Тайна жизни теневой принцессы

Сцена разворачивалась в светлом помещении. На операционном столе лежал Итачи, его тело было покрыто ранами. Санада сняла с него остатки одежды, чтобы получить доступ к его груди и другим жизненно важным участкам, где раны требовали срочной помощи. Его тело казалось таким тонким и хрупким, будто сделанным из тонкого фарфора или стекла. Он выглядел так, как если бы от одного прикосновения мог превратиться в пепел. Его кожа была бледной, а черты лица казались нежными и изящными, словно у фарфоровой куклы. Он казался таким хрупким, что наверное даже легкий ветер мог бы его сломать. Может быть, поэтому Наруто так осторожно обращался с тем, кого считает родным отцом. По крайней мере, так считала Санада, ведь она так сильно влюблена в него. — Санада, подсоедини капельницы и датчики! — командовала Киока, а сама сосредоточилась на первой помощи. Она потянулась к медицинскому оборудованию, и мгновение спустя Санада энергично включила капельницы, заполнив их раствором чакры, готовым для вливания в Итачи. Прозрачные трубочки свернули к его венам и начали наполнять его энергией. — Теперь нужно следить за его дыханием. Оно слишком поверхностное. — Верно, это может указывать на недостаток кислорода в крови, — согласилась Киока, следя за показаниями монитора. — Мы должны держать его на кислородной терапии до тех пор, пока его дыхание не нормализуется. — Я подключаю датчики, — произнесла она, осторожно закрепляя их на груди Итачи. Крепления замыкались, и дисплеи начали моргать в ритме его слабого, но стабильного дыхания. — Я продолжу следить за его состоянием, — сказала Санада, прикладывая пальцы к запястью Итачи. Его пульс замедлялся. — Приготовься к реанимации! — крикнула она, когда увидела, как уровень его чакры стремительно падает. Санада начала формировать знаки руки, призывая целебные техники. Её чакра начала собираться, концентрируясь на её пальцах; она прикоснулась к груди Итачи, заставляя яркий зелёный свет наполнять его тело. Скорость сердечных сокращений начала увеличиваться. Они работали синхронно, используя объединённые усилия чакры и медицинских знаний, перемещая поток энергии через каналы, проникая в раны и вызывая заживляющую реакцию. — Потерпи, Итачи! — воскликнула Санада, ощущая, как его тело начало реагировать на их действия. Капли пота скатывались по её лбу, но она не замечала, сосредоточенная на своём деле. Обладатель Шарингана, словно услышав её призывы, открыл глаза. Вместе с приходом сознания медленно нарастали его силы, а раны начали затягиваться под воздействием их чакры. Он открыл глаза, но уже ничего не видел и лишь едва слышал звуки пикающих медицинских приборов, не понимая, что происходит вокруг. Он слышал разговоры двух девушек отрывками: — ...Хорошо, — согласилась Санада, наблюдая, как Киока готовит укол. — Обязательно следи за дозировкой. Не хотела бы вызвать передозировку. — Разумеется, — ответила Киока, аккуратно делая внутривенный укол. Брюнет вздрогнул, его тело непроизвольно дернулось. Руки Санады и Киоки сжимали его запястья, не позволяя ему слишком сильно шевелиться. Он не понимал, где находится, и кто эти девушки, которые окружали его, и, конечно же, ничего не видел в данный момент. — Итачи, успокойся! — в голосе Санады прозвучала тревога, и она наклонилась ближе к нему. — Всё будет хорошо! Он продолжал дергать руками и ногами, его тело слабо сопротивлялось. Он попытался что-то сказать, но его голос был слишком слаб. — Не двигайся! — вновь настаивала Санада. — Здесь не причинят тебе вреда. Киока, удерживая его другую руку, прижалась ближе. Потом он снова закрыл глаза; это было недолгое пробуждение, после чего брюнет как будто снова уснул, но слышал их разговоры, даже мог понять, о чём они говорили. — Надо же, — произнесла она, не в силах скрыть удивление. — Итачи Учиха… А это ведь Саске, его брат, решился отомстить, не так ли? Сколько же страданий породила эта история. Она понимала, как тяжело может быть бремя членов клана Учиха. При осмотре выяснились результаты частого использования силы глаз. — Ослеп! — сказала Киока. — Всё из-за этого чертового Шарингана! Санада, прикрывая Итачи, наклонилась ближе к нему, продолжая передавать ему свою чакру и поддержку. Она понимала, о чём говорит вишневоволосая подруга, ведь сама обладала Шаринганом — даром, который мог легко стать проклятием. — Мы должны держать его под наблюдением, — добавила Киока. — Хорошо, я позову Киоджи, чтобы он помог нам перенести его в медкомнату. Санада вышла из операционной за Киоджи, слегка потирая затылок от напряжения и вернулась с ним. — Мы должны перенести его, — сказала она, указывая на пострадавшего. Киоджи кивнул и осторожно наклонился, беря его на руки. Он чувствовал его хрупкость, словно тот мог сломаться при неправильном движении. — Надо же, кокой он легкий и худой, — сказал Киоджи и вышел в коридор, направляясь в комнату с Учихой на руках. Итачи, ощущая перемещение, вдруг снова открыл глаза, но но все равно почти не мог видеть. Он слышал голоса, но не мог понять, чьи они. — Куда меня несут? — пронеслось в его сознании, как он пытался бороться с непрошеными чувствами. Киоджи ускорил шаги, перейдя порог комнаты. Осторожно уложив Итачи на кровать, он выпрямился, давая Санаде и Киоке возможность взять на себя медицинскую часть дела. Итачи стал кашлять, и каждый его приступ заставлял сердце Санады замирать. Они понимали, что ему нужно лекарство, но с тем состоянием, в котором он находился, давать что-либо выпить было не очень хорошо. — Мы не можем давать ему таблетки пока, — произнесла Киока, с тревогой глядя на Итачи. Киоджи кивнул, вытирая пот со лба. — Тогда нам нужно ввести лекарство внутривенно, чтобы избежать риска, — предложил он, бросив взгляд на медицинские приборы. — Это будет безопаснее. Киоджи аккуратно удерживал его руку, и когда Санада готова была, вставила иглу, пока Киока контролировала показания на мониторе. — Никаких движений, — прошептала она успокаивающе, следя за тем, как лекарство начинает действовать. Затем они втроем сконцентрировались на его состоянии, ожидая, когда лекарство поможет. Каждый раз, когда Итачи приходил в себя между приступами сна, он ощущал чакру рядом с собой. Учиха пытался что-то произнести, но его губы едва шевелились, и мало какого звука исходило из его уст. Он хотел что-то сказать, но язык отказывался послушаться, словно парализованный от напряжения последнего боя, после которого все его тело ныло от усталости и боли. Часто он слышал их разговоры. Иногда ему даже удавалось что-то сказать, когда ученые что-то спрашивали у него, и он также мог слышать их разговоры: — Необходимо держать его гидратированным. Я добавлю больше жидкости в капельницу, — сказала Киока, внимательно следя за показаниями приборов. Киока стояла рядом с Санадой, обеспокоенно смотря на неё. Санада выглядела измученной, а глаза под веками были красными от недостатка сна. Киока мягко повторила своё предложение, видя, что её подруга готова была отказаться. — Иди отдохни. Я посижу над ним теперь. — Как у него дела? — спросила Киока, подойдя ближе. — Нервная система ослаблена, — ответила Санада, продолжая осмотр. — Возможно, это последствия эмоционального расстройства после долгого времени покоя, — сказала Киока, внимательно следя за показаниями приборов. Санаде было трудно отказываться. Она была привязана к Итачи, каждую десятую минуту проверяла и дотрагивалась до него, вздрагивала при малейшем пике звука и проверяла состояние юноши. Но усталость и напряжение последних дней наконец взяли верх. Санада кивнула головой в ответ на слова Киоки. Киока заняла место, которое только что освободила Санада. Она внимательно смотрела на Итачи, осматривая его состояние. Он всё так же оставался малоподвижным, дыша тихо и прерывисто, его лицо было бледным и истощенным. Киока взяла его запястье, чувствуя пульс его тонкой руки. Она прикоснулась пальцами к его лбу, проверяя температуру. Всё пока выглядело довольно спокойно, но она всё равно продолжала внимательно наблюдать. Постепенно её глаза начали слипаться, но вишневолосая девушка пыталась держать себя в тонусе, периодически проверяя постарадавшего под пристальным вниманием. Темп его дыхания оставался слабым, но стабильным, температура оставалась нормальной. Она поняла, что устала после нескольких часов наблюдений, но продолжала пытаться держать себя в тонусе. Прошло ещё несколько минут, и глаза Киоки наконец-то закрылись. Она пыталась продолжать наблюдение, но тело реагировало лишь тихим зевком и головокружением от поздней ночи. Она немного покачивалась на месте, борясь со сном, но глаза уже не хотели открываться. Ученая девушка медленно пробуждалась, разбуженная легкими звуками в комнате. Она открыла глаза и сразу же вспомнила, где находится и зачем. Голова была немного мутной от недостатка сна, но она сразу осознала своё положение и бросила взгляд в сторону юноши. Комната, в которую перенесли Итачи, была просторной и светлой. Стены палаты были отделаны светлыми, мягкими тонами, которые визуально расширяли пространство. Они были украшены аккуратными панелями из натурального дерева с благородной текстурой, создавая великолепный контраст с ровной, идеально гладкой штукатуркой, а потолок украшали стильные светильники, которые обеспечивали мягкое, неяркое освещение. Пол был выложен гладкой плиткой, которая сияла от чистоты, создавая атмосферу безупречной гигиеничности. На стенах были размещены картины с пейзажами и абстрактными мотивами, каждая из которых была оформлена в элегантные рамки, подчеркивающие стиль всего интерьера. На одной стороне комнаты находилось большое окно, сквозь которое солнечные лучи проникали внутрь, наполняя помещение теплым светом. Вид из окна открывался на ухоженный сад, где цветы нежно колыхались на ветру. В углу комнаты располагалась современная ванная, оборудованная всеми необходимыми удобствами: туалетом, душем и раковиной с бесконтактным управлением. Пол был выложен высококачественной плиткой, выполненной в светлых тонах, но отдельных элементов не было – здесь преобладала единая, гармоничная текстура, создающая ощущение легкости и простора. Эти плитки были не только красивыми, но и легко очищались, поддерживая идеальную гигиену. Все поверхности блестели от идеальной чистоты, а полки были наполнены аккуратно уложенными принадлежностями для гигиены. Кровать, на которой лежал Итачи, не походила на обычную больничную койку. Это была высокотехнологичная платформа, совершенная в своем роде. Как центральный элемент комнаты, обладала не только функциональностью, но и эстетикой. Мягкое изголовье, обитое высококачественной тканью, придавало комнате ещё больше теплоты. Подушки были выполнены из специального гипоаллергенного материала, а покрывало имело нежный, успокаивающий цвет, который напоминал о легкости облаков. Она была обита мягким материалом, который словно поддерживал его тело, создавая ощущение, будто он лежит на облаке. Каждая деталь конструкции была продумана: пульт управления позволял менять положение кровати самого пациента, чтобы облегчить его положение и предоставить максимальный комфорт. Невозможно было не заметить, как пульт управления, скрытый в одном из боковых карманов кровати, выглядел стильно и лаконично – ни одна деталь не портила идеальный дизайн. В комнате также находилось несколько стильных предметов мебели: удобное кресло, столик и журнальный столик. Все предметы были выполнены из качественных материалов и подбирались с тщательным вкусом. На столике был установлен современный дисплей, который показывал все жизненно важные показатели больного, его состояние внимательно отслеживалось. Воздух в комнате был свежим и легким, благодаря системе вентиляции. Столы и стулья из класса люкс; они сочетали в себе практичность и элегантность. Деревянные поверхности были покрыты глянцевым лаком, отражающим мягкий свет и создающим зрительный эффект воздушности. Каждый уголок был обрамлён плавными линиями, с округлыми формами. Одна это только зона была напичкана всякими технологиями изобретениями, просто это во вкусе Санады так она все обустроила для себя. Сама лаборатория была так же секретным местом и вообще все проживание Санады здесь далеко от Конохи в секрете все держалось такие ее занятия. Имя: Киока Возраст: 20 лет Профессия: Исследователь в области нейробиологии и нинзя Внешность: Киока — стройная девушка среднего роста средней длины вишневыми волосами . У нее розовые глаза, отражающие стремление к познанию. Киока предпочитает практичную и стильную одежду, часто носит лабораторные халаты, но также любит яркие аксессуары, которые подчеркивают ее индивидуальность. Характер: Киока — любопытная и решительная исследовательница. Она увлечена своей работой и всегда стремится к новым открытиям. Обладает хорошими навыками коммуникации, что позволяет ей легко входить в контакт с коллегами. Несмотря на свою целеустремленность, Киока очень заботится о других и всегда готова прийти на помощь. Её оптимизм и настойчивость вдохновляют окружающих. Специализация: Киока работает в области клинических исследований, где ведет проекты, связанные с новыми методами лечения и профилактики заболеваний. Она разрабатывает и координирует клинические испытания, анализирует данные и представляет результаты на международных научных конференциях. Киока также активно участвует в исследовательской деятельности, развивая новые методы визуализации.Интересы: В свободное время Киока. Также она увлекается чтением научной литературы и путешествиями, стремясь узнать о различных культурах и традициях. В дополнение к этому, Киока старается вести активный образ жизни, занимается йогой и медитацией, что помогает ей поддерживать баланс между работой и личной жизнью. Итачи медленно приходил в себя в помещении, которое напоминало смесь лаборатории, частной больницы и VIP-номера. Вокруг стоял запах антисептиков, слышался ритмичный звук пикающих приборов. Глаза были забинтованы, и ни света, ни теней не могло быть видно; даже если бы не было бинтов, он всё равно бы ничего не смог увидеть. На теле были различные трубки, подключенные к датчикам и липучкам на груди. Парень не был одет ни в какую одежду, кроме легких коротких шортиков. На руке брюнета можно было заметить сложное устройство, которое выглядело как нечто большее, чем просто медицинский инструмент. Трубочка, изогнутая и гибкая, аккуратно проходила вдоль его руки выше запястья, ведя к хорошо видимой венозной сети. Она была закреплена с помощью множества надежных лейкопластырей и бинтов, обеспечивающих прочное удержание и предотвращение возможных повреждений при движении. Венозная трубочка, сделанная из "умных" материалов, могла адаптироваться к окружающей среде, например, вырабатывая тепло для улучшения кровообращения или изменяя цвет в зависимости от состояния пациента. Также она обладала дополнительной функцией выделять регенерирующие вещества, чтобы помочь заживлению тканей и восстановлению органов, используя специальные белки или стволовые клетки. Повязки были выполнены из специального материала, который не только надежно фиксировал соединение, но и обеспечивал комфорт, защищая кожу от возможного раздражения. На одном из участков трубки располагались небольшие крепления и клапаны, позволяющие легко регулировать подачу растворов и лекарственных средств. Это устройство соединяло его с капельницей, и его можно было оставлять и без капельницы. После пробуждения Учиха чувствовал себя дезориентированным и испытывал дискомфорт от потери контроля над своим телом и окружающей обстановкой. Он был обеспокоен своей ситуацией, в то время как в его мыслях начали появляться сомнения и в голове проносились образы, создавая лишь беспорядок. Он чувствовал нежные приятные запахи в комнате и от белья — свежий, чистый и мягкий, нежный. Неприятное чувство сковывало его тело, но он не мог понять, почему. Итачи пытался судорожно осмыслить, что происходит, но всё вокруг продолжало оставаться размытым и неясным. Санада была полна сомнений и страхов, потому что жестокая судьба обошлась с ней. Она пережила множество испытаний и ужасных событий в своей жизни. Видеть, как её любимый человек страдает от травм, вызывало у неё не только тревогу, но и глубокую боль. Она знала его как сильного и храброго человека, но теперь его мучила болезнь, и она почувствовала беспомощность. Слезы текли по её щекам, сердце сжалось от сострадания. — Всё будет хорошо, милый, это временно, — услышал он девичий голос, конечно, не зная ещё, что это Санада, сидящая над ним. — Тебе нужно расслабиться. Киока вошла с медицинским подносом, тщательно опять настраивая капельницу. Он почувствовал, как что-то холодное и металлическое ввели ему в руку, и пытался как-то отдернуться. Однако его руки были аккуратно зафиксированы мягкими тканевыми фиксаторами к боковым граням кровати, которые надежно удерживали его запястья. Эти фиксаторы были сделаны из приятного на ощупь материала, что делало их ношение довольно комфортным. — Мы должны держать его под седативными; это поможет успокоить его нервную систему, — сказала Киока, наполняя шприц лекарством. — Я введу его ему внутривенно — вероятно, его показатели всё ещё нестабильные. Его длинные черные волосы, распущенные и свободные от резинки, были рассыпаны по подушке, и отдельные пряди лежали на его лице, добавляя ещё больший беспорядок к его виду. Каждая его попытка сопротивляться заставляла его чувствовать легкое давление мягких фиксаторов, но их надежная конструкция не давала шанса на побег или сильное сопротивление. — Итачи, — мягко произнесла Санада, чей голос ему вроде был знаком, но он не мог понять, кто она. — Это только временно, — напомнила она, вновь прикладывая ладонь к его обнаженной груди. Она могла слышать, как его сердце бьётся учащённо, и видела, как он учащённо дышит, поднимаясь и опускаясь. Санада наблюдала, как Итачи начинает сопротивляться и почему-то мотает головой из стороны в сторону. Она знала, что он может ощущать боль, дискомфорт или напряжение, поэтому так переворачивается с одной стороны подушки на другую; её сердце сжалось от тревоги. Она мягко гладила его голову, проводя ладонью по шее, лбу и щекам, чтобы хоть как-то успокоить его. — Как он? — спросила Киока, проводя осмотр. — Он не очень хорошо себя чувствует, но его состояние стабилизируется, — ответила Санада, не отводя взгляда от Итачи, который всё еще недоверчиво сопротивлялся различным медицинским манипуляциям, хотя это мало удавалось. Они сидели рядом и следили за его состоянием, внимательно наблюдая за каждым его вздохом, каждым движением, за каждым стуком сердца в груди. Они следили за тем, как он дышит, как двигается его грудная клетка с каждым вдохом и выдохом, за тем, насколько стабильно его сердце бьется, за каждым изменением температуры тела и показаниями приборов. Санада всё так же мягко поглаживала Итачи, продолжая касаться его обнаженной кожи — плеч, рук, груди и лопаток. Она была рада, что наконец может трогать его и сидеть так близко, хотя, конечно, в первую очередь боялась за юношу. Киока, наблюдая за всем этим, тихо подошла ближе и села на край стола с медицинскими принадлежностями. — Киока, — начала Санада, наклонившись ближе, — не позволяй никому входить на эту территорию. Нам нужно защищать Итачи и наши научные проекты. Я рискую своей репутацией и свободой, если кто-то узнает, что я скрываю его, ведь Итачи считают преступником в Конохе. — Я знаю. Но что делать, если Наруто станет интересно увидеть Итачи? Ты же видишь, как он к нему привязан. Для него Итачи — это почти родной отец, — ответила Киока. — Это моя секретная территория, — четко произнесла Санада. — Никому, кроме нашей группы ученых и медиков, не разрешено сюда входить. Это правило установилось с первого дня, как мы сформировали нашу команду. Киока вздохнула, обдумывая слова Санады. — Я понимаю, но это может вызвать проблемы. Если Итачи узнает, что Наруто не разрешили его увидеть, он может плохо отреагировать. — Мы можем встречаться с Наруто и остальными подальше от убежища, — спокойно произнесла Санада, продолжая вести пальцами по волосам любимого. — Но пока Итачи нуждается в покое. Его восстановление сейчас важнее всего. Как только он окрепнет, мы уже решим, как действовать дальше. Киока оцененно посмотрела на Санаду и согласилась. — Хорошо, я отведу всех подальше. Это будет лучше для нас всех. Но нам нужно быть готовыми к любым неожиданностям. Санада, не прекращая поглаживать юношу, обратила внимание на его дрожь и нахмурилась. Комната была довольно теплой, но он всё равно продолжал трястись. Она осторожно коснулась его холодного обнаженного плеча в попытке успокоить его дрожь. Она могла почувствовать на своей ладони его холодную кожу, которая казалась мокрой от пота и напряжения. — Киока, мы ведь можем позволить Итачи надеть хотя бы легкую медицинскую сорочку, не так ли? — Мы можем пропустить какие-то изменения или состояния его тела, не видя их. Так что одежда сейчас не лучшая идея. Его состояние слишком хрупкое и слабое из-за потери большого количества крови и других сложностей. Мы не можем давать ему никакую одежду, потому что не знаем, как его тело на нее отреагирует. К тому же, ему может стать жарко и еще более дискомфортно. Но при малейшем изменении состояния пострадавшего или жалобах на дискомфорт или боль нужно будет немедленно её снять. Киока отводит взгляд, явно не желая менять свое мнение. — Итачи, прости. Киока настаивает, что пока нельзя давать тебе одежду. — Да, ладно, Санада, ты же так счастлива быть рядом с ним, когда у тебя еще будет возможность потрогать его голенького? — Какая разница, голенький он или одетый? Главное — чтобы поскорее поправился. Мне нравится ухаживать за ним, заботиться в любом виде. Что за неуместные шутки? Киока, с чего я должна хотеть чего-то такого? Сейчас я переживаю, чтобы он скорее поправился. Мне нравится выражать любовь через прикосновения, но не в том смысле, о котором можно подумать на первый взгляд. Санада покраснела от смущения. — Ты постоянно его трогаешь и не можешь оторвать от него своих рук, — заметила Киока с легкой улыбкой. После этих слов она чуть приподняла бровь и посмотрела на пострадавшего. — Ты постоянно хочешь его потрогать, льнешь к нему и нежно трогаешь. У тебя даже сейчас руки всё время на нём, даже когда его нельзя трогать. Поэтому я и говорю, это шутка, а немного правды... — Неужели вообще нельзя? — робко сказала Санда, пытаясь отвлечь взгляд от сильного чувства стыда. — Мне бы ни капли не хотелось, чтобы он чувствовал боль и получал какой-то ущерб. — На данный момент время не совсем подходяще для прикосновений к его телу. Подожди еще пару часов; когда он придёт в себя, тогда можно будет сколько угодно. Мы пока точно не знаем, как отреагирует его тело после такой сложной процедуры, которую он пережил, — тихо ответила Киока, после чего посмотрела на пострадавшего, который всё это время лежал в одних шортиках. — Если почувствуешь, что что-то не так или что его тело реагирует болью, немедленно прекрати свои действия и доложи мне, — добавила она, продолжая внимательно следить за пострадавшим, который продолжал тихонько дрожать с обнаженным холодным телом под одеялом. — Но я же его так люблю, не могу сдержаться и не могу смотреть, как он страдает. Хочу его успокоить, я так долго не могла с ним быть рядом. — Хорошо, можно успокаивать пострадавшего. Ты можешь его трогать, но аккуратно касаясь его тела, чтобы ненароком не потревожить его слишком сильно. Посмотри, он даже немного успокаивается от твоих поглаживаний, похоже, ему понравилось. — Почему он так дрожит? — тихо произнесла Санда, обращаясь к Киоке. Санада осторожно коснулась плеча Итачи, ощущая на своей ладони его обнаженную кожу, которая была холодной на ощупь. Киока, присев рядом, внимательно посмотрела на Итачи. — Возможно, это реакция на стресс; ведь он проснулся в незнакомом месте и перенёс столько событий. — Да, — кивнула Киока, внимательно прислоняя ухо к груди Итачи. — Сердце бьется учащенно. Возможно, это стресс или боль. — Хмм... вполне вероятно, — пробормотала Санада, продолжая успокаивающе поглаживать юношу. — Но нам нужно продолжать следить за его состоянием. Может быть, стоит его согреть? — Да, хорошая мысль. Возьми еще простынь из шкафа, — сказала Киока, указывая на шкаф. Санада развернулась и встала, подойдя к шкафу. Она открыла дверь и, начав искать, наконец, нашла еще одну простынь, которая была достаточно широкой длинной, чтобы закрыть тело пациента. — Возможно, он нуждается в дополнительном тепле. Скорее всего, это успокоит его нервную систему и придаст ему чувство комфорта, — подумала она про себя и вернулась, расстилая сверху вторую простынь, аккуратно прикрывая тело Учихи. — Может быть, стоит включить небольшой обогреватель, чтобы повысить температуру? — предложила Киока, наблюдая за состоянием молодого человека. — Он выглядит уже более спокойным, — сказала Киока, заметив, что дрожь в теле стала чуть слабее. — Да, видно, он успокаивается, — согласилась Санада, всё еще держа руку на его плече, чувствуя смягчающие вибрации его тела. — Вероятно, из-за стресса, как мы уже говорили. Он перенёс множество событий, и его тело реагирует таким образом. — Кроме того, он очнулся в незнакомом месте, в окружении людей, которых не может пока узнать, — добавила Киока, внимательно наблюдая за юношей. Он практически не ел, не пил, не спал; у него были частые стрессы и нервные расстройства, от этого страдала его нервная система. Он постоянно использовал свой Шаринган, Сусано, Аматэрасу даже когда не было необходимости в этом, а это сильно влияло на глаза. Его зрение стало хуже с годами, из-за чего он в итоге и ослеп. Он не давал себе отдыху, не лечил свои раны, не питался и не спал — всё это влияет на организм человека, — сказала Киока. — Он может просто находиться в состоянии шока и дезориентации после пробуждения, — предположила Санада, нежно проведя руку по его плечу. — Ему нужно время, чтобы привыкнуть и понять, что происходит. — Санада снова накрыла Итачи одеялом, поднимая его до самого подбородка и поправляя так, чтобы ему было комфортнее. — Мы же следим за его здоровьем, — с надеждой произнесла Санада. — Какое здоровье? — резко отозвалась Киока. — У него сильная боль из-за ранений. Его зрение почти отсутствует из-за многоразового использования Шарингана. Психика трещит от нервных расстройств, он буквально на грани эмоциональной нестабильности. Тело всё ещё ослаблено от недостатка сна, еды и воды. Кого и что тут можно назвать здоровым? Санада, почувствовав искреннюю благодарность в словах Киоки, мягко улыбнулась. Её сердце наполнилось теплом, когда она увидела, как Итачи расслабляется под её заботой. — Спасибо тебе, Киока, — произнесла Санада, присаживаясь рядом. — Спасибо за всё, что ты делаешь. Ты так заботишься о Итачи, я не знаю, что бы делала без тебя. Для меня он очень дорог. — Что… что происходит? — прошептал Учиха. — Кто я? Где я? Его голос звучал немного хрипло от волнения и обезвоживания. Похоже, он начинает осознавать своё физическое состояние после пробуждения. Санада встряхнулась от беспокойства и всмотрелась в него. — Вода... Пожалуйста... — Конечно, я сейчас принесу тебе немного воды... Она быстро поднялась с места, чтобы принести немного воды помочь Итачи успокоить своё горло и дала попить. — Мм... ещё воды...пожалуйста... — Нет, тебе пока больше нельзя. Ты только что проснулся, и нужно немного подождать, прежде чем дать тебе ещё воды. Он повернул голову на бок, понимая, что ему придётся смириться со своей судьбой. — Кто ты? — спросил он, его голос звучал тихо. — Где я? — Я Санада, ты разве меня не помнишь? — начала она, стараясь произнести каждое слово с ясностью. — Ты находишься в моём научном центре. — Но почему я здесь? Что произошло? — выпалил он. — Я не помню… — Это нормально, что ты не помнишь всё. У тебя было тяжёлое время, и твоя память может быть спутанной, — ответила она мягко. — Ты был в опасности, и мы позаботились о том, чтобы ты оказался в безопасном месте. — Опасность… — повторил он, усваивая свои мысли. — Значит, это не сон? — Нет, Итачи, это не сон, — сказала Санада, прикладывая ладонь к его плечу, стараясь передать ему тепло и поддержку. — И что теперь? — спросил он. — Что ты собираешься со мной делать? — Мы просто будем следить за тобой, — спокойно ответила Санада. — Поможем тебе прийти в себя. Итачи на самом деле нравилось такое отношение к нему. Он редко в последнее время получал подобную заботу, а тут... его вообще пытались спасти. Ему было приятно чувствовать себя окружённым теплом после всех предыдущих событий. Итачи тихонько вздохнул, выглядывая из-под одеяла и тихонько хмурясь. Учиха продолжал лежать в кровати, прислушиваясь к Санада, которая занялась его осмотром. Она всё ещё беспокоилась о его состоянии, поэтому часто поглядывала на него, стараясь определить его эмоциональное и физическое самочувствие. Учихе не особо нравилось чувствовать себя безвольным, поэтому он тихонько кашлянул, привлекая к себе её внимание.