Ты - моя глубина...

Джокер улыбается так, будто своей улыбкой хочет испепелить всё вокруг. Или же наоборот — взрастить во всём окружающем жгучее желание… просто существовать рядом с ним.        Он любит часами смотреть на мир…        Любоваться слепящим Солнцем, медленно плывущим в пушистых облаках. Жадно следить за свободным полётом птиц, кружащих в бескрайней синеве неба. С кротким обожанием наблюдать за крохотной Вселенной, рассыпавшей свои звёздочки в мягкой зелёной тени трав. С интересом созерцать, как насекомые шевелятся, копошатся, строят свои миниатюрные города, бегут по тёплой, влажной земле, взбираются по тонким стебелькам вверх, чтобы также, с любопытством взглянуть на необъятные просторы... Нежно касаться ладонями прохладной речной глади, заглядывая в блестящую глубь, где мерцают серебристыми хвостиками рыбки, шелестят под темно-зелёной толщей водоросли, и дно сияет разноцветными камешками, собирая солнечные лучи…        Не могу отвести очарованного взгляда. Стою в нескольких шагах от склонившегося над водой парня и молча смотрю, как тот зачерпывает в горсти прозрачную воду и подносит к лицу, позволяя ей омыть покрытые нежным румянцем щёки.        — Джек, иди ко мне! — вздрагиваю, услышав мягкий голос. Он ощущается чуждым среди умиротворённой тишины. — О чём так сильно задумался, дорогой? Аж лоб наморщил! — искрящееся веселье, кажется, распыляется по всему миру. Уносится ветром далеко-далеко, на край света...       

«О тебе, мой прекрасный! Когда-нибудь я не выдержу твоей красоты!»

       — Ни о чём, Джок! — подхожу ближе, садясь на траву. Улыбаюсь и осторожно касаюсь влажной щеки, невесомо поглаживая вспыхнувшую от смущения кожу.        — Ты приходишь ко мне всё реже! — как бы невзначай замечает Джок, но не отстраняется от моей руки, а прижимается к ладони плотнее. — Не приходи, если не хочешь…        — Кто сказал, что я не хочу?! — возражаю чуть резче, чем хотелось бы, и тут же мягче добавляю. — За тобой под воду пошёл бы, да дышать не умею! — выпаливаю на одном дыхании и прячу глаза...        На самом деле, в этот раз действительно пропадал надолго. Человеческая жизнь неумолимо диктовала свои правила, ломая планы. И, пока был занят, тщетно пытался разобраться с чувствами, овладевшими мною.        Смирился с тем, что Джокер — водяной. Прекрасный властелин речных вод, чей голос, поющий печальные песни, зазывал незваных рыбаков в колдовские сети и исчезал вместе с их последним вздохом, пока безвольные тела разрывали в клочья хищные рыбы. Сам он лишь следил за кровавым пиром с чувством выполненного долга. Его народец сытый и довольный. А значит всё хорошо.        Меня Джокер не тронул. В страхе скрылся под водой и просил не подходить. Два дня и две ночи я просидел около кромки воды, желая снова увидеть необычайное создание. И на третью ночь получил в награду за терпение мощный ледяной душ и нож у самого горла.        — Я сказал — уходи!        — А я сказал — не уйду, пока не узнаю твоего имени!        — Жить надоело, чужеземец?! — лезвие воткнулось в ямку меж ключиц, угрожающе острое. Чувствовал, как рвётся под ним кожа и капля крови остаётся на холодном клинке. Завороженно следил за ярким языком, медленно слизывающим алые капли. Смотрел в глаза, в которых взметнулось что-то тёмное, голодное. Но застенчивое…        — А ты упрямец, я погляжу. Не боишься Смерти, а любуешься ею. Ты мне нравишься…, — лезвие отброшено в сторону, а на моей груди свернулось чудо, уткнувшееся мокрым носом в пахнущее железом озерцо. — Не отпущу…, — я судорожно вздохнул. — Ладно-ладно, не бойся! Отпущу я тебя к людишкам! Только если пообесчаешь мне, что вернёшься! — расслабился и мягко усмехнулся, убирая со лба прилипшие пряди.        — Обещаю! — ласково поправил, не думая, что он услышит. — Так…        — Джокер! — перебил мой прекрасный. — Меня зовут Джокер! И я устал от одиночества!        — Я скрашу твоё одиночество, Джок…, — тогда не понимал, что ненароком дал клятву. А когда понял — ни капли не пожалел.        — Верю, Джек! — не успел удивиться тому, что он знает моё имя. Пришло осознание: Джокер знает всё...        Уходил, но всегда возвращался.        И сегодня… останусь навсегда…        — Или не хочешь! — язвит Джок.        Делаю несколько глубоких вздохов. Больше не смотрю на Джока. Только на спокойную воду. Встаю на ноги, широко расправляя плечи. И шагаю к тихо колышущейся реке, бережно ступая по нагретым Солнцем камням. Вода ледяная, но мне чудится, что с каждым шагом она становится всё теплее.        — Джек! Что ты делаешь?! — голос Джока звучит глухо, но в нём отчётливо слышится испуг. И в этот момент вода поглощает меня…        Тишина… Нет воздуха… Лишь манящая глубина под ногами и удаляющийся солнечный свет над головой. Спокойно…        Не имеет значения боль, сковавшая раздираемые недостатком кислорода лёгкие. Не тревожит оцепенение и постепенно затихающий стук собственного сердца.        Одна мысль крутится в окутанном темнотой мозгу:       

«Кажется, я дышу…»

       Губы обжигает поцелуй. Распахиваю глаза и встречаюсь с лихорадочным взором пылающих синим пламенем очей. Мой прекрасный соткан из сверкающих огненных искр, заставляющих воду бурлить. Серебристый хвост гневно бьёт по густой глубине, разряжая эхом непроницаемую тишь. Джокер яростно, отчаянно выдыхает в поцелуй, приказывая немедленно глотнуть воздуха. И пытается подняться наверх, доставить обратно к солнечным лучам...        Крепко обнимаю тонкую талию, удерживая. Нежно улыбаюсь, глядя в наполненные ужасом глаза. Целую мягко, усмиряя чужой страх и оставляя лишь тёплое прикосновение.        — Я с тобой остаюсь, Джок. А уж позволишь ты мне или нет….        — Придурок! Сказок начитался! А если бы волшебство не сработало?!        — Умер бы в твоей глубине! — нахально лыблюсь и снова ворую поцелуй, кожей ощущая счастливую усмешку...        Речная глубь отныне — моя обитель...

Я не боюсь одиночества Я боюсь остаться без тебя навеки

Ты живёшь во мне, как моя душа

Согревая каждое моё мгновенье..