Колыбельная для Столаса

Вот уже три дня, как Столас живёт дома у Блица. Да- да, и история предшествующая этому событию вполне может претендовать на звание очень пафосного фанфика, но Блиц не жалуется. Наоборот весьма рад приютить у себя птицу. Пусть принц больше не принц на ближайшее столетие (или до тех пор, пока не подаст прошение обжаловать приговор), грустный, взъерошенный, однако живой. Наконец то, после стольких переживаний и бесконечного «гадания на ромашке» они смогли поговорить. Понять и сказать, что бесконечно любят друг друга. Теперь Блиц с ещё большим рвением возвращался домой после работы, потому что знал, что его там ждёт милая долговязая птица, которой он так нужен. Родной, ласковый Столас. Блиц и сам стал добрее. Постоянно крутился вокруг него, ухаживал, на что бывший принц хихикал, говоря: «Ну хватит, я же изгнанный, а не больной». Изгнанный…теперь Блиц мог с уверенностью сказать, что они похожи. Отец тоже прогнал его после его признания в том, что пожар в котором погибла мать, случился по его вине. Вот такая она, жизнь, та ещё сволочь. А впрочем, жаловаться не на что. Оба живы, оба рядом и оба любят — это самое главное. Единственное, что печалило больше изгнание Столаса — его бессонница. Он не мог заснуть как ни старался. Если ему и удавалось впасть в дремоту, то на короткое время, и сон этот был очень тревожным. Перед глазами бедняги чётко вырисовывался тот момент, когда Сатана забирает его силы, а то ещё хуже — Блиц в цепях и палач с топором рядом. Таблетки не помогали, а водить Столаса к врачу, чтоб его там в коридоре ещё раз опплевали, красный совсем не хотел. Оставалось только надеяться на интернет. В ход шло всё, любой обсурд, лишь бы помогло. Травяные сборы всех мастей и составов, тёплая ванна с солью, но ничего из этого не решило проблему со сном. Медовые соты, которыми любезно поделилась Вельзевул, тоже оказались бесполезны, но безумно вкусны. Блиц даже шутил, что если Столас так пристрастится к мёду, то он будет звать его Винни Пух. Одним словом, смех сквозь слёзы. — Без понятия, чё делать, чтобы он заснул. Не просто заснул, а утух, как ты на работе — Жаловался чертёнок Луне — никакая бня из интернета не помогает. — Ну, спой ему колыбельную. — Ты прикалываешься? — Конечно да! Мы же не хотим, чтоб у него уши сбежали — Усмехнулась дочь. — Нормально я пою! Луна высунула язык и показала средний палец. В шутку конечно. После того, как она чуть не лишилась отца, ей едва ли хотелось с ним ругаться. Колыбельная, ну и абсурд, Столас ведь не совёнок. Однако, когда настал вечер, Блиц всё-же решил это попробовать. Не поможет заснуть, так хоть повеселит сову немного, а то ходит он как утконос депрессивный, смотреть больно. Так что, не совсем говно идея. После купания, рогатый уложил птицу на диван, укрыл одеялом и поцеловал в клюв для верности. — Благодарю, Блиц, за всё. — Тебе спасибо, фазанчик, но в в следующий раз зад к моему лицу можно не подставлять. Столас грустно курлыкнул. Не удалась шутка. Эх, шутить Блиц с детства не умел. — Ну, не грусти, птица, мы со всем справимся, и не через такое проходили. — Мне страшно засыпать. Как закрою глаза, сразу вижу… — Знаю, милый. А хочешь, я тебе спою? Столас пожал плечами. — Приму это за «да». Блиц прокашлился с деловитым видом и запел: — Баю- баюшки- баю, не ложися на краю… Что петь дальше, он понятия не имел. Петь колыбельные ему никогда не приходилось. Конечно, была у него мечта петь для Луны на ночь, но она была слишком взрослой для этого, к тому же на дух не переносила отцовское пение. Так что, пришлось прибегнуть к самому паршивому способу выкрутиться из ситуации — импровизировать: — Упадёшь с дивана, блять, Не смогу тебя поднять Луна вон уже храпит, Так что стены ходуном, Вот и ты давай, сова, Завались- ка крепким сном Я тебя поцеловал В ванной тоже искупал Счёт за воду к нам придёт Будто мылся бегемот Я не знаю чё пою Вот такие вот дела, Я тебя предупреждал, Что всегда несу хуйню Столас, ну- ка засыпай, Человеком будь, сова, Чё вообще я сказанул Ты ж совсем не человек Да и я не человек, А рогатое говно, Но меня ты полюбил, Так что извиняй, братан Птичка милая моя, Срать пора уже давно Я хотел сказать, что спать, Но оговорился, блять И тут случилось неожиданное — Столас засмеялся. Да не просто засмеялся, а захохотал, заржал так, что все лошади в шоке, аж слёзы на глаза навернулись: — Ухухухухухухухухух, Блииииц! — Тихо ты, Луну разбудишь. Хотя, судя по тому, что и из её комнаты доносились звуки стаи умирающих чаек, она тоже не спала. Столас продолжал хохотать, забавно дрыгая своими длинными лапами, Блицу самому стало смешно. — Ну, хотя- бы ты смеёшься, и то хорошо. — Спасибо, милый. Посмотрим ночной марафон «Адской новеллы»? — Столас… — Ну пожаааалуйста! — Ладно, но в перерывах на рекламу смотрим «Дружба — это чудо». — Хорошо — Кивнул принц…бывший принц. Блиц подумал, что как- нибудь надо ему сказать, что его обвиняли не только в краже гримуара, но и в покушении на жизнь. Это должно помочь. Столас- то по- любому должен знать, кто его смерти хочет. Вернёт принц себе свои владения. Но это позже. Сейчас у него и Блица совсем другие планы.