Начало

Когда Широков развёлся, он был в яме, в глубокой чёрной яме. Жена, которая натерпелась от него "творчества", поздних возвращений с записей подкаста с запахом алкоголя и сигарет, так и не поняла, чем он занимается. Все старания последних месяцев в Грузии были уничтожены одним щелчком шариковой ручки, которой ему пришлось подписать бумаги о разводе. В тот вечер Широков просто решил разрядиться на караоке-вечеринке, которая проходила в новом стендап клубе. Вдруг, после пятого бокала виски с колой, Косте очень сильно захотелось послушать старые песни о главном, именно Антонова. Про безответную любовь, про то, что он всё-таки нужен семье, сыну, родителям, своей жене... Костя взял высокую ноту на "Вновь и вновь ... ", как голос его оборвался и он обвис на Овечкине, рыдая ему в плечо. А Илья просто обнял его и стоял, держал его крепко-крепко. А Широкову казалось, что в яму упал маленький лучик света. Илья никогда ничего от Широкова не требовал в личном плане. Работа - одно, личная жизнь - другое. Подходы к этой работе были слишком разные. Костя любил импровизировать, любил, когда рождалось что-то в моменте. А Овечкину нравилось придумывать шутки, их разгонять, а потом выходить с готовым материалом на сцену, зная, что шутка годная. Им нравилось работать вместе, придумывать новое и разгонять всякую дичь, после чего Костя опускал голову и тихо говорил: "Отвратительно!". Сильно ржал и ложился на Илью в новом приступе смеха. Прошло много месяцев, опять наступил один из караоке-вечеров. Костя сильно хотел петь, он знал, что будут все, ему сильно хотелось потусить, напиться хорошенько и пойти с Ильей в компы. Вообще, Илья стал неотъемлемой частью его мира, если он день не общался с Овечкиным, он хотя бы отправлял "знак яиц", на что ему иногда приходили мордочки с сердечками вместо глаз или короткое "Отъебись". Костя тогда понимал, что Илья занят, но внимание проявил. Довольный ложился спать. Чтобы на следующий день увидеть этого балбеса снова. Костя медленно выбирал одежду, рубашки, футболки, джинсы, даже брюки валялись на кровати. В какой-то момент, Костя наткнулся на галстук, который был ещё со свадьбы, и настроение испортилось. Выбрав обычную белую футболку и джинсы, Костя запихал все в шкаф, закрыл дверь и попытался не думать о галстуке. Прошло много времени после грустного заезда его семьи в Грузию, решения расстаться и прощания с сыном. Потом операция, после которой все болело ниже пупка примерно месяц. Все это было позади. Костя, надевая футболку, решил думать о предстоящей караоке-вечеринке. Он вёл её снова с Арианой, ему надо было немного настроиться. Для этого он всегда слушал всякие разные хиты и наткнулся на ту песню, под которую он танцевал с Овечкиным в Ереване. Они обнимались, на заднем плане стоял Эдо и ржал, Илья стеснялся немного, а Косте было наплевать. Илья был мягким, милым, жену ему напоминал. Костя ухмыльнулся своей же шутке. Илья был на самом деле чуть ли не противоположностью: творческий, открытый... и понимающий. Иногда, конечно, тоже мог жёстко послать или объяснить, в чем Костя не прав. После отъезда семьи, Костя долго сидел на кухне у Ильи, пытаясь понять, что произошло. Илья тогда взял Костину руку, сжал её и посмотрел тому в глаза. "Ты же знаешь, что я тебя понимаю! Я очень сильно уважаю то, что ты делал. Ты для семьи старался. Ты и для нас старался. У сына твоего охерительный отец! Ты невероятно сильный чувак. Ну, не получилось! Ну, бывает! В эмиграции так у всех." Илья сжал ещё раз руку Широкова. Костя смотрел на свою кружку с чаем, чувствовал тёплую, немного влажную, руку друга и начал понимать, что может быть он делает все правильно. Только не так быстро, как хотелось бы.