Не говорите, кто пришёл!

Крысиный след вел в нору. Нет, не в приличную, благоустроенную нору с укреплённым входом, как было бы у любого уважающего себя оборотня. Нет, это была обычная дыра в земле, меж скал, на самом краю крутого спуска вниз. А подход к ней был завален мелким острым камнем. Видимо, чтобы было труднее найти следы. - Р-р-р! – Многоуважаемая Жмых разбросала всё, что могла, пытаясь разрыть нору, но, царапнув пару раз твёрдую глыбу скалы, остановилась. Она фыркнула и с силой разнесла лапой ближайшее деревцо. - О! Точно! – синекожий парнишка, что стоял рядом, радостно подскочил. – Мы ш-шейчас ш-шоорудим из щ-щ-щепок и травы дымовуху и заш-ш-шунем её в нору. Тогда по дыму мы смож-жем найти все вых-ходы. И поймаем эту тварь! - Уху! А ещё лучше заткнуть этот выход после того, как бросим дымо-уву-шку! – заявил небольшой сов, что парил над норой. – Тогда сами не надышимся. - Ребят! А что вы тут делаете? – на ближайший камень плюхнулся гриф и, покачиваясь, попробовал изобразить горделивую позу. – Надеюсь, не снова, ик, на белок охотитесь? Кста, ик, а чем то дело закончилось, а? - Меня укусила белка! – рядом с грифом приземлился сов и обернулся молодым парнем, удивительно похожим на синекожего. – Белка сбежала, я заболел неизвестной болезнью, с которой жрецы Пана с трудом справились. Больничного мне не дают, говорят, что сам виноват. А когда я пришёл в себя, оказался на этом празднике, как раз перед тем, как началось та странная ситуация с праздничным обрядом, когда примерно десяток оборотней были разорваны и сожраны. В том числе и мой друг Белая Скала. И все вокруг говорят, что так иногда бывает. Да, а сейчас мы охотимся на крыс! Выдав всё это на одном дыхании, сов многозначительно посмотрел на грифа. - Прелестно! – кивнул головой гриф. – Очень, ик, познавательно. Только я ничего не понял, ну и ладно! Потом! Гриф присел, взмахнул крыльями, поскользнулся и кубарем покатился по крутому склону холма. - Ещё,.. ик,.. увиди-и-имся! Ся! Ся! Ся! Ой! Ай! Уй! Ага! А вот это было неплохо! Ой! Ик! – донёсся со склона затихающий вдали голос грифа. - Ты не сказал ему, что мы охотимся на крысу, что устроила всё это! – Жмышка проводила взглядом грифа и шумно выдохнула. - И то, ш-ш-што хотим оторвать ей её маленькие ручки и нош-ш-шки! – Баш, синекожий парнишка, поднял цветочек и начал срывать с него лепестки. - Одну за одной. Одну за одной! Одну за… - У неё столько нет! – заметила Жмышка. – Рук и ног даже у крыс всего четыре. Хотя хвост… - А мы будем приращ-щ-щивать их-х обратно! – Баш взглянул на сова, что стоял рядом. – Ш-ш-штобы отрывать обратно. Верно, Иси? А ещ-щ-щё её мож-ш-шно медленно душ-ш-шить, наслаждаясь её криками. А затем… - Но сначала скажем, что не причиним ей вреда, – напомнил Иси, оборотень-сов. – Нам ведь надо выяснить, кто за этим стоит, помните? Эта дурная крыса до такого сама додуматься не могла! Она ведь просто хотела выиграть конкурс красоты! - Помним! – кивнула Жмышка и деловито начала скручивать комок из травы, щепок, грязи и листьев. – Дымовуху я сделаю. И не одну! Главное, помните, у крысы из норы не один выход. Надо найти их все! В пяти шагах от всей этой компании была ещё одна нора. Или, вернее, запасной выход. И оттуда торчал острый носик крысы. Носик и два выпученных немигающих глаза. Крыса дрожала и зажимала себе рот лапками, чтобы не выдать себя. Прошла минута, затем другая. Убедившись, что её никто не видит, крыса осторожно выбралась из норы и, всё ещё трясясь, быстренько юркнула за ближайший крупный камень. Выглянула, осмотрев работающую компанию, которая снова начал обсуждать - стоит ли есть крысу заживо или нет, и метнулась к следующему укрытию, уходя подальше от склона, на каменную гряду скал, что возвышалась над всеми окрестностями. Прыг! Скок! Шмыг! Нырь! Шасть! Топ-топ-топ! Шурх! И крыса пропала меж скал. Там, где её уже никто не стал бы искать. Там, где у неё было самое секретное убежище.