Невежество

Потери.

Для революции привычное слово. Когда всё только начиналось, казалось, что привыкнуть к смертям просто невозможно, но вот они здесь. Очередное задание, очередные жертвы. Конфликт с властями Империи и не думает утихать, это пламя невозможно приглушить, только загасить полностью. Того же желают и те, кто остался на стороне государства. Здесь и сейчас обеим сторонам, по большей части, плевать на жизни другой стороны, но Сияние своих людей хотя бы хоронит нормально, как только получается попасть на поле битвы и кого получится отыскать. Привык, не привык, а всё равно больно, разница лишь в выражении и проживании этой боли.       Очередное столкновение сил. Очередная братская могила. В этот раз многих удалось опознать. Не слышно слёз навзрыд, никто не бросается к захоронению с отчаянным криком. В одной стороне прибывшие родственники погибших и простые бойцы, пришедшие возложить цветы. В другой самые близкие военные друзья погибших, сжимающих в руках кто какую вещь. Времена тяжёлые. Нет времени, ресурса устраивать поминки. Но зубами разрывая ткань, они помянут. Такова их новая традиция, традиция революционного времени. И никому не жаль так уничтожить, возможно, последнюю существенную память о героях. Действительно героях, ведь как ещё назвать людей, положивших жизнь ради свободы своего народа?       До чутких слуховых имплантов доносятся всхлипы с какой-то из сторон, но сам он их не слышит. Сам комиссар Дейв стоит у могилы в одиночку, поминая отдельно ото всех. Опустив голову, он сверлит взглядом только положенную землю, тысячи раз в голове обещая, что их смерти не будут напрасны, как и смерти всех остальных. Тысячи раз в голове извиняясь за то, что допустил это. Пусть в той битве не было его, но каждого из под землёй лежащих, каждого знал он поимённо. Он здесь лидер и он несёт за них ответственность. Сегодня же проведут совет и рассмотрят все возможные допущенные ошибки, которые привели к такому исходу.       Комиссар всегда поминает в одиночестве, пусть недалеко стоят друзья. В одиночестве возносит молитву Багряному солнцу, заученную когда-то наизусть. Жаль без цветов сегодня, очень жаль. Только-только вернулся из мест, где их было не достать. Он будто вошёл в транс, всегда так происходит. Стоит и смотрит, без толики эмоций на лице. Но взгляд тяжёлый, как лишний килограмм земли, а то и не один. Наверное, лишь благодаря нему мертвецы ещё не ожили и не встали, но это уже шутки для журналов, новостные каналы, рискнувшие сюда приехать, никогда не выскажут такого на эфирах. Настроение не то, да и за охваты зрительские страшно. Всех их, журналистов, Дейв, кстати, тоже не замечал в своём, как некоторые говорят, бреду. Что есть они, что нет их, всё одно перед глазами — чёртова братская могила.       Журналисты пролезали везде и всегда, какая проблема им явиться на незащищённое, не скрытое мероприятие по захоронению? Есть те, кто приезжает, снимая сводку новостей, которая потом распространится по закрытым каналам. Есть просто журналюги, иным словом их и не назвать. Всё норовят докопаться до кого-нибудь, то до сторонних людей, то до солдат простых, то к главам полезут со своими вопросами. «Открытие» могил не являлось исключением, и туда приезжали, и там на мозг давили, и часто даже ответ не с кулака получали, что было крайне удивительно. Комиссар Дейв на данный момент был единственным, кто не подвергся в такой момент журналистскому допросу. Естественно, мало кого такое устроит, люди так и будут пытаться, не получая ничего больше дежурных фразочек об огне восстания, который горит, горел, и будет гореть…       — Да ну не может быть такого! Все люди на что-то поддаются! — парень лет так двадцати семи, с кучерявыми светлыми волосами, ходил то в одну, то в другую сторону, сжимая в руках диктофон и поглядывая в сторону практически одиноко стоящей фигуры.       — Ти-им! — жалобно протянула брюнетка рядом. — Пожалуйста, давай просто перейдём к кому-нибудь другому! Лезть к комиссару точно не лучшая идея…       — Так ты же сама только что говорила, что его ничем не пронять, разве нет? — этот Тим явно был возмущён тем, что его идеи не имеют поддержки. Его коллега притихла, отведя глаза. Воцарилось молчание, необходимое для здравых мыслительных процессов. — У меня есть идея. Если не получим ответы на вопросы, то хотя бы шуму поднимем, в чужих статьях зарекламимся, у нас какое-нибудь разоблачение выйдет, а. Такой важности человек, всегда как скала, должен же уметь сохранять самообладание, согласись. — он закинул руку на плечо девушке, чуть приобнимая и как бы утешая, успокаивая. — Лик, нормально всё будет, вот увидишь! — и пусть Тим не разглашал своей гениальной идеи, как же обратить на себя внимание комиссара, всё равно чувствовалось, что ничем хорошим это не закончится. Лика даже ответить ничего не успела, как её друг ускакал в сторону захоронения. Всё точно не будет нормально. К сожалению, этому дураку такого не объяснить, он уже возле комиссара со своим диктофончиком.       — Комиссар Дейв! — выкрикнул парень ещё на пути к нужному человеку. Дейв не обернулся.       — Комиссар R-710MC? — Тим попробовал другую, имперскую форму имени, подойдя к революционеру ближе.       — Комиссар Дейв. — ещё одно повторение, только более настойчиво. Журналист аж осмелился дёрнуть того за кофту, но даже это не заставило отреагировать. Он как бы не пустое место!              — Гляди, чего там происходит? — в стороне, вне поля зрения, на происходящее обратил внимание Радан, тут же указывая в ту сторону Кавински, прерывая обсуждение столкновения с солдатами Империи.       — Что-то в этот раз журналюга больно наглый попался… Чуешь, чем пахнет? — блондин обернулся на друга.       — Дерьмом, не иначе. — рыжий нахмурился, расправив плечи.       — Именно. Пойдём, пока кому-то лицо не снесли. — Винс тут же развернулся и направился в сторону могилы. Дейв и в таком состоянии не позволит себе навредить, но вот что случится с этим недалёким, если он что-то учудит, предугадать было сложно. Дело пахнет ПМ топливом, это точно. Нужно попросить кое-кого свалить. И поскорее. Пока не поздно.

— Комиссар…!

      Всё произошло слишком стремительно. Не сумев отвлечь комиссара от разглядывания земли, Тим приступил к исполнению своей идеи. Ровно один шаг в могильную землю. Ровно один шаг, пришедшийся на хлипенький цветок. Один шаг и микрофон, протянутый слишком близко к лицу. В ту секунду парень ощутил, как гиря, удерживающая мертвецов под землёй, свалилась ему на голову. Через пару мгновений диктофон отлетел куда-то далеко в кусты под силой пришедшегося на руку удара. А ещё через одно чужая рука сжалась на его плече до боли. Журналист только и увидел направленный ему в лицо кулак, зажмурился и отвернулся, вперёд выставляя руки, будто это поможет защититься.       Однако удара не последовало. Поняв это, парень открыл глаза. Сначала можно сказать, что лицо комиссара всё ещё ничего не выражает, но пройдёт немного времени, если ещё и взгляд поверх очков добавить, то будет предельно ясно — Дейв в ярости. Единственным, что его удерживало, была протезированная рука Радана, остановившая, можно сказать, в последнюю миллисекунду. Друзья давненько не соревновались в армреслинге, но это точно не то время и не то место. Удерживаемый не рвался закончить начатое и продолжал молчать, но вместе с этим и плечо чужое не отпускал, сверля невежду взглядом, что было вполне себе эффективной мерой психологического воздействия.       — Дейви, отпусти его. — Кавински обхватил вторую руку комиссара, пока просто сжимая. Ноль реакции.       — Дейв… — сдавил посильнее, как позволяли силы ещё не до конца восстановившегося тела, потянув на себя.       — Дейв! — произнёс едва ли не по буквам, наконец сумев отвести ручищу в другую сторону от «несчастной жертвы», от созерцания испуганной морды которой становилось просто тошно. Сначала творят непонятно что, а потом все из себя бедные несчастные…              — Что у вас здесь, Кавински? — с напряжением спросил Калеб, подошедший из-за спины. Или это они были так увлечены тем, чтобы остановить друга от насилия, что не заметили другого подошедшего? Оба обернулись.       — Дейви захотел устроить ультранасилие. — вздохнул Кавински.       — В честь чего это… — некогда главный секретарь начал вопрос, но в ответ ему некогда наблюдатель только кивнул вниз. Тим всё ещё стоял одной ногою на цветах, парализованный страхом. — Ясно. — произнёс резко, было заметно, что и ему самому такое зрелище не очень нравилось. Калеб потёр переносицу, пока Тим всё же сделал шаг из могилы.       — А…       — Кто-то притащил с собой чай в термосе, скорее всего он ещё остался. Приведёшь Дейва в чувства? — Калеб не дал Винсу задать вопрос, предугадав его.       — Конечно, какие вопросы. — Кавински улыбнулся.       — Если я приду и от вас будет вонять спиртным, я не знаю, что я с вами, в особенности с тобой, сделаю. — тут же нахмурился Калеб, на что Винсу оставалось только цыкнуть, да глаза закатить.       — Лучше б с нами выпил, расслабился… Ладно. Радан, пусти его, он уже перегорел. — Радан всё ещё ощущал напряжение друга, ситуация всё ещё была достаточно остра, чтобы лишние секунды потратить на указывание взглядом, куда журналисту стоит отойти. Стоило только сделать то, о чём попросили, как Кавински потянул комиссара следом за собой за руку. — И не отставай там, ты с нами. — благо, рыжего бросать никто не собирался.       — Идите, я вас догоню. — но он сам решил остаться.       — А теперь ты. — обратился Калеб к отходящему, потирающему больное плечо Тиму. Тот тут же обернулся. Под двумя грозными взглядами куда тяжелее. — Тебе очень повезло. Но если ты ещё раз объявишься на такого рода мероприятии, то тебе очень не повезёт. В следующий раз никто его сдерживать не будет. Понял? — в голосе лишь холод, какая-то агрессия, и после случившегося это пугает. Журналист закивал, хочется поскорее уйти отсюда.       — Давай шагай быстрее, пока не появилась ещё толпа людей, желающих набить тебе лицо. — Радан скрестил руки на груди.       — Свободен. — нежданно для себя сообщили они одновременно. Н-да, посиделки в пыточной, иначе говоря, совместная работа, точно оказывает на них влияние. Виновника шума будто здесь и не было. Наверное, стоит закончить сегодняшние журналистские визиты…       — Тоже думаешь, что журналистов гнать надо отсюдова? — Радан повернулся к товарищу.       — Читаешь мысли. Хватит с нас сегодня «поражающих статей».

***

— Я же тебе говорила! А если бы… — Всё должно было пройти нормально! … — Ай! За что?! — За то, что ты дурак.