Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

22 февраля 2000 года. Выходной следующего дня стал не благословением и заслуженным отдыхом, а самым настоящим проклятием. Гермиона с удовольствием отправилась бы шерстить библиотеку Отдела Тайн и погрузилась в пыльные подвалы архивов. Мерлин, даже пересмотреть воспоминания Нарциссы еще дюжину раз казалось ей меньшим наказанием, чем находиться под одной крышей с Роном. Проблема была вовсе не в нем как таковом. Все же сложно представить себе ситуацию, при которой Грейнджер прониклась ненавистью к лучшему другу. Корень проблемы таился в том, что Уизли и Малфой не могут существовать друг с другом мирно. То ли это соперничество, то ли действительно самая настоящая обоюдная неприязнь или и то, и другое, и третье. Гермиона могла понять, почему Рону не нравится Драко. Также вполне было ясно, почему Драко не переваривает Рона. Их взаимодействие могло стать ядерной бомбой, сброшенной на Гриммо 12. А Гарри, при всем его лидерском таланте и тяге к сотрудничеству все же был совершенно не так учтив и терпелив, чтобы разрешить этот давнишний и колоссальный конфликт. Именно поэтому Гермиона решила остаться дома. Ибо если она этого не сделает, то от уютной квартиры, вероятно, останутся одни лишь дымящиеся угли. Когда девушка проснулась за окном ярко светило солнце, а на часах было почти двенадцать часов дня. Видимо, за последние дни она так вымоталась, что даже не почувствовала, как проснулся Драко. Но одно радовало точно, дом стоял, криков не доносилось, только запах подгоревшей яичницы говорил о том, что на Гриммо бурлила жизнь. Умывшись и накинув домашнюю одежду, девушка спустилась на кухню. За столом сидели Джинни и Гарри, полюбовно воркуя и переглядываясь друг с другом с ноткой вожделения. По ребятам сразу было видно, что ночь они провели в увеселительном ключе. Драко развалился на диване и перелистывал свежий выпуск газеты. Его белоснежные волосы переливались потусторонним блеском в утренних лучах солнца, а мешковатая домашняя одежда резко контрастировала с его аристократической выдержкой. Он лениво поднял глаза на вошедшую на кухню Гермиону. Его взгляд смягчился, и он послал девушке легкую улыбку. Сириуса видно не было, скорее всего, он поспал часа три и вновь усвистал на работу, даже не удосужившись позавтракать. Впрочем, иногда по дороге он промышлял легким попрошайничеством булочек в облике пса, так что за него переживать не приходилось. — Доброе утро. — Джинни заметила подругу и пригласила к столу, где стояла большая тарелка с подгоревшей яичницей от шеф-повара Поттера и ее румяными оладушками. — Доброе. — кивнула Гермиона. Взяв тарелку, подсела к Драко на диван, подогнув под себя колени. — А где Рон? Гарри поджал губы и сделал большой глоток кофе из кружки, чтобы запить образовавшуюся в горле горечь. — Проснулся рано и куда-то пошел, ничего не объяснив. Как обычно. Правда, на этот раз, он обещал вернуться. Драко громко фыркнул и тряхнул газетой: — Какое счастье. Грейнджер тяжело вздохнула, заедая расплывшуюся неловкость оладьями, абсолютно проигнорировав существование яичницы. — Знаешь, Уизли. — буркнул Драко, не отрываясь от газеты. — Готов принести извинения за то, что тебя недооценивал. Я запамятовал, что в вашей семье бывают экземпляры и похуже. — Спасибо? — насторожилась девушка. — Я в смятении. Это комплимент или мне плюнули в душу? — И то и другое, я думаю. — повел плечом Гарри. — Хотя зная Малфоя, это высшая степень похвалы. Драко отправил в Поттер колюще-режущий взгляд, но никак не прокомментировал сказанное. — Раз у нас выходной… — осторожно начала было Грейнджер. — Сходим куда-нибудь все вместе? — А рыжий? — вздернул белоснежную бровь Драко. — Думаешь, он не потащится за нами? — Ну, наверное, в публичном месте у него будет не так много возможности снова нести околесицу. — пожала плечами девушка. — О. Нет-нет. Пусть это все остается здесь. — замотала головой Джинни. — Только если завтра ты не хочешь изумительных заголовков в стиле «Закат золотого трио», «Раздор в команде супергероев, не приведет ли это к новой войне». Что-то в таком стиле… Гермиона грустно согласилась. Выставлять все это на публику было глупо. Ах, если бы тут был Сириус. У Рона никогда бы не хватило смелости возникать при Блэке. Грейнджер откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза. Ну вот зачем он здесь? Что ему нужно? Ей так долго приходилось мириться с тем, что они с Гарри теперь вдвоем. Пусть Поттер был ей опорой и поддержкой, как и она для него, но девушка чувствовала, что он о многом не может с ней поговорить. Потеря контакта с лучшим другом, который был для него проводником в мир магии и волшебства, стала для Гарри довольно болезненна. Разумеется, у всех своя жизнь, и Рон имеет право на свободу выбора. Но решение об уходе он объявил в письме, даже не удосужившись попрощаться, хотя ранее он горел идеей поступления в Академию вместе с Гарри. Для Поттера это было тяжело принять, он привычно стал винить во всем себя, что еще сильнее усугубило его шаткое состояние. Он никогда не рассказывал Гермионе, что было написано в том письме. И это настораживало еще сильнее. Грейнджер тоже получила письмо. Там не было ничего хорошего, как и плохого. Рон благодарил за время проведенное вместе, сожалел, что не смог стать для нее «тем самым» и объявил, что лучшим выходом для него будет уехать и пока не общаться. Она тоже винила себя. Видимо, ее решение не начинать отношения с Уизли повлияли Рона, и Гарри лишился друга. Она лишилась друга… И вот спустя время появляется Драко, и Гарри вновь обрел сообщника во всех своих приключениях. Вроде как они даже перешли на новый уровень откровений, судя по тому, как долго они всегда торчат на чердаке. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала, что Поттер испытывает облегчение. Все же между ним и Малфоем куда больше общего. Вина, бремя ожиданий, слава, сила, деньги… Рядом с Драко, Гарри не чувствует себя виноватым за то, что богат и талантлив. И Гермиона не чувствует себя мамкой или училкой. Иногда даже она ощущает себя маленькой беззащитной глупышкой. И, о Мерлин, это так невообразимо приятно. Так вот как оно бывает. С правильным человеком. — Грейнджер. — Драко почувствовал бурю эмоций, бушующих у нее в душе, и навис над девушкой, заправляя волнистый локон ей за ухо. — Хочешь прогуляться? Мы давно не ели великолепной магловской выпечки. Гермиона одобрительно промычала, не открывая глаза. Слишком много противоречивых чувств. Ей точно нужна бодрая доза глюкозы и кислорода. Уже через пятнадцать минут Драко и Гермиона мирно брели по улице. Прохладный слабый ветер ворошил волосы, солнце уютно согревало своими по-весеннему теплыми лучами. — Ты особенно молчалива сегодня. Что-то случилось? — поинтересовался Малфой и взял девушку под руку. — М? — встрепенулась Грейнджер. — В каком смысле? — Обычно ты трещишь без умолку о работе или о книгах, а сейчас застряла в мыслях и силком не вытащить. — Драко накрыл ладонь девушки на своем предплечье другой рукой. Гермиона опустила голову, рассматривая брусчатку. — Нет. Все в порядке, просто… много всего. Драко остановился и встал перед ней, нависнув холодной стеной. Он пытался принять серьезный вид, но его взгляд выдавал тревогу и тихую печаль. — Не надо морочить мне голову, Грейнджер. Я же вижу, что ты молчишь о работе вовсе не потому, что мне нельзя участвовать в расследовании. Ваша магия Отдела Тайн не так работает. И Вислый точно не то, что может выбить тебя из колеи. Это как-то связано с ма… Нарциссой? Гермиона сглотнула и отвела глаза, не в силах видеть боль дорогого ей человека. — Да. Я… исследую ее последнее воспоминание. Между ними воцарилось скорбное молчание. Малфой отвернулся, рассматривая одинокие голые деревья сквера у дома на Гриммо. Пения птиц не было слышно, только рев машин и одинокие прохожие напоминали, что время не замерло и жизнь идет своим чередом. Драко сделал шаг к Гермионе и крепко обнял, прижимая к себе. Он положил щеку ей на макушку и погладил по спине. Грейнджер вздрогнула от неожиданности, но сразу же утонула в любимом и таком родном аромате, цепляясь за плотную ткань пальто. — Мне жаль, что тебе приходится это проживать. Не могу представить, насколько это тяжело. Я бы не смог… Гермиона кивнула в пальто, отпуская вожжи контроля. Зря она боялась рассказать ему и ждала в ответ волну гнева. Ей не следовало держать все в себе. Малфой умеет справляться со своими эмоциями, когда это необходимо. — Драко, она… — Гермиона отстранилась. — Боролась. И очень яростно. Она смелая, и я клянусь, что сделаю все, чтобы докопаться до истины. Какой бы она ни была. Малфой послал девушке легкую улыбку и наклонился, оставляя поцелуй на теплых губах Гермионы. Вот она. Его девочка. Сильная, стойкая, но иногда такая хрупкая. — Я уверен, что у тебя получится, Гермиона. — сказал Драко, целуя ее в веснушчатый нос. Она задорно кивнула и уже с новой волной бодрости, энергично ухватила парня за руку и зашагала в сторону кофейни. Будто не было боли и печали. Впрочем, гриффиндорцы всегда умели справляться с жизненными трудностями своим энтузиазмом.

***

Драко и Гермиона вернулись домой уже с хрустящим пакетом дымящихся булочек, излучающих яркий и сладкий аромат корицы. Из кухни доносились громкие голоса, один из которых принадлежал Рону Уизли. — А зачем мне притворяться, будто все хорошо? Он передо мной за травлю моей семьи и меня не извинялся! За нападения и разрушение Хогвартса и Выручай-комнаты тоже. С чего бы мне выстилаться перед ним, как вы? — Рон, не нравится — уходи. — с нажимом произнесла Джинни. — Но, я… — замялся тот. Драко и Гермиона переглянулись. Малфой вмиг потерял добродушный настрой, и все его лицо покрылось тучами. Послышался топот ног, и в проеме появился долговязый рыжий мудак, который уже за пятнадцать секунд умудрился довести слизеринца до белого каления. Драко послал в него упреждающий колкий взгляд и довольно агрессивно швырнул свое пальто и пальто Гермионы на вешалку. — Вы… Что… Ходили вместе? — Уизли скрестил руки на груди и нахмурил брови. — Да. — невозмутимо сказала Грейнджер, проходя на кухню мимо друга. — А что такое? — Ну раз вы так хотите, я промолчу. — притворно выдавил Рональд, покосившись на Гарри. — Да, будь добр, пожалуйста. — все так же спокойно ответила ему Гермиона, выкладывая булочки на тарелку. Драко прошел мимо Уизли, не удостоив того вниманием, и сел на свое почетное место на диване, где уже разместились Джинни и Гарри, играющие в волшебные шахматы. На Поттере не было лица, и судя по тому, как бездарно он проигрывал, его мысли занимала вовсе не партия. — Гермиона, я тут ходил в магазин. У меня есть для тебя подарок. — тон Уизли смягчился, и он подвинул на столе небольшой сверток в яркой подарочной упаковке. Грейнджер подняла на него вопросительный взгляд, а потом посмотрела на кулек. Судя по размерам, это была стопка из двух-трех книг. — В честь чего такая щедрость? — вздернула бровями Гермиона, не прикасаясь к подарку. — Ну как… — Рон сел на стул рядом с ней и протянул сверток, снимая упаковку. — Мы давно не виделись и почти не общались. Я вспомнил, что тебе однажды хотелось полное собрание Истории Магии. Вот и нашел первое издание. Девушка распахнула глаза и против воли приняла одну книгу из рук Рона. Трое на диване с замиранием души и удивлением уставились на эту картину. И правда. В ее руках были редчайшие книги первой партии, подписанные самим автором. Где бы Рон их ни отыскал, это было бесценное сокровище. — Послушай. — Уизли сделал голос тише, надеясь, что излишне любопытные домочадцы их не услышат. — Я понимаю, что круто облажался. Я полный дурак и все что я делаю часто становится ошибкой. Но, поверь, не было дня, чтобы я не сожалел о том, что между нами произошло. Понимаю, что прошло много времени, но может… Попробуем что-нибудь, чего-нибудь. Может, получится. Гермиона прикрыла веки и отодвинула книгу. — Рональд, мне жаль, но если ты решил, что книги вернут мое расположение, то ты глубоко ошибаешься. Я не отказываюсь от своего решения. Ты мой друг, но я не вижу в тебе ничего большего. У нас ничего не выйдет, так что давай просто попробуем сохранить нашу дружбу… пожалуйста. Драко на диване подался вперед. Какой же верх наглости необходимо иметь, чтобы заявлять о таком в его присутствии. Руки зачесались испепелить уродливую морду Вислого. Рон заметно потемнел и поник, опустив рыжую голову. — Это все из-за него, да? — Что? — Я же вижу. — грусть в голосе постепенно сменялась гневом. — Ходите вместе, сидите рядом. Ты его защищаешь… Уизли резко вскочил с места и навис над Гермионой. В этот же момент с дивана повскакивали все, кто развесил уши. — Влюбилась в него, да? В ЭТОТ КУСОК ГОВНА?! — Рон покрылся красными пятнами гнева. — Он развесил вам лапши на уши, а вы и рады верить, что он такой хороший и изменился. Нихуя! Он все тот же сраный ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ! Драко в момент оказался рядом с Уизли, хватая того за грудки. Он отпихнул Рона от Гермионы и прижал к стене рядом с печально известным сервантом. Стекло шкафчика затрещало, а хрусталь внутри затанцевал. Вислый скривился от удара об стену и вцепился в запястья рук Малфоя, только сильнее вжимающих его в стену. — Я сыт по горло, твоим дерьмом, Уизли. — прошипел Драко, обжигая холодной сталью глаз. — Обливай меня им сколько хочешь, но если еще раз ты поднимаешь на нее голос… Клянусь, Мерлином, Азкабан покажется тебе детским садом… Лицо Уизли исказилось от злости, но он все еще не мог вырваться из сильной хватки слизеринца. — Я вижу тебя насквозь! — злобно выплюнул Рон с неестественным для него ядом в голосе. — Показывай свою браваду на другую публику, я в нее не верю… — Малфой. — Гарри предостерегающе подошел к ребятам. — Отпусти его. Блять, а Малфой думал, что его терпение непробиваемо и все же он не буддистский монах с гор Тайваня и не монашка из монастыря. Даже они бы давно прибили этого урода. Считай Драко еще долго продержался. — Драко, пожалуйста, отпусти Рона. Гермиона неслышно подошла сзади и положила свою мягкую руку на напряженную спину парня. Поначалу Драко напрягся, однако от крохотной руки исходило убаюкивающее тепло, и он нехотя повиновался. Рон съехал по стене и потер шею, хотя Малфой ее даже не касался. Уизли поднял полные отвращения глаза на ребят и обратился к Драко, поднимаясь на ноги. — Ты же никогда не сожалел, о том, что сделал, да? Только о том, что не получилось, правда, Малфой? Они ведь для тебя лишь пешки. Куски пушечного мяса! — А для тебя? — холодно спросил Драко, чем заставил Рона задуматься. — Кто они для тебя, Вислый? Ты так легко их бросил… Голос Малфоя был холоден, но убаюкивал, будто вводил в транс. Как всегда, когда он приступал к издевательствам над людьми в школе, убеждая их, что они полные ничтожества, используя лишь магию слов. У Гермионы по спине пробежали мурашки. — Что, унизительно быть идиотом в компании, в которой есть великий герой и гениальнейшая ведьма столетия? Хотел быть таким же знаменитым и сильным, хотя все это время так ловко прятался за их спинами и подсасывался к их славе? Ответь, Уизли… Чем ты тогда лучше меня? Малфой был настолько напряжен, что послышался хруст суставов на руках, крепко сжатых в кулак. — Считаешь, ты достоин их расположения больше, чем я? Не думаю… — выдавил Драко с нажимом. Гермиона встрепенулась и переглянулась с Гарри и Джинни, приходя в себя от подобного накала страстей. Сложно было ожидать от Малфоя именно такой реакции, однако они все мысленно поблагодарили Мерлина за его нестабильную, но необычайную сдержанность. — Драко, хватит. Пойдем в нашу комнату. — отчеканила Грейнджер. Уизли и Малфой одновременно обернулись на ее голос. Лицо Драко выражало искренне удивление, тогда как Рон скривился в недоумении. — Куда? — Вздернул бровь рыжий гриффиндорец. — Не думаешь, что сейчас не время… — начал Драко, но был перебит. — Драко. В нашу. Комнату. Сейчас! — куда более уверенно и дерзко выкинула Грейнджер. Малфой оценивающе окинул девушку взглядом, а затем усмехнулся и повернулся к дверному проему. — Твое счастье, Уизли, что она все еще продолжает тебя спасать. На ее месте я бы оставил тебя подыхать в дьявольских тисках еще на первом курсе. Гермиона поспешила за ним, остановившись рядом с Роном, на котором не было лица от подтверждения своей теории про их отношения, в которую он сам верил с трудом. — Забери книги, пожалуйста. Подаришь, когда к тебе вернется хоть какая-то частичка разума, чтобы вести нормальный конструктивный диалог. Драко и Гермиона молча поднялись в комнату. Грейнджер закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной, шумно выдохнув. Малфой же досадно пнул ножку кресла и плюхнулся в него, вымученно сжав тонкими пальцами переносицу. — И зачем ты защищаешь этого придурка, Грейнджер. Он заслуживает профилактический удар по морде. — буркнул слизеринец, не зная, куда деть свое негодование. — Ну, это моя привычка, спасать больных и немощных. — улыбнулась уголком губ Гермиона. Брови Драко взлетели до потолка, и он уставился на девушку. — Что? — всплеснула руками она. — Я тоже злюсь. Он и вправду свинтус, но в последнее время терпеть его просто невозможно. Грудь Малфоя затряслась от смеха, он откинул голову на спинку. Широкая улыбка заиграла на его губах. Он прикрыл глаза ладонью и расслабился, поддаваясь невообразимо приятному чувству. Чувству победы. — Чего ты смеешься? — прищурилась Гермиона, упирая руки в бока. — Да так. Наслаждаюсь тем, что «Золотая троица» отвергает своего друга, ради склизкого поганца. Это ли не триумф? Грейнджер скрестила руки на груди и покачала головой. Однако тоже не сдержала улыбки. Приятно осознавать, что они действительно теперь на одной стороне, вопреки всем упрекам и застывшим во времени предубеждениям тех, кто не умеет прощать.