Бузина для фрёкен

Шипящий пар заклубился по стенам бани и заполонил узкую комнатку, когда Цвия швырнула охапку снега на раскалённые камни. — «Хель, как же грудь сдавливает…» Пальцы девушки нетерпеливо распутывали завязки тряпок, что ежедневно перетягивали её тело, превращая то в торс воина. Долой, долой. Следом полетело всё остальное. Наконец, Цвия осталась обнажённой и устало уселась на лавку. От мокрого пара, стремительно проникающего под кожу, только сейчас она позволила себе глубоко вздохнуть и расслабиться. Возможно, впервые за последнее… никогда? Шёл второй месяц её пребывания у Берсерков. Второй месяц, когда личность по имени «Цвия» оказалась стёрта, уступив своё место молодому, задиристому и чересчур рьяному пареньку по имени Дьяр. Второй месяц битвы со слухами, перешёптываниями и догадками. — «Меня непременно разоблачат завтра, а если не завтра, то на следующий после того день… Я вырываю зубами каждую минуту этой жизни, но Великий Моди сваливает на меня битву за битвой. Когда же мне предстоит пасть?» Девушка поёжилась и прижала колени к груди. Нельзя терять времени. Надо бы попариться как следует, стереть с себя грязь после побоищ и смыть всю хтонь. Как знать, когда этот шанс выпадет снова? — «Оддманд отправил всех на разведку, в лагере остались только местные. Адамина на кухне, может, ещё кто… К вечеру Берсерки вернутся, набегут сюда, а мне останется вновь мыться грязной водой в корыте» Бр-р. От воспоминаний о той воде Цвия поморщилась. Она давно подозревала, что до её рук там нередко бывают грязные носки Маттиаса, но мысли эти старалась отгонять подальше. — «Некоторые вещи лучше не знать». Ещё один ковш подтаявшего снега обрушился на камни. Пар заволок баню так, что уставшая Цвия перестала видеть даже свои пальцы. Медленно, стараясь растянуть счастье, она обтирала себя снегом и яростно сражалась с застывшей на теле грязью. Острые колени, бёдра, живот… Каждая ссадина на обнажёном девичьем теле напоминала об испытании, которое ей довелось пережить. — «Этот синяк мне оставил Харальд на тренировке. Царапина на локте, когда сбегала от драугра… Хель, до чего ж обыденно я об этом говорю». Внутренние размышления прервали тихие переклики, едва раздававшиеся откуда-то с улицы — «Хель?» Тихо, словно мышь, Цвия юркнула с помоста и приоткрыла дверь, ведущую в предбанник. Та предательски скрипнула. Затаившись и перестав дышать, девушка изо всех сил прислушалась. — «Хель! Хель! Хель! Откуда вы здесь? Почему не на разведке?» Случилось то, о чём она позабыла и то, чего следовало бояться. К бане направлялись мужчины. Страх кузнечными тисками сдавил горло, не позволяя больше дышать полной грудью. — «Нет шансов, что мне успеть одеться и как ни в чём не бывало выйти навстречу. А что, если схватить тряпки и сбежать через предбанник? Нет, исключено, не успею…» Дыхание стало резким, прерывистым, а сердце забилось так, что Цвия почувствовала его перестуки на своём запястье — там, где цвела метка. Что делать? Что делать? — «Притвориться неизвестной девушкой, что прибыла в гости к кюн-флинне? А что, если вглядятся в лицо и сверят его потом с Дьяром? Тоже нет… Что будет, когда Берсерки ввалятся сюда и увидят нагую девушку? Если узнают во мне бывшего соратника, то, верно, изобьют прежде, чем слух доберётся до Оддманда. А если не узнают, то…» Эту мысль продолжать было нельзя. В отчаянии Цвия сделала шаг обратно. Ещё шаг. Наконец, упёрлась ногами в деревянную перекладину насеста, на котором ещё минутой ранее рассматривала свои ссадины. — «Выхода нет. Великий Моди… сегодня ты заберёшь меня?» Тем временем те, кто вел неслышимую беседу, перешли через порог предбанника и начали переодеваться. Дверь, ведущая в парную, так и осталась приоткрытой, поэтому мужские речи наконец стали разборчивыми… и знакомыми. — … худой мир лучше доброй ссоры. — Разве мы ссорились? — Тебе лучше знать, раз ходишь за мной и смотришь из-за угла, словно я отнял твою последнюю медовую лепёшку. — Какой ты всё-таки осёл. Этого не могло быть. В том, кто вёл этот диалог, Цвия безоговорочно узнала своего напарника… — «Флок! Что ты здесь делаешь и почему вернулся?» А в том, кто ответствовал… Что ж, даже появление Матиаса, который недавно был унижен и избит за её вину, принять было бы проще. Но к сожалению, это был не он. — «Ульвар, чтобы тебя твои братья свиньи задрали, как ты тут оказался вместе с Флоком…» Захлестнувшая с головой злость на мгновение отогнала слепое отчаяние, что царило в её голове. Развевающийся пар поднялся к низкому и пологому потолку, когда девушка схватилась за крохотную нить идеи. Бесшумно, перебираясь почти по воздуху, она добралась до ковша с бывшим снегом, а ныне талой водой. Больше делать было нечего. — Тут есть кто? Почему так жарко натоплено? — Никого тут нет, и захлопни дверь, а то пар выпустишь. Когда оба Берсерка — пусть и будущих — зашли в парную, пар вновь заполонил пространство. Им не досталось и фута, чтобы разглядеть друг друга. И чтобы обнаружить неизвестную девицу, мелким комочком сжавшуюся в дальнем углу. — «Хель, если они задержатся больше, чем на десять минут, меня станет видно…» Сдерживая дыхание, Цвия забилась к верхней полке парной, где стоял самый густой пар. И всё же, несмотря на это, выпрямись она вперёд и протяни руку — дотронулась бы до незваных гостей. — «Ну же, поганые, давайте быстрее. Мойтесь, обсуждайте что угодно, хоть конунга, но уходите отсюда». К её отчаянию, оба знакомых сели на скрипящие лавки и никуда не торопились. Более того, они планировали… завести беседу? Пусть разглядеть их лиц было невозможно, но разница в речах была очевидна. И сейчас в тесной бане до неё донёсся игривый и насмешливый голос, который явно принадлежал Флоку. — Хоть ты и сын конунга, а всё же зря дуешься и ходишь особняком. В компании, знаешь ли, всяко веселее. Следом прозвучал голос более глубокий, холодный. Ульвар. Это был он. — В чьей же компании? — Да вот взять хоть Дьяра, сына Бори. Мне кажется, что у вас выдалась бы замечательная дружба, достойная тостов на пирах в Вальгалле. Выдающееся партнёрства осла и свиньи… Или как вы друг друга называете? — Замолчи, или это ведро окажется на твоей голове. — Да, к слову, ведро… Казалось, ничуть не обидевшись, Флок легко спрыгнул с навеса и набрал в ковш воды. Пар стал ещё глубже, ещё теснее и жарче. — «Если мне удастся выбраться незамеченной, я куплю тебе бочку эля, Флок». Ульвар, однако, с удивлением переспросил. — Куда столько пара? Я и так тебя не вижу. — А что, тебе так не терпится обнажённых мужчин разглядывать? — Я тебя… По глухому звуку Цвия опознала, что Ульвар стремится достать до лица Флока, но тот смешливо уворачивается. От того на её нервном лице появилась лёгкая и быстрая улыбка. На том беседа не закончилась. Чуть помолчав, Ульвар продолжил. В его тоне зазвенели нотки, которые Цвия уже слышала пару раз. Причудливый отвар из бравурности, размарина, шалфея и неуверенности, столь несвойственной сыну конунга. — Почему ты вспомнил о Дьяре, сыне Бори, Флок? — А почему бы о нём не вспомнить? Высокий, статный… — … тощий, наглый и лезет каждому драугру за пазуху. — Вот видишь, ты знаешь о нём даже больше меня. Говорю же, из вас получилась бы знатная пара. На этой фразе Цвия едва сдержалась, чтобы не закашляться. Что было тому виной: едкий и раздирающий горло пар или последние слова Флока? Она сама не смогла бы дать ответа. — На что мне друг, который даже ножа в руках не держал? Да из него фрёкен вышла бы лучше, чем Берсерк. От этих небрежно брошенных слов Ульвара в животе у неё вновь засосало. Ещё мгновение, и Цвия бросилась бы вон из бани, чтобы вдохнуть свежего воздуха и зарыться с головой в снег. Пусть. Лишь бы больше никогда, никогда не скрываться. «Догадывается ли Ульвар или так ляпнул? А что Флок? Поддержит или будет отрицать?» Флок не стал делать ни того, ни другого. Вместо этого он звонко рассмеялся, рассеивая пар вокруг себя. И вдруг, ни с того ни с сего, посмотрел чуть поодаль — в самый тёмный угол, скрытый от его глаз непроницаемой пеленой. «Я чувствую, что ты глядишь на меня, чувствую…» Вглядевшись ещё внимательнее в туманную дымку, Флок обернулся обратно к Ульвару. Речь вновь полилась привычным смешливым ручейком. — Фрёкен, говоришь? А ты бы такой фрёкен принёс цветы? — Разве что бузину и волчье лыко. — Так ты ни одну фрёкен к себе на шаг не подпустишь. — Мне ни одна фрёкен и не нужна. — Тогда я передам отряду, чтобы запирались от тебя по ночам. Снова звук завязавшейся борьбы. «Когда же вы уйдёте…» Цвия начала разглядывать в клубах пара свои пальцы, когда Флок резво вскочил с лавки и в два шага вышел из парной. Ей казалось, что он обернётся, в последний раз насмешливо посмотрит в её сторону… Но дверь захлопнулась быстрее, чем из неё выскочил бы хоть один клубок пара. — … Скрип и хлопок раздались второй раз. Чуть помолчав, Ульвар отправился вслед. Цвия хотела было зажмуриться, но вместо того проводила его судорожным взглядом. — «Такое тело и досталось такому ослу… Гефьён, ты была слишком благородна по отношению к нему. И всё же… Бузина и волчье лыко? Не переживай, Ульвар, завтра же они окажутся в твоём супе». С тех пор, как Флок и Ульвар вышли из бани, прошло несколько бесконечных минут. Едва дыша и сгорая от жара, ещё больше Цвия горела от того, что только что услышала из их уст. Беспокойная, она смогла лишь опуститься на пол и обдать горящее тело последней водой. После чего собралась. Рассеянно схватила тряпки, чтобы вновь перетянуть грудь. И шагнула навстречу своей одежде — Дьяра, сына Бори. «Великий Моди, кажется, сегодня победа за мной. А завтра?»