Ненависть, разочарование, злоба

      — Эй, Дайске!       Всего два слова, от которых Дайске каждый раз немедленно хотелось убежать куда-нибудь очень далеко. Туда, где этот человек его не достанет. Спрятаться так хорошо, чтобы даже этот голос до него не доносился.       Но это было невозможно.       Поэтому Дайске лишь сильнее завернулся в одеяло в надежде, что хотя бы в этот раз Джимми от него отстанет. Его челюсть до сих пор болела после прошлого раза, и кожа головы ныла от столь сильной хватки, словно Джимми хотел сдернуть с него скальп.       Дальняя дверь в комнату отдыха с шумом отъехала в сторону. Дайске сжался, мечтая уменьшиться до размеров атома.       — Ты опять спишь... — с явным недовольством просипел Джимми.       Дверь закрылась, заставив Дайске вздрогнуть. Он уткнулся лицом в подушку и едва не заскулил, когда Джимми спустя короткую заминку направился прямиком к нему. Горло сжалось, глаза обожгло. На ум тут же пришел вкус немытого члена. Дайске сглотнул, боясь, что его вырвет на свой же матрас.       Тяжёлые шаги затихли прямо у него за спиной. Если бы не общее гудение корабля, то тишину, повисшую между ними, можно было легко назвать космической.       — Ты опять нажрался этой гадости?       Джимми пнул валяющиеся в изголовье его самобытной кровати две пустые бутылки ополаскивателя для рта, и те с грохотом отлетели в сторону. Дайске крупно задрожал. Ему настолько хотелось отключиться, не видеть и не слышать никого на этом чертовом корабле, что за последние часов двенадцать он осушил две бутылочки этой мерзости. Признаться честно, от «Драгонбриза» его воротило похлеще, чем от члена Джимми. Однако из двух зол он всегда выбирал первое.       — Я вижу, как ты дрожишь, Дайске. — Кончиком ботинка Джимми мягко ткнул его прямо между лопаток. — Я не хочу поднимать на тебя руку, поэтому вставай сам.       Дайске не шелохнулся. Какой-то животный страх сковал его будто цепями по рукам и ногам. Его кожа покрылось мурашками, голова закружилась, а ополаскиватель плескался в желудке, готовый вот-вот полезть наружу.       Спустя короткие секунды молчания сверху послышался вздох. Зашуршала форменная ткань — Джимми опустился на корточки. Его тяжелая ладонь опустилась Дайске на костлявое плечо, и тот снова зажмурился до радужных пятен перед глазами.       — Вставай, пацан, ты же не баба, чтобы так ломаться.       Все, что Дайске смог сделать, — едва заметно мотнуть головой. Нет, он не баба. И нет, он все равно не встанет. Хватка на его плече стала крепче.       — Дайске, ты же сам прекрасно знаешь, что чем раньше ты начнёшь, тем раньше закончишь.       Конечно он знал. Но одна мысль о том, чтобы пойти и по собственному желанию отсосать Джимми, приводила его в ужас. Ему не нравилось этим заниматься. Он ненавидел себя, ещё больше он ненавидел Джимми. В уголках глаз снова собрались слезы, которые в этот раз неумолимо потекли к виску и вскоре затерялись в волосах.       Джимми раздраженно цокнул языком, его пальцы впились в руку Дайске с такой силой, будто он собирался прорвать ими кожу и продавить мясо до самой кости. Самопровозглашенный капитан поднялся на ноги и дернул Дайске на себя. Плечевой сустав нещадно загорелся, и Дайске взвизгнул, как побитый щенок, в одно движение становясь напротив Джимми. Перед глазами помутнело, желудок свело мерзким спазмом, руку пронизывало болью. И откуда в этой сволочи столько сил?       Не отпуская плечо Дайске, Джимми схватил его за подбородок и развернул лицом к себе. Злые сощуренные глаза, казалось, прожигали в нем дыру: ещё чуть-чуть, и кожа на щеках и лбу попросту лопнет как у манекена при стоградусной температуре.       — Скажи мне, Дайске, — низким рычащим голосом заговорил Джимми, выдыхая горячий воздух ему в лицо, — ты хочешь, чтобы я пошел к Ане?       Сука. Отвратительная мразь.       Дайске приоткрыл мутные глаза и впервые за последние минуты пересекся с Джимми взглядом. Своему голосу он не доверял, поэтому лишь помотал головой, насколько позволяли впивающиеся в его щеки пальцы.       — А зачем тогда брыкаешься? — бросил тот и отнял, наконец, руку от его лица. Плечо, однако, он так и не отпустил. — Пойдем.       Дайске не пошевелился. Поджав губы и нахмурившись, он смотрел в злое лицо Джимми и мечтал лишь о том, как в один прекрасный день ему хватит смелости и сил вмазать по нему как следует и стереть это мерзкое выражение вседозволенности раз и навсегда. Когда-нибудь. Хотелось на это надеяться, по крайней мере...       Джимми оглянулся на него, в его глазах мелькнуло что-то более жуткое, чем злость или недовольство. Дайске не выдержал и отвел взгляд. Ему было страшно, он на самом деле боялся Джимми.       — Мне ещё раз тебя спросить? Я знаю, где сейчас Аня, так что, если ты не...       — Нет, я согласен! — дрогнувшим хриплым голосом оборвал его Дайске. Он никогда не простит себе, если из-за него пострадает Аня. — Я согласен... Только не трогай Аню...       Всего секунду темные глаза не выражали ничего, кроме холодной ярости, прежде чем посеревшее за время в космосе лицо озарилось ухмылкой-оскалом. Противные мурашки побежали у Дайске по спине.       — Как скажешь, пацан, — с усмешкой бросил он и снова дёрнул Дайске за плечо. — Теперь пойдем.       На сей раз Дайске повиновался. Его всё ещё невероятно мутило от одной лишь мысли, через что ему предстоит пройти прямо сейчас, но он хотя бы смог спасти от этой участи их несчастную медсестру...       Они вышли через дальнюю дверь, и Дайске было привычно направился в коридор, ведущий к складу и капитанской каюте, как вдруг был с силой развернут к открытой двери в медотсек.       — Аня и Свонси ошиваются возле капитанской рубки, так что давай здесь.       Дайске замер на пороге как вкопанный и во все глаза уставился на единственного обитателя медицинского отсека, лежащего на пропитанной кровью и сукровицей больничной койке. Капитан Кёрли смотрел на них в ответ своим огромным голубым, как кристально чистый океан, глазом, и Дайске не мог понять, в сознании ли тот или отключился под воздействием таблеток, которыми Джимми без устали пичкал его.       — Но тут же капитан...       Он сказал это и ощутил, как Джимми прижался к нему со спины, и теперь обе его руки покоились на плечах Дайске.       — Ты об этом куске мяса? — многозначительно спросил тот, наклоняясь ближе и касаясь кончиком носа уха Дайске. — Не думаю, что он против гостей. Верно, Кёрли?       Содержимое желудка, последние несколько недель состоявшее лишь из воды и «Драгонбриза», подкатило к горлу. Джимми настолько выжил из ума, что хочет воспользоваться Дайске прямо перед их гниющим заживо капитаном? По плечу его побежали мурашки от ощущения горячего дыхания на коже, он вздрогнул. Он готов пойти на это, чтобы помочь Ане, но так унижаться перед другим... человеком он не собирался.       Дайске встрепенулся и в одно движение оказался стоящим лицом к лицу с удивленным Джимми. Тот смотрел на него сверху вниз, и впервые с момента их сегодняшней встречи с его лица стрелась спесь самоуверенности.       — Мы можем пойти в кабину пилота по отдельности, — нахмурившись, негромко предложил Дайске, — я могу пойти первым.       Растерянность Джимми, однако, продлилась всего какие-то жалкие секунды. Его тяжелая ладонь вновь обхватила челюсть Дайске. Он притянул его лицо максимально близко к своему и просипел в самые губы:       — Мы останемся здесь.       Повисшая тишина не была мертвой, нет. Корабль гудел, где-то позади тяжело и хрипло дышал Кёрли, сердце Дайске билось как бешеное, и стук его отдавался в ушах.       — Это приказ капитана.       А дальше — толчок прямо в грудь такой силы, что из лёгких на секунду выбило весь воздух. Дайске не удержался на ногах, упал на пол плашмя и тут же схватился за солнечное сплетение. Он закашлялся и сплюнул кислую слюну. В нос резко ударил зловонный запах мяса, крови и разлагаемой плоти. Глаза вновь заслезились. Бедный Дайске. Лежа на полу и ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, он мог лишь смотреть в потолок и шарить слезящимися глазами по переплетению труб над головой. Кёрли, должно быть, уже выучил все эти узлы и лабиринты наизусть.       Он задрожал, когда дверь в медотсек закрылась, и желчь подкатила к горлу, когда его слуха коснулся звук расстегиваемого ремня.       Дайске зажмурился.       Может быть, у Ани где-нибудь здесь запрятан скальпель?.. Вряд ли ему удастся убить Джимми, он чувствовал, насколько ослаб за последние два месяца. Но, возможно, у него получится убить себя? Он понятия не имел, где находится сонная артерия, но едва ли хоть кому-то пойдет на пользу резануть себе скальпелем поперек горла. Забавно.       — Встань на колени.       Мокрые глаза открылись, и Дайске сразу же столкнулся взглядом с Джимми. Тот стянул свой форменный комбинезон до пояса, ширинка штанов была расстегнута, и он мял в ладони полувставший член.       — Давай, Дайске, ползи сюда и открывай рот.       Его точно сегодня вырвет. Даже в тусклом свете потолочной лампы он прекрасно видел комочки смегмы всякий раз, когда Джимми проводил кулаком вверх и сдвигал с головки крайнюю плоть. Омерзительно.       Дайске всхлипнул и приподнялся на локтях. Ладно, как и сказал Джимми, чем раньше они начнут, тем раньше закончат. Он встал на колени и подполз чуть ближе к своему мучителю.       Резкий громкий хрип позади едва не заставил его подпрыгнуть на месте от испуга. Джимми рыкнул в ответ:       — Заткни пасть, Кёрли!       Капитан был в сознании все это время?.. Дайске хотел оглянуться, но Джимми оказался быстрее: он сделал шаг навстречу стоящему на коленях Дайске и вцепился пальцами в его волосы.       — Я сказал, иди сюда и соси, — яростно прорычал он, не обращая внимание на болезненное шипение, и притянул его лицо вплотную к своему члену. — А ты, Кёрли, завали хавальник!       Дайске немедленно замутило. В нос ударила смесь острых запахов: мускус, кисловатая смегма и моча. Рвотный позыв не заставил себя долго ждать. Рот наполнился слюной, и Дайске закашлялся. Хватка на его волосах усилилась.       — Может быть, мне воспользоваться другой твоей дыркой, если ты не хочешь работать ртом? — агрессивно просипел Джимми, не прекращая дрочить себе. Его пенис уже крепко стоял. Безграничное чувство власти и вседозволенности очевидно его возбуждало.       — Нет, нет... Я сейчас... — дрожащим голосом заговорил Дайске и уставился на член перед ним. Он уже знает этот вкус, форму и длину. Да, будет мерзко и противно, чуть позже его наверняка вывернет наизнанку, как и в прошлый раз. Но он справится. Он обязан справиться.       Редкие хрипы позади не затихали, и он мог поклясться, что чувствовал, как голубой на выкате глаз смотрел прямо ему в затылок. Интересно, капитану Кёрли хотя бы жаль? Если бы не он, Дайске не пришлось бы сейчас стоять на коленях с высунутым языком перед истекающим эякулятом членом.       Сделав вдох, он задержал дыхание и коснулся кончиком языка грязной головки. Капелька терпкой смазки осела во рту горьким послевкусием, отчего он на миг скривился и отстранился. Пальцы, что до сих пор крепко держали Дайске за волосы, притянули его обратно.       — Со Свонси ты намного сговорчивее, верно? — вдруг ехидно спросил его Джимми. — Он уже трахнул твою тугую дырку, Дайске?       Дайске не верил своим ушам. Он во все глаза посмотрел на Джимми. Откуда только в этой голове могли родиться такие ужасные больные мысли? В последнее время рядом со Свонси Дайске чувствовал себя, словно находился рядом с отцом, несмотря на то, что тот постоянно только и делал, что пил этот проклятый «Драгонбриз». У него и в мыслях не было даже думать о чем-то подобном!       — Свонси бы никогда!..       Договорить ему не дал член, проехавшийся прямо по открытым губам.       — Заткнись и делай, что велено.       Горло сжалось от невыносимого желания разрыдаться. Сдерживало его слезы лишь то, что угроза Джимми поступить с ним ещё хуже, чем тот поступал прямо сейчас, прозвучала слишком реально. Дайске сглотнул и зажмурился. Он впился руками в собственные колени и открыл рот. Головка члена, упиравшаяся все это время ему в щеку, скользнула по нижней губе и погрузилась внутрь. Сверху послышался выдох.       — Соси.       Как бы сильно Дайске ни хотелось сбежать или хотя бы укусить Джимми, ему оставалось лишь смиренно выполнять приказ... их нового капитана. Зажмурив глаза до того сильно, что заболели веки, он шевельнул языком. Комочки смегмы покрывали горячую головку, Дайске слизнул их и поспешил проглотить. Горло снова свело спазмом от едкого кислого привкуса. Он выдохнул ртом и обхватил член губами. Несколько раз качнув головой, он скользнул языком по крайней плоти. Должно быть, Джимми ходил в туалет совсем недавно, потому что вкус мочи был слишком сильным, абсолютно невыносимым.       Очередной неожиданный хриплый стон раздался позади. В ту же секунду Дайске не выдержал. Слезы потекли из-за закрытых век, к горлу подкатила тошнота, и он с силой отстранился. Ему показалось, что в пальцах Джимми остался целый клок его волос, но ему было плевать. Он едва успел отвернуться, прежде чем его вырвало смесью ополаскивателя для рта, воды и желчи.       — Блять! — громко выругался Джимми и отступил в сторону. — Какого хуя?!       Но Дайске всё не мог остановиться. Его рвало и рвало. Желудок сводило болезненными спазмами даже тогда, когда в нем стало совсем пусто. Горло горело, носоглотку жгло. Он тяжело дышал. Лужа блевотины растекалась по полу и почти касалась его колен. К запаху гнилого тела, пропитавшему весь медицинский отсек, добавилась теперь острая всепоглощающая вонь свежей рвоты.       Хрипы со стороны койки Кёрли не прекращались, но ни Джимми, ни тем более Дайске не обращали на него внимание.       — Пиздец... — себе под нос пробубнил Джимми, и Дайске поднял на него мокрые от слёз глаза.       И замер.       Пока его рвало, он правда успел понадеяться, что эта отвратительная картина как минимум заставит член Джимми упасть. Что новый капитан просто плюнет и бросит его здесь одного разбираться с беспорядком, который Дайске устроил.       Но нет. С глазами, полными слез, он сидел на полу в луже собственной блевотины и наблюдал, как Джимми дрочил себе, глядя на него сверху вниз. Каждый раз, стоило его большому кулаку скользнуть вверх, из красной головки выделялось все больше эякулята. Он прозрачными густыми каплями собирался на кончике члена, затекал под крайнюю плоть и изредка капал на пол.       Дайске не выйдет из этой комнаты, пока этот ублюдок не кончит.       — Проблевался? — раздражённо спросил Джимми.       Попятившись, Дайске помотал головой.       — Пожалуйста... Давай попозже...       Его голос звучал хрипло и надрывно из-за обильной рвоты.       — Ну уж нет, это не моя проблема, что вы все на этом блядском коробле жрёте эту синюю херню.       Дайске хотелось рассмеяться, потому что дело было далеко не в «Драгонбризе». Его буквально тошнило от одного только существования Джимми.       — Меня снова может вырвать... — заумолял Дайске, надеясь, что это сработает. — Пожалуйста, капитан...       Капитан.       Джимми замер. Даже его рука на члене остановилась, и капля эякулята упала ему под ноги.       Раздавшийся позади хриплый стон заставил Дайске зажмуриться. А Джимми... начать действовать.       Дайске показалось, что прошла всего секунда: он и глазом не успел моргнуть, как Джимми повалил его на пол, а сам уселся сверху. Его колени упирались по обе стороны от головы Дайске, а член шлепнулся прямо на его закрытые губы. Джимми тяжело дышал, нависнув сверху, его глаза буквально горели от возбуждения. Он выглядел безумно.       — Открой рот и покажи своему капитану, что ты стоишь того, чтобы быть частью этого экипажа.       И Дайске действительно сделал это. Не отрывая взгляда от сумасшедшего лица Джимми, он медленно разомкнул губы, и горячая, сочащаяся смазкой плоть немедленно погрузилась в его рот. Он вытерпет. А затем пойдет и выпьет бутылку «Драгонбриза» залпом, чтобы убить этот невыносимый вкус чужого члена на своем языке.       Джимми тем временем покачивал бедрами и самозабвенно трахал его рот. Его тяжёлые налитые яйца потирались о подбородок Дайске, головка приятно скользила по нёбу.       — Помоги мне языком, — спустя некоторое время прошептал он, и Дайске вновь повиновался.       Он щекотнул кончиком языка истекающую головку, толкнулся им в дырочку уретры и лизнул уздечку. Комки высохшей спермы снова заполнили рот. Горло свело новым спазмом. Слезы опять потекли из уголков глаз. Если его сейчас снова начнет тошнить, он просто-напросто захлебнется собственной рвотой с членом во рту. Зажмурившись, он сглотнул, и толстый пенис Джимми скользнул чуть глубже в его горло.       — А-х-х, хорошо, да... — тихо выдохнул Джимми.       Запах вокруг стал более невыносимым. К вони, исходящей от изувеченного тела Кёрли, добавился запах кислоты. От паха Джимми тоже несло потом и застарелой мочой от нижнего белья.       Резкий рвотный позыв заставил Дайске дернуться. Его руки, всё это время сжатые в кулаки, метнулись вверх и с силой надавили Джимми на бедра. Он замычал и замотал головой.       — Что, блять, опять случилось?! — рыкнул Джимми и схватил его за волосы, фиксируя его голову на месте.       Толчки стали жёстче и глубже, и Дайске почувствовал, как рвотная масса снова медленно поднимается вверх по его пищеводу. Из его рта потекла слюна, смешанная с обильным эякулятом, подбородок и щеки стали мокрыми.       Джимми, казалось, этого не замечал. Он смотрел ему прямо в глаза и вместо заплаканного юного лица видел лишь дырку для ебли. Его дыхание ускорилось, пальцы на крашеных волосах сжались крепче, головка члена теперь врезалась прямо в стенку горла с каждым новым резким толчком.       Когда рвота снова обожгла горло, Дайске неистово заколотил кулаками по коленям Джимми. Его затрясло в судороге, ноги застучали по полу. Он бился в конвульсиях, словно умалишенный, чувствуя горько-кислый привкус желчи.       — Снова собираешься блевать? — агрессивно выпалил Джимми, ни на секунду не останавливаясь трахать его глубоко в горло.       Дайске, едва расслышав его слова, закивал. Пульс в его висках стучал так оглушающе громко и быстро, слово барабанные перепонки вот-вот собирались лопнуть.       — Глотай.       Мокрые глаза Дайске широко распахнулись, брови надломились. Он заерзал под сидящим на нем верхом Джимми и попытался его столкнуть, но это было бесполезно — новый капитан был выше и тяжелее, хотя тоже заметно потерял в весе.       — Я сказал, глотай, — низким угрожающим голосом прошипел Джимми и второй рукой сжал его нижнюю челюсть.       Дайске казалось, что он умрет немедленно. Рвотная масса поднялась ещё выше, до того места, докуда Джимми входил в его рот членом. Он попытался ее проглотить, но лишь сильнее подавился. Дайске закашлся. Что-то действительно опустилось обратно в желудок, раздирая пищевод кислотой, что-то потекло наружу из-за уголков губ.       — Блять... — тяжело выдохнул Джимми, не обращая внимания на сине-жёлтую массу, заливавшую его пальцы, которыми он сжимал Дайске. — Отвратительный мальчишка...       В какой-то момент он отпустил его волосы и, чуть приподнявшись на коленях, обхватил ладонью свой ствол.       — Открой рот шире.       Но Дайске не мог. Его челюсти болели, слизистая ощущалась так, словно в его рот залили серной кислоты. Сил сопротивляться не осталось. Он мог только хрипло дышать и пялиться размытым от слёз взглядом сквозь Джимми. В никуда.       — Сука, какой же ты бесполезный, — бросил тот и, вытащив свой член из приоткрытого рта наполовину, принялся быстро дрочить.       Предсемя брызнуло на язык. Дайске проглотил его, в этот раз даже не скривившись. Его тело дрожало, от него несло потом и блевотиной. Как никогда хотелось просто взять и умереть.       Когда Джимми, наконец, кончил, Дайске сначала услышал его задушенный стон, а лишь потом ощутил обильные залпы горькой спермы, выстрелившие в рот. Он зажмурился. И проглотил все до капли. Головка члена мазнула по его губам напоследок, смешивая бледные капли со слюной и рвотой. Дайске всхлипнул.       Долгожданное чувство лёгкости накрыло его с головой, когда Джимми поднялся на ноги, освобождая его из плена собственного тела. Он просто лежал и смотрел в потолок, слушая, как шуршит чужая одежда: бегунок молнии коротко звякнул, ремень снова был крепко затянут на поясе.       — Убери здесь все, вонь невыносимая.       С этими словами Джимми развернулся и ушел прочь. Дверь в медотсек отъехала в сторону, а спустя пару секунд закрылась с характерным звуком.       Дайске сам не понял, в какой момент расплакался. Слезы сплошным потоком потекли из опухших глаз, и он ничего не мог с ними поделать. Он поднес к лицу трясущуюся руку и вытер рот тыльной стороной ладони. Все было мокрым и склизским, во рту и носоглотке стоял омерзительный вкус тошноты с примесью спермы.       Он заставил себя повернуться набок, прежде чем его снова вырвало. В основном это была только слюна, потому что в желудке едва ли что-нибудь осталось. Он закашлялся. Рваный хрип эхом пронёсся по помещению, заставив его застыть.       Капитан Кёрли...       Кое-как поднявшись на колени, Дайске оглянулся. Капитан Кёрли лежал на больничной койке беспомощным куском мяса. Его рот был приоткрыт и выпускал наружу хриплые вздохи, а ярко-голубой глаз, словно небо где-то на далёкой родной Земле, смотрел на него в упор. Кёрли плакал, вдруг понял Дайске. Слезы стекали вниз по правой стороне... того, что когда-то было его лицом, и впитывались бинты.       Дайске снова затрясся. Но теперь его трясло от злости. На себя. На Джимми. На капитана Кёрли. Он оперся руками о пол и в голос разрыдался.       — Я ненавижу вас, капитан Кёрли! — сквозь слезы прокричал он. — Ненавижу! Все из-за вас! Почему вы это сделали?! Зачем?!       Дайске кричал и плакал, не в силах остановиться.       — Ненавижу! Больше, чем его, я ненавижу вас!       Стоящий за ведущей в медотсек дверью Джимми прислушался к озлобленным крикам Дайске, которые, казалось, разносились по переплетению труб от носа до хвоста «Тульпара». Он хмыкнул.       Ну как, больно, Кёрли?