Lifeblood

      Сэм весьма хорошо знаком со смертью.       Обычно всё происходит быстрее, чем сейчас. Он закрывает глаза и видит Дина лицом к лицу, в Колд Оак, с ножом в позвоночнике, или сидящего на кровати мотеля с ружьём, направленным в грудь. Это причиняет боль, но она недолговечна, как сорванный пластырь. Он входит в холодную, манящую темноту. Там он чувствует себя в безопасности. Весь мир исчезает. Он словно заснул, чуть позже проснувшись, а его раны исчезли, как во сне, но засохшая кровь на одежде осталась, как предупреждение.       Раньше он никогда не задумывался о собственной смерти. Он чувствует, как та проникает в его поры. Его голова пульсирует, словно в ней раскат грома, даже когда Люцифер замолкает. Всё слишком далеко зашло, чтобы пережить это без чуда, которого не произойдёт. Некоторое время назад он задавался вопросом, какие части тела откажут в первую очередь, и Люцифер «помог» ему, отсчитывая часы, сидя верхом на торсе Сэма и проводя пальцами по его коже. Мстительно тыкая в рёбра, он точно определил, когда именно Сэм мог ожидать, что его органы откажутся от борьбы.       — Первый раз умираешь в одиночестве, Сэмми? — сказал он, и голос его стал мягким и сочувственным только для того, чтобы он смог прервать это мгновение спустя. — Дин не вернётся вовремя. Мы поняли это в ту минуту, когда он ушёл.       Сэм отвёл взгляд, склонив голову набок.       — Я здесь. Я не оставлю тебя. Разве это не утешает?       Люцифер ждал ответа. Сэм не мог его дать. Вместо этого тот решил найти ответ внутри Сэма, подвергнув его вивисе́кции, которая продолжалась до тех пор, пока Сэм не перестал плакать, а когда всё закончилось, не было ни крови, ни порезов, только Люцифер выглядел слишком довольным собой, пока Сэм пытался сдержать рвоту. Он слишком устал, чтобы что-то предпринять, разве что, снова отвернуться.       Что-то новое не давало Сэму уснуть последние несколько дней, когда его время подходило к концу. Звук, от которого он уже был оглушён однажды, когда сломалась последняя печать, и Клетка открылась под его ногами, а весь свет и сила, которые были Люцифером, с воплем вырвались наружу. От этого звука у него застучали зубы. Он никогда не слышал, чтобы его галлюцинация издавала что-то похожее на этот звук. Тот насмехается, оскорбляет и кричит очень по-человечески. Даже его пытки грубые и физические. Сэм не достоин того, чтобы его преследовал ангел, каким бы падшим он ни был. Когда звук наконец умолк снова, Сэм не был уверен, почувствовал ли он облегчение.       Галлюцинация дала ему не больше суток, пока у Сэма не отказала печень. Возможно, он лжёт. Выпавшие волосы на подушке говорят сами за себя.       Разум Сэма наполнен спокойной и пугающей уверенностью. Всё кончено. Он проиграл.       А Люцифер всё никак не заткнётся. Сейчас он делает это, чтобы подразнить, позлорадствовать. Сэм вяло прикрывает уши, но это никак не помогает его заглушить.       В течение последнего дня в его палате был кто-то ещё. Она выглядела, как хорошо одетая женщина, бесстрастно наблюдающая за тем, как его состояние ухудшается. Она не из персонала. Он уверен, что никто, кроме него и Люцифера, не может её видеть.       — Стервятник, — выплёвывает в неё Люцифер, — я ещё не закончил. Найди другое место для кружения, — она никак не реагирует, только смотрит на часы, а затем на Сэма. В её глазах читается что-то похожее на жалость, пустота, которая не приносит утешения и не побуждает к действию. Сэм чувствует странную благодарность Люциферу за то, что он набросился на неё, как дикий пёс, даже если она этого не слышит. Он ни за что не смог бы сделать это сам.       Нетрудно догадаться, кто она такая и для кого она здесь.       Сэм смотрит на неё, чувствуя, как раскалывается голова. Каждая клеточка его тела ноет. Сердцебиение ощутимо ослабевает. Она хмурится, кивает и постукивает по своим часам. Значит, недолго. Сэм жалеет, что Дин старался спасти его. Он хочет обнять его в последний раз, чтобы голос Дина, грубый, с фальшивой надеждой, сказал ему, что всё будет хорошо, и они разберутся с этим. По крайней мере, утешает то, что, пока Кроули держит Ад в узде, ни один демон из ныне живущих не пойдёт с Дином на сделку.       Сэм устал. Всё в порядке. Он не будет сопротивляться. Он успокоится.       — Вернись ко мне, — говорит Люцифер, потому что он никогда не позволяет Сэму забыть об этом.       Сэму даже наплевать. Его отпуск окончен. Он возвращается в Клетку, где ему самое место. Кастиэлю не следовало вытаскивать его оттуда. Дину не следовало тащить за собой и его душу. Он не стоил таких усилий.       Люцифер снова смеётся. Сэм вздрагивает. Жнец скрещивает руки на груди.       А потом, впервые за много дней, воцаряется тишина.       Сэм не доверяет этому. Он не даёт своим глазам закрыться. Чем дольше это продолжается, тем сильнее его тело напрягается в ожидании. Вот-вот свалится ботинок. Это лишь вопрос времени.       Он слышит звук удара. Ветер растрепал его волосы, щекоча лицо. И вот, он видит трёх человек в своей комнате.       — Сэм? — тихо спрашивает Люцифер. Он выглядит не очень хорошо. Он истекает кровью, открытые раны покрывают его лицо, руки и, вероятно, другие места, которые Сэм не видит. У Сэма кружится голова. Его взгляд возвращается к тому Люциферу, который был здесь первым, на котором нет никаких отметин и никогда не было. У того такое выражение лица, будто он никогда не нуждался в Сэме.       — Тебе мало того, что я должен делить тебя с ней. Теперь я вторгаюсь на свою же территорию? — он говорит это так, словно вот-вот закатит истерику.       Другой Люцифер поворачивается к нему лицом. Галлюцинация Сэма о нём застала врасплох так же, как он себя чувствует. Люцифер, тот, у кого течет кровь, наклоняет голову, оглядывает своё отражение с головы до ног, и, когда снова смотрит на Сэма, его лицо искажено скорбью.       — Таким ты меня видишь? — спрашивает он.       — Это то, что мы есть, — отвечает за Сэма галлюцинация. Сэм не уверен, о каких «нас» тот говорит.       — Замолчи, — приказывает Люцифер. Глаза Сэма расширяются, когда происходит невозможное: мерцание по краю его галлюцинации.       — Если Сэм не может заставить меня, что заставляет тебя думать, что ты… — в его тоне слышится отчаяние, совершенно не похожее на то, что было, когда Сэм его изгнал. Люцифер свирепо смотрит на свою копию.       — Я сказал, заткнись.       И он исчез. Просто так. Сэм выдыхает. Люцифер поворачивается к жнецу:       — Ты можешь идти.       — У нас назначена встреча, — раздаётся затем голос жнеца. Люцифер тяжело вздыхает.       — Она у тебя была.       Он подходит ближе к Сэму, присаживаясь на край кровати. Сэм крепко зажмуривает глаза. Люцифер касается его плеча. Ему холодно. Из-за всего этого адского пламени в голове, он совсем об этом забыл.       — Он принадлежит мне. Когда он умрёт, ты передашь его душу мне, — он немного подождал. — Я прав?       — Прав, — подтверждает жнец.       — Тогда, твоя роль здесь неуместна. Я заберу его лично, — Сэм встряхивается. Люцифер обращает на это внимание, рука тяжелее ложится на плечо. — Не бойся, Сэм. Я здесь, — он гладит Сэма по волосам и морщится, когда пряди вытягиваются слишком легко.       — Я выпустил тебя из поля зрения на пять минут… — голос затихает. В нём слишком много боли, чтобы он мог говорить. Он сглатывает и оглядывается через плечо на жнеца. — Я сказал тебе уходить.       — Я всё ещё должна убедиться, что его душа перейдёт на другую сторону, — в её словах Сэм звучит, как работа. Важная, но всё же, просто бизнес. Люцифер ненавидит это. Сэм не уверен, откуда он это знает, но чувствует, как мурашки бегут по коже.       — Этого не будет, — пальцы Люцифера скользят по лицу Сэма, от мешков под глазами до почти заживших синяков после несчастного случая. — Я не стану повторять тебе снова. Вытаскивая себя из Ада, я потратил последнее столетие на то, чтобы найти его. Ты ведь не хочешь оказаться тем, кто встанет у меня на пути сейчас, — жнец издаёт крайне недовольный вздох.       И тогда в комнате остаётся только одна личность, кроме Сэма. Наконец-то они остались наедине.       Сэм отчаянно хочет закрыть глаза. Этот Люцифер такой тихий, его прикосновения такие нежные и успокаивающие.       — Нет, пока нет, Сэм, — говорит Люцифер. — Если ты сейчас уснёшь, то уже не проснёшься. Давай не будем действовать Смерти на нервы больше, чем мы уже это сделали.       Сэм всхлипывает. Он должен был знать, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Даже этот Люцифер не даст ему уснуть.       — Я знаю, — бормочет тот, — я знаю. Поверь, я планирую уложить тебя в гораздо более удобную постель, чем эта, и заставить проспать неделю, но сначала нам нужно кое о чём позаботиться.       Рука Люцифера скользит вниз по телу и ложится ему на грудь. Сэм делает глубокий вдох, слегка приподнимая руку. Его глаза на мгновение прищуриваются, ища ответа. То, что он обнаружил, заставило нахмуриться ещё сильнее.       Сэм издаёт вопросительный звук. Это было куда больше, чем он мог заставить себя сделать в последнее время. Люцифер сделал его разговорчивым. Тот поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, прежде чем снова уставиться.       — Здесь много повреждений, Сэм. Клетка так просто ничего не отпускает. Не знаю, как ты продержался столь долго, — Сэм чуть не давится от смеха. Легко.       — Я знаю, как исцелить тебя. Мне нужно твое согласие, чтобы…       — Нет, — хрипит Сэм. Люцифер останавливается.       — Я не хочу, чтобы ты умер, — отвечает он упрямо и чуть расстроенно.       — Я не твой сосуд, — говоря это, Сэм чувствует, что его вот-вот вырвет, или он потеряет сознание, или и то, и другое вместе. Глаза Люцифера на мгновение расширяются перед тем, как к нему возвращается самообладание.       — Это не то, о чём я прошу, — Сэму трудно поверить. Тела обоих распадаются на части.       — Ты действительно думаешь, что я просто монстр, не так ли? — тот выглядит так, будто Сэм на самом деле причинил ему боль. Но Сэм… не уверен в том, что думает. Его голова слишком забита дымом, в нём идёт ожесточённая битва между Люцифером, желающим разорвать его на части, и тем, кто сидит на его койке и хочет собрать воедино. Он не может совместить их. Люцифер снова прикасается к его лицу. Его большой палец прижимается к губам Сэма, как будто это самое близкое, что они оба могут вынести к поцелую.       — Тебе нужно, чтобы в тебе была частичка меня, и твоё тело было достаточно сильным для самоисцеления, но это не означает, что мне стоит воспринимать тебя, как сосуд, — Сэм морщится.       — Перестань так на меня смотреть. Это не было намёком. Я предлагаю пролить кровь для тебя.       Страх, сжимающий грудь Сэма, заставляет его слабое сердце забиться чаще. Он пытается оттолкнуть руку Люцифера от своего лица, но сомневается, что смог бы это сделать, даже если бы тот был человеком.       — Нет, — выдавливает он из себя, — нет, пожалуйста, не надо.       — Сэм, успокойся. Ты навредишь себе, — он отказывается. Он больше так не поступит. Он больше не станет таким, как прежде, чудовищем, которое Дин хотел уничтожить, эгоистичным и высокомерным, из-за которого весь мир должен был рухнуть. Он не позволит Люциферу превратить его в такого. Люцифер не двигается, держа Сэма за плечи обеими руками, чтобы тот не попытался скатиться с кровати и сбежать. Он говорит медленно, оттаскивая от грани паники:       — Я не демон. Моя кровь не вызывает привыкания и не может тебя изменить. Ничто во мне не может тебя изменить, — его ладонь снова обхватывает лицо Сэма. — Я уже часть тебя.       Он говорит правду. Сэм это чувствует. Но не понимает, как.       — Есть ли у меня твоё согласие? — Люцифер спрашивает снова. Сэм смотрит в его глаза. Люцифер беспокоится об ответе. Сэм резко выдыхает, понимая, что Люцифер спасёт его, но также он любит Сэма достаточно сильно, чтобы отпустить. Он не обрадуется этому, пусть и с уважением отнесётся к последнему желанию. Сэм может сказать «нет». Может быть, это бессмысленный жест, когда его душа всё ещё пребывает в благодати Люцифера, но если он действительно хочет, чтобы всё это кончилось, если это уже слишком, он может закрыть глаза и заснуть. Всё будет как всегда: короткая боль в темноте, в безопасности, только на сей раз он никогда не проснётся. Сэм накрывает руку Люцифера своей. Дьявола волнует только то, что сделает его счастливым.       — Да, — решает он. Люцифер здесь, и кажется, что он снова может дышать. Тот быстро убирает руку. На участке чистой кожи открывается порез. Так будет чище, но измученный разум Сэма задаётся вопросом, позволит ли Люцифер прижаться ртом к ожогам и слизать с них кровь. Ему не приходится долго размышлять об этом перед тем, как Люцифер прижимает порез к его рту. Ярко-красная кровь капает из него, покрывая потрескавшиеся губы Сэма. Он высовывает язык, чтобы попробовать её на вкус, и ещё больше крови попадает в открытый рот. Это совсем не похоже на кровь демона. Единственное сходство заключается в том, как быстро потребность в бо́льшем поглощает его мысли. Одной-двух капель недостаточно, чтобы насытиться. Он тянется к руке Люцифера своими, дрожащими, и подносит ко рту. Люцифер позволяет ему это, наклоняясь, чтобы Сэму было удобнее зажимать рану.       Порез достаточно глубокий, и когда Сэм посасывает его, кровь стекает ручьём. Вены Люцифера вскрываются для него. Сэм закрывает глаза, погружаясь в это на несколько секунд. Внутренний голос требует, чтобы он втянул в себя всего Люцифера, туда, где ему самое место, где Сэм в нём нуждается. С трудом сглотнув, он пытается воплотить это в реальность. Другой рукой Люцифер гладит его по волосам, слегка приподнимая голову, чтобы тот не подавился, когда будет пить. Язык Сэма увлажняет порез, жадно проникая в плоть Люцифера, словно таким образом он может вытянуть больше. Запасы постоянны, их всегда хватает, чтобы наполнить рот, но не настолько, чтобы он не смог вовремя проглотить. Сосуд Люцифера подчиняется ему и не заживёт сам, пока Сэм не сделает это первым.       — Бери всё, что нужно, — подбадривает тот. Сэм держится слишком крепко, ногти оставляют маленькие полумесяцы на и без того покрытой синяками коже Люцифера. Он не жалуется. Сэм не уверен, что он вообще может это чувствовать, кроме безумной радости от того, что часть его самого вернулась в тело Сэма. — Бери всё, если хочешь. Ты можешь. Я бы позволил тебе, — Сэм отрывается от пореза, чтобы отдышаться. Кровь всё ещё стекает по его задыхающемуся рту, капли скатываются по языку к гортани. Остаётся металлический привкус. В крови Люцифера нет серы, ничего, кроме чистого спасения, сберегаемого только для Сэма.       Пить из него — всё равно, что пытаться проглотить ядерный реактор. Сэм не может насытиться этим. Остатки благодати Люцифера смешиваются с каждой каплей, наполняя до краёв. Он чувствует, как кто-то ласкает его изнутри, избавляя от боли. Сердцебиение усиливается, когда благодать Люцифера проникает в его собственные вены и наполняет клетки энергией. Туман в голове Сэма не рассеивается, но проясняется больше, чем когда-либо за последние дни.       Он подносит запястье Люцифера ко рту и снова сжимает.       Сэм прислоняется к нему с бо́льшей силой, чем того требует его тело. Он продолжает пить, глоток за глотком. С каждым вздохом, с каждым ударом сердца благодать Люцифера проникает всё глубже в каждый орган. Губы Сэма перепачканы кровью.       Он не уверен в том, как долго пьёт. Он продолжает до тех пор, пока желудок не начинает протестовать, а Люцифер не выглядит бледным и шатким. Он перестаёт гладить Сэма по волосам, чтобы опереться рукой о койку, тяжело наваливаясь на неё, но так и не убирая кровь. Сэм благодарно гладит его запястье, прежде чем отдёрнуть. Это — напоминание о его собственной силе воли, которое было необходимо ему в течение нескольких месяцев.       Люцифер выглядит ещё хуже, чем когда прибыл сюда. Возле воротника его рубашки вздувается ещё одна рана. Сэм тянется к нему. Он снова протягивает руку, но Сэм обходит её, хватает за плечо и притягивает к себе. Люцифер склоняется над ним, и Сэм нежно целует ожоги. Он хочет, чтобы этого было достаточно, чтобы его исцелить.       — Какой теперь план? — Спрашивает Сэм. Он опирается на силу своего возбуждения, но, несмотря на это, всё ещё чувствует, как тело пытается остановить его и потерять сознание. Он сопротивляется по собственной воле ещё несколько мгновений в присутствии Люцифера. Тот улыбается.       — Это и был план. Я пришёл, чтобы спасти тебя, и теперь я это сделал, — Сэм прижимается губами к покрытой струпьями ране. Люцифер так красив. Он почти забыл об этом, видя только блеклую имитацию своей галлюцинации. — Я могу отвести тебя в более удобное место для отдыха, если ты дашь мне минутку прийти в себя.       — А что будет потом?       — Я не знаю, — взгляд скользит к столу в противоположном конце комнаты. Он пуст. И останется пустым. Сэм не слышит шёпота в своей голове, который означает, что галлюцинация вот-вот вернётся. Даже если это и так, однажды Люцифер уже прогнал её.       — Останься со мной, — говорит Сэм. Люцифер оглядывается на него. Он удивлён, но, получив такое предложение, не откажет себе в том, что ему нужно. Если Люциферу было трудно существовать без Сэма, когда у него была цель, каким бы ужасным ни был конец, каким бы ужасным ни был Апокалипсис, то Сэм не может представить себе идею о том, как теперь найти без него свой путь в мире.       И, что более важно, Сэм скучал по нему.       — Хорошо, — выдыхает Люцифер, поворачивая голову так, чтобы следующий поцелуй Сэма пришёлся ему в рот. На нижней губе остаётся его собственная кровь, которую Сэм слизывает. Затем он снова целует Люцифера в ожог на подбородке.       — Им будет только хуже, — отвечает ему Люцифер, — я не могу их вылечить.       — Пока мы можем придумать, как сделать так, чтобы твой сосуд тебя сдерживал, мне всё равно, — он целует другой ожог. Ещё один кровоточит, и Сэм даже не думает о том, чтобы поцеловать. — Кроме того, у меня тоже есть несколько новых шрамов, которые я хочу тебе показать.       — Позже, — говорит Люцифер. Он укладывает Сэма обратно. Тот не сопротивляется. Даже ангельская кровь в нём не может удержать в сознании. Люцифер закрывает ему глаза рукой.       — Обещаю, когда ты проснёшься, это будет не в этой камере, — Сэм слабо усмехается. За мгновение до того, как потерять сознание, он вспоминает, что Дин рано или поздно вернётся. Он открывает рот, чтобы попросить Люцифера оставить для него записку или что-то в этом роде, дабы сообщить Дину, что дьявол (по обоюдному согласию) похищает его брата, но тот исчезает, прежде чем он успевает вымолвить хоть слово.