Крюк и путы

- Френсис, - спрашивает сэр Джон тихим и настороженным тоном, - что, ради всего святого, ты задумал? Он уже перестал бороться и пытаться позвать людей - слава Христу - и, похоже, теперь сосредоточился на переговорах. Френсис прекрасно знает, что сэр Джон воображает себя способным выкрутиться из любой ситуации, но его форма ведения дебатов больше похожа на банальное отметание всего, что ему говорят в качестве возражения, и упование на своё звание и авторитет, чем на какое-либо разумное обсуждение. По правде говоря, этот человек не смог бы договориться и с бумажным пакетом. И уж точно он не сможет договориться с Френсисом Крозье. - Мятеж, - просто отвечает Френсис и туго затягивает узел на запястьях сэра Джона, после чего пихает его в кресло. Он легко падает - сэр Джон, может быть, и крупный мужчина, но не особенно крепкий, - и хрипит, когда его спина ударяется о дерево. В мгновение ока Френсис несколько раз обматывает веревку вокруг его туловища, чтобы она осталась на месте, когда Френсис уже не будет стоять над ним, и обнаруживает, что для того, чтобы связать его, ему нужно практически забраться сэру Джону на колени. Он бесстрастно делает это и сосредоточенно закусывает губу, пока его озябшие руки возятся с веревкой. Всё это делается очень, очень тихо. Как только Френсис поднимает глаза от узлов, сэр Джон смотрит на него снизу вверх. Это невероятно чуждо - сэр Джон почти никогда не поднимает глаз ни на кого, не говоря уже о Френсисе, - и это тревожит Френсиса больше, чем следовало бы. - Мятеж, - повторяет сэр Джон тем же раздражающе чопорным тоном. - Я всегда считал, что ты выше подобных вещей, Френсис. - Так и есть, - холодно отвечает Френсис. - Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Можешь учинить надо мной расправу, как только мы все окажемся дома. - В его голосе проскальзывает гнев; он наблюдает, как во взгляде сэра Джона проскальзывает что-то острое, почти испуганное. - Поверь, я не нахожу в этом ничего приятного. - Мне неинтересно слушать твои предательские слова, - огрызается сэр Джон. - Если ты намерен выступать, то иди. Ты вполне убедился, что я не смогу тебя остановить. Он на мгновение натягивает верёвки, как бы демонстрируя свою правоту, и Френсис поднимает бровь. - Ты же не собираешься пытаться отговорить меня от этого? - спрашивает Френсис, дважды проверяя узлы, чтобы убедиться, что они затянуты. - У тебя что, стоит кто-то за дверью, чтобы схватить меня, как только я уйду? Вот почему... Он опускает глаза, и остаток фразы замирает у него на языке, когда он замечает явную складку на брюках сэра Джона, едва ли больше чем в нескольких дюймах от его собственного паха. - О. Понятно. Сэр Джон звучно скрежещет зубами. - Отправляйся на смерть, - рычит он, - и бросай меня на произвол судьбы. - Если бы у меня был такой прибор, - не задумываясь, комментирует Френсис, - меня бы трудно было заставить стыдиться. Брюки сэра Джона были искусно скроены, чтобы замаскировать его телесную особенность, но даже самый искусный портной не смог бы спрятать такой инструмент в эрегированном состоянии. Щёки сэра Джона заливает румянец, и Френсис презирает себя за то, как это возбуждает его. Предводитель всей экспедиции полностью в его власти, и он проявляет к нему такой извращённый интерес, за который его могут выпороть, а то и хуже; этого достаточно, чтобы заставить его самообладание дрогнуть и прогнуться, а более рациональную часть его разума - полностью исчезнуть. - Возможно, - размышляет Френсис, - существует решение, которое может принести пользу нам обоим. Я нужен вам, сэр Джон, вы же знаете... Ты сам говорил, что никогда не станешь таким моряком, как я. Господи, как давно Френсис не спал с мужчиной, и какая-то его часть определенно скучает по этой близости - та часть, которая быстро дает о себе знать в его собственных подштанниках. Придушенным голосом сэр Джон спрашивает: - И что же ты предлагаешь, Френсис? Вместо мятежа? Френсис не колеблется. В глубине его нутра зияет тёмная и голодная пасть, и он ничего не может поделать, лишь подчиниться и удовлетворить её голод. - Я возьму от тебя всё, что захочу, - говорит он, - а если ты и дальше будешь возражать против моего плана спасения, то я пойду прямо к капитану Фицджеймсу с заявлением, подкреплённым доктором Макдональдом, о том, что ты избил меня и поимел меня. Он делает паузу и медленно сводит бёдра, прижимая их к бёдрам сэра Джона, заставляя их обоих застонать в унисон. - Он, конечно, не захочет в это поверить, но у меня будут доказательства. Я смогу убедить его. И ты будешь уничтожен. - Френсис, - почти умоляет сэр Джон. - Прошу тебя, не надо... Одним движением Фрэнсис поднимается с колен сэра Джона и тянется к его паху. - Скажи мне, Джон, - резко прерывает он, - что это значит? Можешь ли ты честно сказать, что ты не развратный старый хрыч, который хочет нагнуть меня над своим столом с тех пор, как я появился здесь? Он сжимает его сильнее и наслаждается тем, как сэр Джон корчится в гримасе, пока его бёдра дёргаются в руках Френсиса. - Скажи всё вслух. Сэр Джон хранит полное молчание. - Я так и думал. Френсис хмурится и поспешно расстёгивает брюки сэра Джона и достаёт его член. К его чести, тот почти не реагирует, когда холодный воздух касается его кожи, и лишь шипит, когда рука Френсиса обхватывает его ствол. - Возьму тебя в рот, а? На большее, к сожалению, времени не хватает. Он колеблется, опустившись на колени, большим пальцем поглаживая яички сэра Джона, но потом его неоправданная смелость снова берет верх, и он добавляет: - Впрочем, я уверен, что тебе это понравится, если ты хоть немного похож на свою племянницу. Сэр Джон вскипает, и у Френсиса возникает чёткое ощущение, что если бы он не был связан, то ударил бы его. - Не смей, - угрожает он, шипя сквозь стиснутые зубы. - Достаточно того, что ты развращаешь меня этой отвратительной, безбожной грязью; я знал, что ты ей не пара, знал, но если бы я только знал, какими греховными идеями ты оскверняешь её бедный, невинный разум, я бы... Френсису неинтересно выяснять, как поступил бы сэр Джон, поэтому он оскаливается в широкой ухмылке и берёт его покрасневший, сочащийся член в губы, а затем в рот. Он медленно движется - прошло уже немало времени, но ему трудно забыть, как подавить рвотный рефлекс и принять мужчину в горло, - и вскоре его нос касается волос в промежности сэра Джона, и тело сэра Джона яростно дёргается. - Боже правый, Френсис... - задыхается сэр Джон, его голос звучит с таким жаром, какого Френсис еще никогда не слышал, и это вызывает у Френсиса пьянящий прилив самодовольства. - Я должен был распознать такого дьявола, такого изверга, обедающего в моём собственном доме, как друг... Френсис закатывает глаза и заставляет сэра Джона замолчать: он втягивает щёки, выгибает язык и посасывает, облизывая его ствол. Это никогда не подводило его раньше, не подводит и сейчас - бёдра сэра Джона отчаянно впиваются в его рот, и он издает хриплый, без слов, крик. Френсис стонет - и хотя звук приглушен, он знает, что вибрация доведёт сэра Джона до безумия, - но затем сглатывает и повторяет движение. - Френсис... - стонет сэр Джон, тихо и жалобно, и у Френсиса есть лишь мгновение, чтобы осознать услышанное, и вот уже сэр Джон изливается ему в горло. Он задыхается, но ему удается прийти в себя и принять всё целиком, после чего он медленно отстраняется и облизывает губы. - Боже правый, Френсис. Френсис встает, откашливается и свободно опускает руки, окидывая взглядом порочную фигуру сэра Джона. - Я полагаю, - говорит он, - что вы пошлете лейтенанта Литтла возглавить спасательный отряд. Сэр Джон сглатывает и отвечает: - Как пожелаешь, Френсис.