оторвались друг от друга.       — Это сантехник? — спросила Маша.       — Не знаю, — Настя нахмурилась. — Он не должен был прийти так рано.       Настя направилась к входной двери, попутно приводя себя в порядок. Она посмотрела в глазок и увидела в подъезде широко улыбающегося мужчину с короткими рыжими волосами и в розовой рубашке.       — Антон?! — Настя открыла ему дверь, сильно удивлённая. Перед ней стоял её двоюродный брат. Полгода назад он неожиданно пропал и не выходил на связь ни с кем из семьи.       — Ну здравствуй, сестрёнка! — он переступил порог, приобнял Настю, оставил слюнявый поцелуй на её щеке и прошёл на кухню.       — Антон, какого... — Настя утёрла щёку и пошла за ним. — Эй, подожди! Где ты был? И какого хрена ты заявился ко мне без предупреждения...       — Спокойно, Настюш. — Антон подошёл к холодильнику, достал оттуда газировку, отхлебнул из горла и поставил её на место. Он отошёл, оставив холодильник открытым. Настя, раздражённо зарычав, закрыла его за ним. — Я зачем пришёл-то. Можешь занять денег?       Настя оглядела двоюродного брата с головы до ног. Одет хорошо, выглядит упитанным и здоровым, улыбается. На наркомана не смахивает. Значит, слухи, которые о нём ходили, оказались правдой.       — Ты вступил в секту, — подытожила Настя.       — Это не секта. Так ты дашь денег?       — Во первых, сними, блять, ботинки, — она схватила его за рубашку и оттащила к порогу, чтобы он разулся. — Во вторых, не дам я тебе ничего, пока ты ничего не объяснишь. Где ты был? Почему не отвечал? Ты тёте Наташе хотя-бы позвонил? Ты, блять, знаешь, как она с ума сходила, когда ты просто взял и исчез?!       — Успокойся, Настюш, — Антон беззаботно улыбнулся. — Я был немного занят. Мои братья и сёстры во Христе настоятельно рекомендовали мне воздержаться от контактов с моими пропащими родственниками. Пока я был совсем несмышлёным новичком, вы легко могли сбить меня с истинного пути. Но не сейчас.       — Ну охуеть. Ты реально в секте, — вздохнула Настя.       — Хватит называть нас сектой. Мы не секта, а демони... денонани... де-но-ни... ми-за-ци-я, — проговорил он по слогам.       — Деноминация? — подсказала Маша.       — В точку! — он обратил на неё внимание. — Меня зовут Антон, я — истинный христианин и прихожанин Церкви свидетелей нашего Бога Иеговы. Почему я не расслышал твоего имени? — он протянул Марии руку.       — Потому что я его не называла, — ответила она, но не стала пожимать руку. — Меня зовут Сверхвероника Ньюйорковна, я ио убэдэ по пэдэдэ убергорисполком жинергоком полпом-помпом.       — Помпом? — переспросил Антон.       — Это Маша, — сказала Настя. — Ну и нахера тебе деньги?       — Ого, это чё? — он подошёл к боксёрской груше. — Спортом занимаешься, да? — Антон пару раз ударил грушу. — Ай-й... Блин-н, — застонал он, морщась и потирая кулаки. Поединок с предметом спортинвентаря завершился не в его пользу. — Ну короче. Мои братья и сёстры во Христе засомневались в истинности моей веры после того, как я дважды просрачил выплату добровольных пожертвований Церкви. Мне нужны деньги, чтобы они снова поняли, что я такой же хороший христианин, как они. Ты поможешь мне?       — Ты всегда был идиотом... — Настя села на диван и вздохнула. — Они просто высасывают деньги из наивных болванов вроде тебя.       — Я никогда не сомневался в том, что ты в меня не веришь, — гордо заулыбался Антон. Он подошёл к столу, на котором лежали остатки Настиного завтрака — надкушенная жареная сосиска из растительного мяса. Он взял её, облизал с нескольких сторон, а потом положил себе в рот. — Фу-у, шо за гадость? Ты до сих пор травой что-ли питаешься? Копыта скоро отбросишь, антилопа ты травоядная, — он упал на диван рядом с Настей и почесал свои яйца. — Сходи в магазин, курочку купи и покушай. Здоровее будешь, отвечаю. Вот я пока шёл сюда, голубя видел, которого по асфальту машина раскатала. Такой аппетитный! Кстати, — он залез рукой в карман, пошарился там, и вытащил пососаный чупа-чупс, весь в волосках. Он протянул его Насте. — На, подарок.       Настя взглянула на этот презент, брезгливо поморщилась, и не взяла его. Антон пожал плечами, разгрыз чупа-чупс и положил палочку себе за ухо.       — Я думала, у вас круглый год всякие посты и вам запрещают жрать трупы, — сказала Настя.       — Это да, но это другое... Мне приходится нарушать пост, чтобы никто не принял меня за вегана. Зато так я буду чист перед Богом!       — Э-э... Даже с моими скудными познаниями в религии мне кажется, что это бред, — со скептическим тоном сказала Маша. Она передала Насте и Антону пирожки, которые достала из холодильника.       — Спасибо, — сказал Антон, жуя пирожок. — М-м, с чем они? Так вкусно.       — Сама готовила, — гордо сказала Маша. — С калом Потрошителя.       — Мяу! — подтвердил кот.       Лицо Антона сморщилось в гримасе отвращения. Не желая знать, правду ли ему сказали, он выплюнул себе в руку пережёванную массу и положил её в карман джинс.       — Ты ж наш бритоголовый кормилец, — Маша подхватила на руки Потрошителя и принялась его тискать. — Ты ж мой алый кошак молодёжного антиполового союза, — Шила недовольно завыл и вырвался у неё из рук, ускакав в спальню.       — Так ты дашь денег, Настюш?       — Не называй меня, блять, Настюшей, — прошипела она. — Хера с два я дам деньги на нужды секты.       — Да ты заколебала, — застонал он. — Не секта мы. Мы — истинные христиане. А вот так называемые православные, они сбились с пути. Мы знаем Библию наизусть. А они хоть раз её в жизни открывали, а? Они знают, что в Библии написано, что имя Бога — Иегова?       — Процитируй стих одиннадцать-восемь от Иоанна, — потребовала Настя.       — Не спрашивай у родственника своего стихов библейских и не отказывай ему в деньгах, — парировал Антон.       — А фамилия тогда у бога какая? — спросила Маша, присев на подлокотник дивана и приобняв Настю за плечо.       — Э-э-э... Христос? — неуверенно сказал Антон. — Кстати. А кем тебе приходится Мария? — поинтересовался он, переводя свой подозрительный взгляд с одной девушки на другую.       — Подруга, — твёрдо сказала Настя, неторопливо жуя свой пирожок.       Антон нахмурился. Он замолчал на какое-то время и ушёл в размышления.       — Ты содомитка, — подытожил он.       От неожиданности такого заявления Настя плюнула ему в лицо пережёванным пирожком. Морщась, Антон смахнул с себя слюнявую мучную массу.       — Ебать ты Шерлок, — враждебным тоном сказала она. — И что ты будешь с этим делать, Чубакка?       — Кто такой Шерлок? — спросила Маша.       — Детектив, — Настя повернулась к своей девушке. — Ты же мне сама показывала недавно сериал с ним.       — А-а, ты про этого диплодока. Но я думала, его зовут Бадминтон Овервотч, — Маша нахмурилась.       — Но так даже лучше! — Антон хлопнул в ладоши. — Если я исправлю вас и приведу вас в нашу Церковь, меня похвалят.       — По головке похлопают и за ушком почешут? — сказала Маша.       — Мы не нуждаемся в исправлении, — сказала Настя. — Я думаю, тебе пора уходить. Приятно было повидаться, — она сказала это тоном, намекающим, что ей было вовсе не приятно.       — Но вы же содомитки! — возмущенно воскликнул Антон. — Нет, подождите, простите. Я не с того начал. Нас учат осуждать грех, а не грешника. Грешники приходят к нам в поисках спасения, потому что в лечении нуждается не здоровый, а больной. В нашу церковь приходят наркоманы, геи, содомиты, проститутки, инфлюэнсеры, трансгендеры, скейтбордисты, и ко всем мы относимся с уважением, помогая встать на путь исправления.       — «Содомитка» — звучит не очень уважительно, — подметила Маша.       — Это уважительный и корректный термин из Библии. В отличии от всяких выдуманных неологизмов, типа гендера или милфы. Мы можем заключить сделку. Я помогу вам исправиться, а ты дашь мне денег, — сказал Антон Насте.       — Нет. Тебе пора.       — Вспомни, сколько раз я тебя выручал!       — Ноль. Уходи.       — А как же тот раз, когда я тебе своё ведро на голову надел, чтобы тебе было, в чём идти в школу?       — Ведро? В школу? Чего? — Маша ничего не поняла.       — Это я тебе своё ведро отдала, — сказала Настя.       — Ах, точно. Прости, запамятовал, — Антон почесал затылок. — Ну а помнишь, я поменял тебе подгузник? Вечно ты ходила под себя. Тебе было два года, помнишь?       — Когда мне было два года? Конечно я, блять, помню. Большое, блять, спасибо за это, — она встала, схватила Антона за локоть и повела к выходу. — Давай, пошёл.       — Я же тебе на каждое днорождение дарил кирпичи! — он отдёрнул руку и подбежал к полкам с Настиными глинянными горшками. — С тех пор, как ты начала шить эти дурацкие унитазики, я тебя ни разу не осудил, а поддерживал твои стремления, хоть ты и полный отстой!       — Ну спасибо, — она скрестила руки на груди и недовольно сморщилась. — К твоему сведению, из уже обожжёного кирпича нихуя не сделать.       — Кстати, это, — Антон указал большим пальцам на рисунок вагины на горшке, — э-э, какой-то грех. Вроде бы прелюбодеяние, не помню. То, что ты рисуешь везде свои пи... письки. Женское половое начало априори греховно.       — Это... феминистская оптика. Я так раскрываю свою сексуальность, — на слове «сексуальность» Антон вздрогнул. — А ты на каждой стене рисовал хуи.       — Во первых, это ошибки молодости, я так больше почти не делаю. Во вторых, мужское половое начало не греховно. Наоборот, оно благочестиво. Иисус — мужчина. Бог — мужчина.       — Нет, ты точно невнимательно читал Библию, — сказала Маша.       — А ещё твоё увлечение выдуманными ящерицами тоже очень греховно, — продолжил Антон.       — Я перестала увлекаться динозаврами в восемь лет, дебил!       — Плевать. Их не могло существовать, потому что Земле шесть тысяч лет, — сказал Антон абсолютно серьёзным тоном.       Настя забыла, что должна была злиться, и громко рассмеялась.       — Это правда! — разозлился Антон.       — Почему тогда сейчас двадцать первый век, а не шестьдесят первый? — спросила Маша.       — Потому что... Потому что... — Антон замолчал и задумался. Вопрос поставил его в тупик.       Из спальни выскочил Потрошитель и остановился возле стула. Он присел, сгорбившись, и с булькающим звуком жидко насрал на пол, пока все наблюдали за ним. Закончив, лысый котяра попытался закопать свои дела, скребя когтями по ламинату, а потом направился обратно в спальню, провожаемый взглядами двуногих.       — Говорила же, надо было веганский корм купить, — Настя тяжело вздохнула.       — Это Бог вас наказал за содомию. Когда мужики друг другу чистят свои узкие дымоходы, то у них также вытекает кал с кровью и спермой.       — И часто ты думаешь об узких мужских дымоходах? — спросила Маша.       — Регулярно, я же христианин. Наш наставник, чтобы предостеречь нас от соблазна гомосексуализма, показывал нам презентацию с последствиями анального содомирования мужского ануса. Он рвётся, покрывается волдырями и теряет свой привлекательный вид. Я фоткал, щас покажу, — Антон достал телефон.       — Не надо! — запаниковала Настя.       — Знаешь, тот факт, что ты регулярно задумываешься о мужских анусах, фотаешь их и считаешь их привлекательными, что-то о тебе да говорит, — подметила Маша.       — Только то, что я хороший христианин. Ой, я же забыл, вы же не мужчины.       — Забыл? — усмехнулась Настя.       — Да, и вы же не содомируете анусы. А как вы делаете? Трётесь своими... ну... ножницами? — на этом моменте Настя снова не сдержала смеха.       — Мало того, что ты регулярно думаешь о мужских анусах, так ты ещё и при виде своей двоюродной сестры представляешь, как она занимается сексом, — Маша всё не унималась. — В тихом омуте, да? — ухмыляясь, она стукнула Антона по плечу.       — Ай, — хмурясь, он потёр плечо. — Я, кстати, мог бы познакомить вас с одинокими мужчинами из нашей церкви. Вам ведь всё равно нужен мужчина, да? Вы сможете образовать с ними нормальный брак. Разнополый.       — Посмеялись и хватит, — сказала Настя. — Надоел уже. Убирайся, — она положила руку ему на спину и повела к выходу.       — Да подожди ты, — он опять отскочил от сестры. — Может, я пойму, в чём именно ваша проблема, если увижу, как вы занимаетесь сексом? Покажете?       — Ты, блять, охуел? — возмутилась Настя.       — Это может помочь, правда. Вот кто в вашей паре мальчик?       — Мы обе — девушки, придурок, — сказала Маша. — Мы как раз собирались, Антон, но ты нас прервал. Тебе пора, — Маша взяла его за ткань рубашки и вместе с Настей они предприняли очередную попытку его выпроводить.       — Да хватит меня гнать отсюда, лесбухи! — он резко вырвался и заехал тыльной стороной ладони по лицу Маши. Она вскрикнула и отшатнулась, держась рукой за ушибленную щёку.       Это было зря. Ослеплённая яростью, Настя сорвалась с места и врезала Антону в морду. От удара его голова врезалась в кухонный шкафчик. Держась за голову, Антон, шатаясь, отошёл в сторону, но наступил на кошачье дерьмо и подскользнулся. Падая, он ударился головой о стул.       Когда он не встал и даже не пошевелился, Настя подошла к нему и перевернулся ногой на спину. Шея была согнута под неестественным углом. Он не дышал.       Настя присела рядом и схватилась за волосы.       — Бля-я-ять... — прошептала она.

***

      Маша беспокойно ходила по кухне туда-сюда. Настя сидела за столом, подперев голову рукой, и думала, как же быть. Она смотрела на лежащий на полу труп. Есть ли ещё шанс на то, что Антон вдруг встанет и поправится?       — Нас посадят, о господи, нас посадят... — паникующим голосом лепетала Маша.       — Не посадят, если избавимся от него, — Настя пнула лежащее тело по бедру.       Маша плюхнулась на стул рядом с Настей.       — Избавимся? Как?! — она нервно дёргала ногой и грызла ногти.       — Не знаю... Может, растворим его кислотой?       — А у тебя есть кислота? — удивилась Маша.       Настя помотала головой и поникла.       Из спальни развалистой походкой вышел Потрошитель. Он подошёл к трупу, понюхал его и взглянул на хозяек. Маша и Настя переглянулись.       — Нет, — отрезала Настя, зная наперёд, о чём подумала блондинка. — Шила не сможет съесть его полностью.       — А может... — заговорила Маша неуверенно. — Может, мы попробуем?       — Попробуем что? — насторожилась Настя.       — Съесть его, — выпалила Маша.       — Маш! Какого... Фу! — Настю передёрнуло. — Даже брось о таком думать!       — Извини, я просто... Я хоть что-то предлагаю.       Настя раздражённо застонала и закрыла руками.       — Он же мой брат. Я... О боже. Родную кровь погубила.       — Он вообще-то пришёл к нам с недобрыми намерениями, — Маша скрестила руки на груди и нахмурилась. — Обзывал нас. Меня ударил!       Настя посмотрела на свою девушку задумчиво и кивнула. Она права, он это заслужил.       — А может сымитируем самоубийство? — предложила Маша.       — Наше? Типа оставим прощальную записку, а сами скроемся в Аргентине и начнём там новую жизнь под новыми именами? — Настя усмехнулась.       — Да нет же! Его, — Маша кивнула в сторону трупа.       Настя выгнула бровь, размышляя. А потом её озарило.       — Машенька, ты — гений!       Она подскочила, поцеловала свою девушку в лоб, и убежала в спальню. Маша задумалась — а какой у слова «гений» феминитив? Вернулась Настя с верёвкой, которую они использовали для шибари. Маша загуглила, как связать петлю, вдвоём они засунули в неё Антона и подвесили его на люстре. На всё ушло чуть больше пяти минут.       — Неплохая работа, — улыбнулась Настя, похлопав Машу по спине, и вытерла пот со лба. Всё-таки поднимать этого лося даже вдвоём было непросто.       — Гей украл у лесбиянки букву «Н»... — задумчиво произнесла Маша.       — Чего? — Настя недоумевающе посмотрела на свою девушку.       — ...И получилось слово «гений». Таким образом, феминитив к слову «гений» — «лесбийка».       По потолку пошла трещина. Раздался скрип. Из кронштейна, словно пули, вылетели болты. Более ничем не удерживаемое тело Антона полетело вниз и грохнулось на пол, сверху на него прилетела люстра и с грохотом разбилась на бесчисленное количество осколков.       — Да ёбаный твой рот, — застонала Настя.       — А как бы мы объяснили, как он вообще оказался у нас в квартире? — только сейчас поняла Маша.       Раздался дверной звонок.       — Блять, сантехник! Убери осколки, а я его в ванну спрячу, — сказала Настя и потащила труп за руки.       Спрятав тело и убрав осколки, они открыли дверь сантехнику. Насвистывая какую-то мелодию, он зашёл на кухню, подошёл к раковине и подёргал кран. Не работает.       — Не работает, — подтвердил он.       — Правда? — процедила Настя сквозь зубы.       — Можете сами убедиться, — он отошёл, предлагая пройти к раковине.       Настя не сдвинулась с места, прожигая его взглядом.       Сантехник снова подошёл к раковине и окинул кран туповатым взглядом. Он присел, открыл дверцу под раковиной, достал оттуда мусорное ведро, принюхался к нему, как сомелье к бокалу вина, и поставил в сторону. Нежно погладил сифон, постучал по нему.       — Зачем Вы смотрите сифон, если не работает кран? — спросила Маша.       — Мне нравятся сифоны, — ответил он и подмигнул.       Девушки переглянулись.       Он ещё раз подёргал кран, осмотрел его с разных сторон, и с видом эксперта повторил:       — Не работает.       — Потому мы вас и вызвали, — сказала Настя. — Почините.       — Не получится, — сказал сантехник и рассмеялся. — Вы же вызвали меня для диагностики. С вас двести рублей.       — Вас вызвали, чтобы Вы починили сучий кран, — прошипела девушка.       — Охо-хо, кто-то не в настроении? — сантехник опять подмигнул. — В заявке сказано — «диагностика».       — По-чи-ни-те, — раздражённо повторила Настя.       — У меня нет с собой инструментов, — сказал сантехник и снова рассмеялся, видимо, посчитав этот факт очень забавным.       — Блять. Тогда убирайтесь.       — Ага, но сначала двести рублей за диагностику.       — Чего? Нет, — усмехнулась Настя.       — Всмысле — «нет»?! — возмутился сантехник. — Я провёл диагностику. Будьте добры, денюжку на лапу, — он выставил ладонь.       — Ты ничего не сделал. Не за что платить. Вали отсюда.       — Да вы чё?! Я диагностику провёл! Платите или мы вас больше обслуживать не будем!       — Какая трагедия.       — Я провёл диагностику! Платите, я сказал!       — Да ты же нихера не сделал! — сорвалась Маша. — Я звонила и попросила русским, блять, языком починить кран! С хрена ли мы тебе должны платить?!       — Потому что я провёл диагностику!       — Ты просто, блять, подрочил кран и сказал, что он не работает! Мы, по твоему, этого не знали?!       — Вас предупреждали — сначала мы проводим диагностику, а потом — ремонт!       — Я думала, вы за один заход это сделаете! — орала Маша. — Что это за бред, нахуй?! Что нам толку от того, что ты пришёл и кран этот сраный подёргал?!       — Да посрать мне, чё ты там думала!       — За базаром следи, урод, — Настя толкнула сантехника в плечо. Он отошёл.       — Я диагностику провёл. Давайте деньги.       — Пошёл вон, сука.       — Я ментов вызову, они вас по пальцам пересчитают! Деньги дайте! Я диагностику провёл!       — Вызывай, дебил, они же тебя возьмут, мошенник ты ебаный.       — Я диагностику провёл! Дайте денег!       — Да вы все денег просите, попрошайки сраные! Пошёл нахуй отсюдова, пока и тебя не грохнула!       — Денег дайте, суки!       Настя замахнулась на него кулаком. Он завизжал и побежал в сторону выхода.       — Вам это с рук не сойдёт, суки! — крикнул он и выбежал в подъезд.       Настя выскочила на лестничную клетку и крикнула:       — Гандон ебаный!       — Диагностика! — выкрикнул он в ответ и выбежал из подъезда.

***

      Настя обшарила все кухонные шкафчики. Пилы там, как ни странно, не нашлось. Она взяла молоток и пару ножей, один из которых передала Маше.       — Что мы будем делать? — спросила она.       — Расчленим его, пропустим через мясорубку, и смоем нахрен в унитаз.       — Боже... — Маша прислонила ладонь ко рту. — Меня сейчас стошнит.       — Ты вообще-то его сожрать предлагала!       — Да, но я же не задумывалась о таких подробностях!       Они зашли в ванную. Настя взяла руку Антона за запястье, замахнулась молотком и долбанула по локтю. Маша вздрогнула.       — Ч-что ты... — промямлила она.       — Я же не смогу ножом разрезать кость, верно? — Настя ещё раз ударила по локтю. Побледневшая Маша выронила нож, тот воткнулся лезвием в резиновый коврик. Настя отпустила руку. Судя по тому, как она выгнулась, в области локтя кость была полностью уничтожена.       Настя отложила молоток, взяла нож и полоснула им по локтю. С десяток капель крови брызнуло на стену. Она погрузила нож в надрез и принялась резать. Маша, прижав руку ко рту, побежала в туалет. Проблевавшись, она вернулась помогать Насте.       — Бери нож и режь правую руку, — сказала Настя. — Я сказала, правую! Я сказала, руку, блять!       — Не ори на меня!       — Извини. Так, режь пока, я щас приду.       Настя отошла выпить воды. Когда она вернулась, то обнаружила, что Маша что-то рисует на трупе фломастером.       — И какого хрена ты делаешь? — поинтересовалась Настя.       — Татуировки ему рисую. У него же их не было, — беззаботно ответила Маша, продолжая разрисовывать туловище.       — Татуировки... — задумчиво кивнула Настя. — И нахера ты это делаешь?       — Ну всмысле? — Маша прекратила рисовать и посмотрела на свою девушку так, будто та не понимает элементарных вещей. — У него не было татух. А теперь будут. И его по ним опознать не смогут.       Настя едва сдержалась, чтобы не ударить себя по лицу.       — Машенька... — она присела перед ней на корточки. — Во первых, татуировки не фломастером делаются. Нужна тату-машинка.       — А-а... То есть нам надо где-то достать тату-мошонку?       — Во вторых, мы его в фарш превратить планируем, не забыла? В фарш!       Маша, нахмурившись и ничего не говоря, смотрела на Настю.       — Я говорю, в фарш мы его измельчим! — повторила Настя.       — Ааа! То есть нам надо будет татуировками фарш покрыть? — Маша поникла. — Но это сложно будет. Фаршинки маленькие и их очень много...       — Режь давай, — Настя забрала фломастер и кинула его в сторону кухни.       Отделив руки от тела, они вдвоём толкали труп в ванне, пытаясь поменять его положение. Маша не понимала смысла действий своей девушки, но всё равно помогала ей. Они обе замарали свою одежду кровью.       — А ты уверена в том, что надо делать именно так? — спросила Маша.       — Открою тебе секрет: до сегодняшнего дня я ни разу, блять, не практиковалась в расчленении трупа! Ты знаешь, как лучше, а?! Если нет, то просто молчи и помогай! Режь!       — Не могу я, блять, резать! Это ужасно! Это мерзко!       — А мне, думаешь, в кайф этим заниматься?!       Маша перестала возиться с трупом и села на пол, обняв себя за колени. Настя уставилась на неё.       — Эй, ну ты чего? — спросила она.       — Я такая тряпка и трусиха, — вздохнула Маша. — А ты ещё орёшь на меня. Это не помогает.       Настя села рядом с ней и приобняла её.       — Извини. Просто я тоже нервничаю.       — Но ты всё равно всё делаешь так хладнокровно. Ты такая храбрая.       — Милая, храбрость не в том, чтобы не бояться. Мне ещё как страшно. А тот, кто ничего не боится, ничем пугающим не занимается. Храбрость в том, чтобы действовать вопреки своему страху.       — Ого, — усмехнулась Маша. — Вот это речь. Ты прямо как Уинстон Черчилль. Теперь-то я вдохновлена, — Маша грустно вздохнула. — Блин, я всё равно не понимаю, как тебе удаётся всё это делать, не колеблясь. Ты как та мрачная чёрная девочка из того мистического подросткового сериала.       — Э... Ты про «Уэнсдей»?       — Да. Ты — литеррарий она.       — Литеррарий? — переспросила Настя.       — Ага, — кивнула Маша.       — Может, «литералли»? — Настя почувствовала себя глупо, произнося вслух этот англицизм.       — А я как сказала?       — «Литеррарий».       — Я так и сказала!       Настя усмехнулась.       — Ну, если я — Уэнсдей, то ты — моя Энид, — она улыбнулась и чмокнула Машу в губы.       — Что ещё за Энид? — спросила Маша.       — Подружка Карла из «Ходячих». Ну что, ты готова?       — Ух, — выдохнула Маша. — Партия сильна, трудности наши несильны. Поехали.       — Чего? — усмехнулась Настя.       — Забей.       Они пошли в ванную, но Машу отвлёк звонок её телефона. Окровавленными руками она взяла его и посмотрела, кто звонит. «Мама». Она взяла трубку.       — Алло-у?       — Маша, привет, ты не помнишь, какой у меня пароль от ватсаппа?       — Откуда мне знать, мам?       — Ну ты же мне его на телефон скачивала!       — Но регистрировалась-то ты сама! Мам, я сейчас очень занята...       — У меня просто новый телефон, но на нём почему-то со старого ничего не сохранилось. Как мне зайти в ватсапп?       — Не знаю я. Может, ты на бумажку какую-нибудь пароль записывала? Я правда занята, мне надо...       — О, точно! Всё, нашла бумажку. Помощь уже не нужна, я сама справилась.       — Всегда пожалуйста...       — А чем ты там занята, кстати?       — Небольшие проблемы, долго объяснять. Мне правда надо идти.       — А-а, проблемы, ну ясно. А я вот в сауну собираюсь.       — Я так рада за тебя, — сквозь зубы сказала Маша.       — А у тебя там походу что-то серьёзное, да? Ну ладно, можешь не рассказывать. Но помни — хоть тело моё щас будет греться в сауне, душою я всегда с тобой и твоими проблемами. Кстати, я твои карточки с животными-уродцами сыну тёти Эли отдам, хорошо? Ну ладно, пока.       — Не трожь покемонов!.. — звонок уже был сброшен. — С-с-сука!       Следом зазвонил телефон Насти.       — Да чтоб тебя... Насть! Твой телефон звонит!       Настя вышла из ванной, Маша зашла туда. Она хорошенько отмыла руки от крови и посмотрела на труп. Конечности уже были отрезаны, живот вспорот. Уже сделано так много. И предстоит не меньше. В ванную забежала Настя.       — У нас проблемы! Хозяин квартиры вот-вот будет тут!

***

      За те считанные минуты, что оставались до прихода арендодателя, Настя и Маша отмыли кровь, попавшую на кухню, замазали зубной пастой дыру и трещины на потолке, оставшиеся от люстры (хоть бы он не заметил, что люстра куда-то бесследно исчезла), каким-то образом заперли ванную. Убрали весь срач, который смогли, и сменили окровавленные футболки.       Открыв дверь собственным ключом, в квартиру вошёл мужчина лет шестидесяти, с недовольным лицом, седыми висками и в очках. Ростом он был ниже обеих девушек.       — Добрый день, Лев Давыдович, — поприветствовала Маша.       — Кому как, — мрачно сказал он. — Мне птичка в эротическом сне нашептала, что вы тут вечеринки и оргии устраиваете. Это правда?       Девушки недоумевающе переглянулись.       — Какие оргии, Лев Давыдович, мы тут сидим ниже воды, тише травы, никому не мешаем, — залепетала Маша       — Да я шучу, — так же угрюмо сказал он. — Но всё равно будет не лишним проверить, что вы мне тут хату не разгромили.       — Разве мы давали повод подозревать нас в чём-либо, Лев Давыдович? — спросила Настя.       — Опять же, мне приснился эротический сон с птичками, — сказал Лев Давыдович так, будто это всё объясняло.       — Какими, нахуй, птичками? — тихо прошептала Настя.       Мужчина окинул взглядом кухню. Шторы были широко открыты, свет с улицы проникал на кухню, делая искусственное освещение ненужным. Лев Давыдович отсутствия люстры не заметил. Неторопливым шагом он прошёл в спальню и спросил:       — Это спальня?       — Нет, это прачечная, — попыталась пошутить Настя.       — Хуячечная. Не надо шутить. У меня проблемы с памятью и мочеиспусканием в последнее время, — ответил он.       — Кхм, простите.       — Бог простит, — сказал Лев Давыдович, а потом, нахмурившись, осмотрел Настю с головы до ног. — С вами всё в порядке? У вас кровь.       Настя посмотрела вниз. Пока она резала труп, ей между ног на штаны попало немного крови.       — Месячные, — невозмутимо сказала она.       — Ясно.       Он вышел из спальни, протолкнувшись между девушками, и пошёл в сторону ванной. Попытался открыть дверь, но у него ничего не вышло.       — Почему закрыто? — спросил он у Насти.       — А у нас там... — на лбу у неё выступил пот, она посмотрела на свою девушку в поисках ответа.       Переглянувшись, Настя и Маша выпалили одновременно:       — Проявочная.       — Порно.       Настя с широко раскрытыми глазами посмотрела на Машу. «Порно?!» — одними губами сказала она.       — Да, мы снимаем лесбийское порно и там проявляем его, — сказала Маша.       — Ну, мне этого знать было не обязательно. Главное, не шумите сильно, а то соседи будут жаловаться. Кстати, что за запах?       Вот чёрт. Девушки привыкли к этому металлическому запаху крови, стоявшему в воздухе, и совсем забыли про него. Лев Давыдович сначала подошёл к Маше, обошёл её, принюхиваясь, словно хищник к добыче. Потом подошёл к Насте и принюхался к ней, вставая на цыпочки. Они обе сильно нервничали. Потом Лев Давыдович принюхался к тыльной стороне своей ладони и сказал:       — Ох, простите. Это от меня. Опять забыл помыться.       Маша сжала губы, чтоб не засмеяться. Настя хмыкнула.       — Ну, раз здесь всё в порядке, — продолжил он, — то я могу идти. Развлекайтесь.       — Досвидатушки! Всего хорошего! — кинула на прощание Маша вслед уходящему арендодателю.       Когда он ушёл, девушки пошли в ванную. Открыв её, они обнаружили, что всё это время там сидел Потрошитель! Однако, оказавшись рядом с кучей человеческого мяса, он не стал притрагиваться к конечностям или внутренностям. Вместо этого он отгрыз Антону губы.       — Пошёл вон, крыса лысая! — заорала Настя.       — Не называй Шилу так! — возмутилась Маша. Она подбежала к коту, которого Настя выкинула из ванной, взяла его на руки и обняла. — Тшшш, мой мохнатик, не бойся. Она не считает тебя крысой, не обижайся, лысенький ты мой арестантик. Она любит тебя не меньше моего, правда, — сюсюкалась она с Потрошителем.       Недовольный кот выбрался из хватки девушки и убежал от неё.

***

      С горем пополам они расчленили этот злосчастный труп. Пропустили его через мясорубку. Раздробили кости. Смыли в унитаз. От этого он пару раз забился, пришлось прочищать сантехническим тросом, за которым Мария сходила в магазин сантехники.       Когда тело было наконец уничтожено, Маша полезла к Насте и увлекла её в поцелуй. Который затем перерос в страстный и долгий секс.       — Это на тебя так убийства и расчленёнка влияют? — спросила Настя, лёжа в обнимку со своей девушкой. — Надо будет ещё кого-нибудь случайно убить, чтобы повторить это.       — Насть. Замолчи, — Маша медленно выводила пальцем узоры на груди Насти. Они обе были голыми. — Ты путаешь причинно-следственные связи, — Маша задумалась и сонным голосом продолжила: — Слушай, а ведь камера на домофоне записала, как он вошёл в подъезд. Вошёл и не вышел.       — Спокойно, — Настя погладила волосы Маши и поцеловала её в лоб. — Его никто ещё долгое время искать не будет. От родни он ушёл, от своих собратьев по вере тоже. Когда его спохватятся, это уже будет перезаписано. А просто так просматривать записи никто не станет.       Маша ничего не ответила.       — Маш? — тихо позвала Настя.       Снова тишина. Настя прислушалась. Маша тихо и ровно вздыхала. Она уснула. Настя предельно осторожно выбралась из её объятий и укрыла её.